Фандом: Гарри Поттер. Просто попытка описать непростые отношения Северуса Снейпа и Невилла. Как получилось, судить вам.
Добавить в моё избранное
8 мин, 20 сек 19892
— Мой Лорд… Может, это все же Лонгботтомы? — Северус Снейп охрип от собственной смелости. Ему было наплевать даже на то, что своими словами он обрекает на смерть другого ребенка, главное, чтобы она жила. — Может, следует… еще раз… проверить? Я… Прошу вас.
Тут же на него обрушился поток боли. Неважно, пусть… Только не Лили, только не она!
— Никаких проверок. Но потом, при случае, я займусь и Лонгботтомами, — пообещал Волдеморт. Уходя, он обернулся, изучающе взглянув на распластавшегося на полу слугу:
— Так и быть, получишь свою грязнокровку, когда я покончу с ее отродьем. Темный Лорд милостив к тебе, Северус!
Ощущая щекой холодный каменный пол, молодой волшебник молился всем известным и неизвестным ангелам, богу и черту, но, видимо, в небесной канцелярии этот день был неприемным.
У каждого человека в жизни есть такой поступок, после которого он при всем желании не сможет стать прежним — своеобразная развилка, перепутье. Именно решения, принимаемые на такой развилке, и оказываются определяющими. И память потом раз за разом будет возвращаться к этим моментам, порой причиняя боль куда хуже физической.
Скорчившийся на каменном полу человек пока не ведал об этом…
«Что стоило Темному Лорду выбрать в жертвы Алису Лонгботтом? И вот теперь Алиса жива, пусть достаточно условно, но жива. Да будь на ее месте Лили, я бы землю перевернул, но нашел средство исцелить ее! А этот увалень даже не понимает, не ведает, ценой чьей жизни он дышит! Кто подарил ему и еще сотням чертовых ублюдков возможность жить!»
— Лонгботтом! Что. Вы. Сделали.
— П-п-профессор, я…
— Вы тупы, Лонгботтом. Настолько, что неспособны сварить простейшее, архипростейшее зелье без вреда для других. Эванеско. И как всегда, «О».
Испуганное лицо неуклюжего мальчишки словно бы отпечаталось в мыслях уставшего профессора. Он не знал, зачем это повторяет раз за разом, унижая и без того забитого ученика. Быть может, хотел отплатить за то, что не выжила та, кого он любил. Она не выжила, а Невилл Лонгботтом живет, живет никчемной и бесполезной жизнью…
Худые руки, запавшие глаза, тусклые волосы, бессмысленный взгляд. Увидев коробку со сладостями, которые он купил, не зная, что еще можно принести в это страшное отделение больницы Святого Мунго, она улыбнулась ему жалобно, по-детски. Непослушными пальцами открыла упаковку. Бережно развернула конфету.
Яркий пузырь жевательной резинки с оглушительным шумом лопнул, Алиса радостно засмеялась.
Он попытался представить на ее месте Лили, но не смог. Слишком странно и страшно было впускать в душу такой образ — казалось, он может заразить и его таинственным вирусом безумия.
Что ж. Пора идти.
Неожиданно дверь открылась, и на пороге возник Лонгботтом-младший. «Черт! Я же назначил ему отработку!» — молнией мелькнула мысль, но тут же пропала. Не было сил пошевелиться, руки и ноги точно одеревенели. Надо было что-то сказать, как то оправдаться перед студентом, но сил не было. Совсем.
Молчание становилось тягостным, общее потрясение грозило вылиться в нечто более масштабное. Наконец, Невилл нарушил молчание:
— Ч-что вы здесь делаете, сэр?
— Навещаю профессора Лоххарта, — не сморгнув глазом, солгал он. Привычный ко всякому рода утайкам, Северус Снейп внезапно почувствовал нечто сродни стыду, а вслед за этим — злобу. — Да какое вам дело?
Побольше яда в голос. Сломить, уничтожить волю, заставить бояться, главное — не выдать собственного ужаса, раздирающего внутренности ледяными когтями.
— Что вы, в таком случае, делаете около моей матери?
Злобный декан факультета Слизерин… смутился. Ну что он мог ему сказать? Впрочем, он и сам не знал, для чего он навещает Алису и Фрэнка. Вместо ответа он толкнул Невилла плечом и сломя голову выбежал из палаты. В ушах до сих пор звучал безумный женский смех, перемешиваясь с ледяным хохотом Темного Лорда…
А Невилл Лонгботтом потрясенно смотрел на яркую коробку в руках своей матери..
Невилл уже протянул руку, и мать уронила в нее пустую обертку от «Лучшей взрывающейся жевательной резинки Друбблс».
— Это прелесть, дорогая, — сказала бабушка Невилла наигранно веселым голосом и погладила невестку по плечу.
А Невилл тихо сказал:
— Спасибо, мама.
Алиса засеменила к своей кровати, напевая без слов.
— Не представляю, откуда она их берет, — устало проговорила Августа. — Это ты, Невилл, твои проделки? Я же запретила тебе! — грозно обратилась она к внуку.
