Фандом: Гарри Поттер. «Бой идёт по плану до первого выстрела». В неменьшей степени данная истина верна для серьёзного разговора. Особенно, когда одна сторона не понимает намерений другой и по привычке не страдает откровенностью. Даже с собой. Встреча двух давно не видевшихся друзей ведёт к разговору о чувствах и непонимании. О том, как «поздно» превращается в«никогда». И о том сколько на самом деле живут волшебники, и достаточно ли им времени для любви.
Добавить в моё избранное
17 мин, 37 сек 6208
Я уж не говорю, как могло бы повернуться в наших приключениях, когда всё на волоске висело. Неуверенность или промедление от слишком сильной привязанности — и всё, приплыли бы не туда. А так… Жуть, как приятно тебя видеть, исповедаться есть кому.
В молчании оба по капельке ели мороженое.
— А если сейчас попробовать? Нам с тобой?
Ещё одна ложечка.
— Завлекательно как. Аж ёкнуло. Посмотреть со стороны — кажется, что я готовился к такому повороту. Дети у меня ручные, про тётю Гермиону я им столько понарассказывал, как компенсацию за имя, что тебя заочно обожают. Джинни — переживёт, в своё время пару раз её разговорчики с Молли подслушал. Но увы. Есть маленькая и жутко объективненькая загвоздочка… Эту жизненную пертурбацию я не переживу. Сдохну. Как говорила одна знакомая, мне уже не до страстно-романтической любви. Нереальная мечта — дожить до выпуска Лили из Хогвартса.
— Почему, Гарри? Почему? Ещё этот могильный юмор, дурацкий! Нам сорока ещё нет! Многие в наше время только-только семейную жизнь начинают в этом возрасте. Вон, мои ро-родители подарили мне сестру, когда им под пятьдесят было.
— Эмили Грейнджер, австралийская школа магии и шаманства, — прошелестел голос Гарри. Ей почудилось, или спокойствие нарочитое?
— Что ты постоянно, как старик, разговариваешь? Нельзя… Так… — Гермиона осеклась, с глаз, наконец, спала пелена, и она вгляделась в собеседника не сквозь возбуждающий и искажающий флёр воспоминаний.
Перед ней сидел отнюдь не просто усталый мужчина-ровесник в не слишком новой одежде. Она приняла за усталость… Ветхость. Как у старого, изношенного чуть ли не до дыр мундира. Труха под внешним лоском знаков отличия и наград, готовая в любой момент продемонстрировать себя расползшейся тканью, сгнившими нитками шва или отлетевшей пуговицей. Если бы не знала, то она легко дала бы ему и пятьдесят, и даже больше лет. А поверх — добрая, но отчётливо-стариковская улыбка.
— Ну вот, заметила всё-таки. Прогрессируешь. А то чувствовал себя злодеем-обманщиком в плохой пьесе.
— Как же так? Почему ты выглядишь гораздо старше? Ты… Мы должны жить дольше обычных людей. Что с тобой? Какое-то проклятие? Или тёмный артефакт наподобие крестража иссушил? Что случилось? Почему ты тогда не лечишься?
Гарри перевёл взгляд на свою вазочку, покрутил её за ножку и вздохнул.
— «А я милую узнаю по вопросам». Я объясню, только соберусь с мыслями. Потерпишь словоизвержение?
Она машинально кивнула.
— Если коротко — естественный процесс. Первые признаки появились годам к тридцати. А потом Джеффри — тот невыразимец — раскрыл мне глаза на «тайну». Она проста, известна многим, но о ней не говорят и не пишут. Что-то я сам додумал. Необязательно верно…
— Продолжай.
— Магия в человеческом теле подчиняется законам. И физиологии, и сохранения энергии. Как мышцы, связки, органы и прочее — нашлёпка на скелет, так и магия — нашлёпка на организм. Она усиливается нашими эмоциями, намерениями и волей, но кто сказал, что они управляют ею оптимально для человеческого тела?
— Разве нет?
— Увы нам. Самая близкая аналогия — спорт, физкультура. Если магию тренировать как профи — рвать жилы — организм ломается. А если соблюдать умеренность — «бегать трусцой» — то магия развивается гармонично, постепенно настраиваясь в лад с телом. Если повезёт. А я, как помнишь, всё время в Хогвартсе перенапрягался и получил в тушку кучу не способствующих здоровью неприятностей. Результат — горбатый в каждой ветке бонсай, а не шикарный раскидистый дуб…
— Продолжай…
— Магия, она не слишком естественна для человека, поэтому положительно действует только в узких границах. Нельзя забрасывать, но и перенапрягаться не стоит. Как сердце, есть оптимальный ритм, реже — обленится, чаще — износится или вообще надорвётся. Как все органы, магия и даёт, и берёт своё у организма. Любое внешнее воздействие магией тоже напрягает тельце. Пока оно молодое, хотя бы что-то в нём растёт — не так заметно. Ещё одна, менее точная аналогия — допинг или наркотик. Пока магия есть — всё зашибись, снижается — и амба. Результат видишь сама. Старею. Быстро. Магия уже не лечит. От слова совсем. В Хэллоуин три года назад — как время-то летит — едва копыта не отбросил от вызова патронуса. Смешно, да? Запретили мне сильные переживания и заклинания. Пара-тройка простых чар в день для тонуса — и всё. На работе даже бумажки перебирать не дают, но просят не увольняться ради спокойствия общества. Пристрастился к книжкам. Интернет ещё.
