Опоздавшие в лето

Взрослое поведение обезьянничается как бы друг с друга, а изначально с тех же магглов. Как и остальные достижения цивилизации. Женщинам зрелости добавляет необходимость о семье-детях заботиться, а большинство мужчин так и продолжают беспечно магией-игрушкой развлекаться, до самой смерти живут там, в прошлом, в начале жизни… Добавь сюда дозволенные, но не способствующие памяти и ясности мышления обливиэйты и разные типы конфундусов, которыми обвешаны все магические места. Пусть мы их преодолеваем, но они же действуют.

— А твой возраст сейчас какой?

— У меня побольше, но я — особый случай. Сейчас лет на двадцать тяну, может быть.

— К чему речь-то?

— Да всё о том же, о любви. Можно ли любить по-настоящему, не понимая? Не влюбиться, а любить. Долго.

— Ну что ты хочешь от женщины? Сам бы влюбился, проявил инициативу, признался, всё тогда бы поняла. Со временем.

— Эх. Извини, но что-то верится… С трудом. «Люблю тебя, но странною любовью — неинтересна мне твоя душа». Кому легче признаться — совершеннолетней девушке или мальчишке с умственным развитием на уровне лет эдак двенадцати, который жутко хочет, чтобы его любили, а сам любить не умеет.

— Дамблдор говорил…

— Он другую любовь имел в виду. «Нет больше той любви, как ежели кто положит»…

— «… Жизнь свою за други своя».

— Получив у Смерти жизнь в подарок, надеяться сохранить или даже получить способность любить по-настоящему — запредельная наивность. Или хамство… Знаешь, что я такое?

— Хорошо, просвети меня, таинственный незнакомец в облике старого друга.

— Тогда позвольте представиться — дурацкий кунштюк, магическая диковина человек-зеркало-почти-Еиналёж. Полностью не дотягиваю, душу и большинство мыслей читать не могу. Ничего своего, но изображу всё, что попросите… Продолжишь?

— Враг и спаситель, выродок и волшебник, герой и обманщик, друг и соперник. Много упустила?

— Мелочи. Только… Зеркалу чем дальше, тем больше хотелось человеческого. Любви. Чтобы утонуть с головой. Сам не умел — не учили, не видел, не воспитывали. Единственный вариант — зажечься от чужой любви — оказался недоступен. Открылась бы мне искренне любящая женщина — ей бы досталось настоящее чувство. Тогда бы и сам смог признаться… — Резко сменив выражение лица, Гарри захихикал.

— Чему веселишься?

— Да вспомнил назначенный тобой возраст, когда можно самой открыться. Специально двадцать пять подгадала?

— К чему?

— Чтобы был предлог и дальше не признаваться.

— Дети… Действительно, смешно. Кстати, Джеймс Сириус, Альбус Северус, Лили Луна. Почему эти имена?

— Не догадываешься?

— Про родителей и крёстного — понятно, вроде. Хотя, будь моя воля, называть именами родственников или знакомых — мёртвых или живых — навязывать ту же судьбу. Лучше новые имена. Но всё же — почему?

— Они бескорыстно делали для меня то, что совершенно не обязаны были. Пусть не только хорошее, но они по своей воле делали хоть что-то!

— Хм?

— Почему Луна, а не Гермиона? Джинни, Рон, да и Молли были под впечатлением, что глазом моргни — и я сбегу к тебе… В завещании попрошу внучку назвать… А любовь… Когда жив остался, то только и мыслей было — жить! Целоваться, обжиматься, трахаться тянуло со страшной силой почти с любой, поманившей и сказавшей, что любит. Или на худой конец — я ей нужен. Всё просто. Джинни выразила желание, ты — нет.

— Неужели если бы я призналась, ты бы Джинни бросил?

— Не сомневайся. У Джинни нужда была в престиже, славе, статусе. А ты, ты — очень важный для меня человек, вне всяких категорий и ранжиров. Я бы всё для тебя сделал. Не попросила. Я только потом сам осознал, что, даже не понимая, делал тебе намёки. Что ты можешь выбрать меня вместо Рона, и я изо всех сил постараюсь сделать тебя счастливой. Почему-то кажется, что ты их заметила, но выбрала Рона.

— Рон смог инициативу проявить, признаться, замуж позвать.

— Да не смеши мои будущие белые тапочки. У него семья. Настропалили, книжку подарили как ведьм соблазнять. Хотя потом всё равно Молли с Джинни пинками принуждали. Даже репетировали. Много ты вообще знаешь достоверно случаев, когда инициатива была со стороны выросших в магическом мире мальчишек? Самая сообразительная ведьма поколения не сообразила, что женщины в магическом мире гораздо взрослее мужчин.

— Какой ты мыслитель стал, однако.

— Перефразируя цитату — попадётся жена, которая больше любит тебя, получишь рай на земле, если больше любит себя — станешь философом. По словам Джеффри, я подаю надежды… Кто знает, сошлись бы мы с тобой ещё в Хогвартсе или сразу после. С таким уровнем взаимного понимания — с приставкой «не» — и нежеланием разговаривать откровенно не слишком верится во что-то, кроме грандиозного пшика и разочарования друг в друге — ожидания у нас были о-го-го какие.