— Да, бабушка, — привычно пробормотал мальчик, даже не вслушиваясь в очередные обвинения. Он только что заметил еще одного знакомого, трусливо спрятавшегося за углом. С чего бы профессору Снейпу снова от него скрываться? Впрочем, да. Хваленую слизеринскую гордость еще никто не отменял. Впрочем, если ему так легче, пусть.
Тут же на него обрушился поток боли. Неважно, пусть… Только не Лили, только не она!
— Никаких проверок. Но потом, при случае, я займусь и Лонгботтомами, — пообещал Волдеморт. Уходя, он обернулся, изучающе взглянув на распластавшегося на полу слугу:
— Так и быть, получишь свою грязнокровку, когда я покончу с ее отродьем. Темный Лорд милостив к тебе, Северус!
Ощущая щекой холодный каменный пол, молодой волшебник молился всем известным и неизвестным ангелам, богу и черту, но, видимо, в небесной канцелярии этот день был неприемным.
У каждого человека в жизни есть такой поступок, после которого он при всем желании не сможет стать прежним — своеобразная развилка, перепутье. Именно решения, принимаемые на такой развилке, и оказываются определяющими. И память потом раз за разом будет возвращаться к этим моментам, порой причиняя боль куда хуже физической.
Скорчившийся на каменном полу человек пока не ведал об этом…
«Что стоило Темному Лорду выбрать в жертвы Алису Лонгботтом? И вот теперь Алиса жива, пусть достаточно условно, но жива. Да будь на ее месте Лили, я бы землю перевернул, но нашел средство исцелить ее! А этот увалень даже не понимает, не ведает, ценой чьей жизни он дышит! Кто подарил ему и еще сотням чертовых ублюдков возможность жить!»
— Лонгботтом! Что. Вы. Сделали.
— П-п-профессор, я…
— Вы тупы, Лонгботтом. Настолько, что неспособны сварить простейшее, архипростейшее зелье без вреда для других. Эванеско. И как всегда, «О».
Испуганное лицо неуклюжего мальчишки словно бы отпечаталось в мыслях уставшего профессора. Он не знал, зачем это повторяет раз за разом, унижая и без того забитого ученика. Быть может, хотел отплатить за то, что не выжила та, кого он любил. Она не выжила, а Невилл Лонгботтом живет, живет никчемной и бесполезной жизнью…
Худые руки, запавшие глаза, тусклые волосы, бессмысленный взгляд. Увидев коробку со сладостями, которые он купил, не зная, что еще можно принести в это страшное отделение больницы Святого Мунго, она улыбнулась ему жалобно, по-детски. Непослушными пальцами открыла упаковку. Бережно развернула конфету.
Яркий пузырь жевательной резинки с оглушительным шумом лопнул, Алиса радостно засмеялась.
Он попытался представить на ее месте Лили, но не смог. Слишком странно и страшно было впускать в душу такой образ — казалось, он может заразить и его таинственным вирусом безумия.
Что ж. Пора идти.
Неожиданно дверь открылась, и на пороге возник Лонгботтом-младший. «Черт! Я же назначил ему отработку!» — молнией мелькнула мысль, но тут же пропала. Не было сил пошевелиться, руки и ноги точно одеревенели. Надо было что-то сказать, как то оправдаться перед студентом, но сил не было. Совсем.
Молчание становилось тягостным, общее потрясение грозило вылиться в нечто более масштабное. Наконец, Невилл нарушил молчание:
— Ч-что вы здесь делаете, сэр?
— Навещаю профессора Лоххарта, — не сморгнув глазом, солгал он. Привычный ко всякому рода утайкам, Северус Снейп внезапно почувствовал нечто сродни стыду, а вслед за этим — злобу. — Да какое вам дело?
Побольше яда в голос. Сломить, уничтожить волю, заставить бояться, главное — не выдать собственного ужаса, раздирающего внутренности ледяными когтями.
— Что вы, в таком случае, делаете около моей матери?
Злобный декан факультета Слизерин… смутился. Ну что он мог ему сказать? Впрочем, он и сам не знал, для чего он навещает Алису и Фрэнка. Вместо ответа он толкнул Невилла плечом и сломя голову выбежал из палаты. В ушах до сих пор звучал безумный женский смех, перемешиваясь с ледяным хохотом Темного Лорда…
А Невилл Лонгботтом потрясенно смотрел на яркую коробку в руках своей матери..
Невилл уже протянул руку, и мать уронила в нее пустую обертку от «Лучшей взрывающейся жевательной резинки Друбблс».
— Это прелесть, дорогая, — сказала бабушка Невилла наигранно веселым голосом и погладила невестку по плечу.
А Невилл тихо сказал:
— Спасибо, мама.
Алиса засеменила к своей кровати, напевая без слов.
— Не представляю, откуда она их берет, — устало проговорила Августа. — Это ты, Невилл, твои проделки? Я же запретила тебе! — грозно обратилась она к внуку.
— Да, бабушка, — привычно пробормотал мальчик, даже не вслушиваясь в очередные обвинения. Он только что заметил еще одного знакомого, трусливо спрятавшегося за углом. С чего бы профессору Снейпу снова от него скрываться? Впрочем, да. Хваленую слизеринскую гордость еще никто не отменял. Впрочем, если ему так легче, пусть.
Страница 1 из 3