— А как же Дамблдор, его ровесник Эфиас, Аберфорт, другие?
— Они как раз росли и развивались с детства до совершеннолетия, занимаясь так сказать «физкультурой», а не «спортом-выживанием». Процент долгожителей у нас заметно больше, чем у магллов, и они создают у населения иллюзию возможности жить очень долго. Считаются закономерностью, а рано ушедшие — исключениями.
В молчании оба по капельке ели мороженое.
— А если сейчас попробовать? Нам с тобой?
Ещё одна ложечка.
— Завлекательно как. Аж ёкнуло. Посмотреть со стороны — кажется, что я готовился к такому повороту. Дети у меня ручные, про тётю Гермиону я им столько понарассказывал, как компенсацию за имя, что тебя заочно обожают. Джинни — переживёт, в своё время пару раз её разговорчики с Молли подслушал. Но увы. Есть маленькая и жутко объективненькая загвоздочка… Эту жизненную пертурбацию я не переживу. Сдохну. Как говорила одна знакомая, мне уже не до страстно-романтической любви. Нереальная мечта — дожить до выпуска Лили из Хогвартса.
— Почему, Гарри? Почему? Ещё этот могильный юмор, дурацкий! Нам сорока ещё нет! Многие в наше время только-только семейную жизнь начинают в этом возрасте. Вон, мои ро-родители подарили мне сестру, когда им под пятьдесят было.
— Эмили Грейнджер, австралийская школа магии и шаманства, — прошелестел голос Гарри. Ей почудилось, или спокойствие нарочитое?
— Что ты постоянно, как старик, разговариваешь? Нельзя… Так… — Гермиона осеклась, с глаз, наконец, спала пелена, и она вгляделась в собеседника не сквозь возбуждающий и искажающий флёр воспоминаний.
Перед ней сидел отнюдь не просто усталый мужчина-ровесник в не слишком новой одежде. Она приняла за усталость… Ветхость. Как у старого, изношенного чуть ли не до дыр мундира. Труха под внешним лоском знаков отличия и наград, готовая в любой момент продемонстрировать себя расползшейся тканью, сгнившими нитками шва или отлетевшей пуговицей. Если бы не знала, то она легко дала бы ему и пятьдесят, и даже больше лет. А поверх — добрая, но отчётливо-стариковская улыбка.
— Ну вот, заметила всё-таки. Прогрессируешь. А то чувствовал себя злодеем-обманщиком в плохой пьесе.
— Как же так? Почему ты выглядишь гораздо старше? Ты… Мы должны жить дольше обычных людей. Что с тобой? Какое-то проклятие? Или тёмный артефакт наподобие крестража иссушил? Что случилось? Почему ты тогда не лечишься?
Гарри перевёл взгляд на свою вазочку, покрутил её за ножку и вздохнул.
— «А я милую узнаю по вопросам». Я объясню, только соберусь с мыслями. Потерпишь словоизвержение?
Она машинально кивнула.
— Если коротко — естественный процесс. Первые признаки появились годам к тридцати. А потом Джеффри — тот невыразимец — раскрыл мне глаза на «тайну». Она проста, известна многим, но о ней не говорят и не пишут. Что-то я сам додумал. Необязательно верно…
— Продолжай.
— Магия в человеческом теле подчиняется законам. И физиологии, и сохранения энергии. Как мышцы, связки, органы и прочее — нашлёпка на скелет, так и магия — нашлёпка на организм. Она усиливается нашими эмоциями, намерениями и волей, но кто сказал, что они управляют ею оптимально для человеческого тела?
— Разве нет?
— Увы нам. Самая близкая аналогия — спорт, физкультура. Если магию тренировать как профи — рвать жилы — организм ломается. А если соблюдать умеренность — «бегать трусцой» — то магия развивается гармонично, постепенно настраиваясь в лад с телом. Если повезёт. А я, как помнишь, всё время в Хогвартсе перенапрягался и получил в тушку кучу не способствующих здоровью неприятностей. Результат — горбатый в каждой ветке бонсай, а не шикарный раскидистый дуб…
— Продолжай…
— Магия, она не слишком естественна для человека, поэтому положительно действует только в узких границах. Нельзя забрасывать, но и перенапрягаться не стоит. Как сердце, есть оптимальный ритм, реже — обленится, чаще — износится или вообще надорвётся. Как все органы, магия и даёт, и берёт своё у организма. Любое внешнее воздействие магией тоже напрягает тельце. Пока оно молодое, хотя бы что-то в нём растёт — не так заметно. Ещё одна, менее точная аналогия — допинг или наркотик. Пока магия есть — всё зашибись, снижается — и амба. Результат видишь сама. Старею. Быстро. Магия уже не лечит. От слова совсем. В Хэллоуин три года назад — как время-то летит — едва копыта не отбросил от вызова патронуса. Смешно, да? Запретили мне сильные переживания и заклинания. Пара-тройка простых чар в день для тонуса — и всё. На работе даже бумажки перебирать не дают, но просят не увольняться ради спокойствия общества. Пристрастился к книжкам. Интернет ещё.
— А как же Дамблдор, его ровесник Эфиас, Аберфорт, другие?
— Они как раз росли и развивались с детства до совершеннолетия, занимаясь так сказать «физкультурой», а не «спортом-выживанием». Процент долгожителей у нас заметно больше, чем у магллов, и они создают у населения иллюзию возможности жить очень долго. Считаются закономерностью, а рано ушедшие — исключениями.
Страница 4 из 5
