Фандом: Гарри Поттер. Просто попытка описать непростые отношения Северуса Снейпа и Невилла. Как получилось, судить вам.
Добавить в моё избранное
8 мин, 20 сек 19895
Хотите поиграть в бесчувственного человека — пожалуйста! Но вот только отчего внезапно на четвертом курсе пропали ваши бесконечные придирки? Разумеется, легко поверить, что из-за вмешательства Дамблдора, но легкий путь — не всегда правильный. Спасибо, профессор, что попытались понять вашего нерадивого ученика, но вот жалости не нужно.
Глупый увалень вырос и не нуждается в сочувствии.
Урок травологии шел, как обычно. Профессор Спраут учила пересаживать очередное волшебное растение, поставив в пару отчаянно краснеющих Невилла и Ханну, лучших своих учеников. Невилл готов был поклясться, что учительница при этом хитро улыбнулась.
Как все-таки хорошо быть рядом с Ханной! Даже ее руки словно дышали добротой, глаза лучились каким-то необъяснимым, ласковым светом, придавая лицу в обрамлении двух светлых косичек особую прелесть. Так, по крайней мере, казалось Невиллу, вот только он никогда бы не осмелился сказать ей об этом. Иногда гриффиндорец жалел о выборе Распределяющей шляпы — ведь, будь он в Хаффлпаффе, он мог бы видеться с ней намного чаще. Впрочем, он ценил и те короткие минуты встреч в Большом Зале и на общих с желтым факультетом парах.
Вдруг что-то неуловимо изменилось в обычно легкой атмосфере класса. Все ученики пораженно затихли — что в теплицах делает профессор Снейп? Бледный до синевы, губы поджаты — жуткое зрелище. А тот направился прямиком к Невиллу… Хотя нет.
— Мисс Аббот… Ханна, вы должны пойти со мной. У меня для вас… Известие. Вам нужно пойти к директору, — он посмотрел на нее как-то по-особому и, жестом приказав следовать за ним, удалился.
Ханна недоуменно пожала плечами и направилась к выходу…
… Прошло ужк двадцать минут, но она все не возвращалась. Невилл заволновался, и, отпросившись с урока, отправился на поиски однокурсницы, не уверенный, что поступает правильно.
В учительской никого не было. Странно, обычно все вопросы со студентами решались там. Невилл похолодел — а вдруг Снейп утащил ее в подземелье? Правда, если бы кто-нибудь сейчас спросил его, для чего это могло понадобиться зельевару, он бы не ответил — слишком абсурдным было это предположение, примерно как страшилка для первокурсников.
Суть этой страшилки заключалась в том, что кто-то из гриффиндорцев, явно не одаренный большим умом и богатой фантазией, заявил, что профессор Снейп — вампир. Поговаривали даже, что в его личном запасе ингредиентов для зелий львиную долю занимает кровь, которую он употребляет перед очередным уроком, чтобы не съесть очередного зазевавшегося первокурсника (к слову, кровь там действительно была — саламандрова, важная составляющая Укрепляющего Раствора). Разумеется, кто еще, кроме Невилла, мог поверить в эту небылицу? Его мнительность имела довольно печальные последствия — долька чеснока, захваченная с собой на урок, упала в котел с зельем, превратив его в невероятно вонючую, липкую субстанцию, разлетевшуюся во все стороны…
Незаметно для себя мальчик спустился в ненавистные подземелья. Глубоко вздохнув, словно перед прыжком в ледяную воду, он постучал. Никто не отозвался, более того, дверь в пустое помещение оказалась открыта.
«Что же такого могло случиться, если педантичный профессор примчался в теплицу, позабыв о запирающих заклятьях?» — поразился он. Появилось ощущение большой беды.
Оставалось искать Ханну только в кабинете директора, и, не помня себя, Невилл бросился туда.
Некоторое время промучившись с горгульей, но все же отгадав пароль, он поднялся по винтовой лестнице. Из-за двери доносились жуткие крики:
— Мама, мама! Нет, пожалуйста, скажите, что это неправда!
Кричала Ханна, отталкивая руками кубок с зельем, которое ей протягивал зельевар. Бледное, искаженное лицо и трясущиеся руки делали его похожим на марионетку, которой подрезали пару нитей. Что-то живое, мучительно-болезненное прорвалось сквозь ледяную маску, которую он обычно носил. Что-то скрытое, потаенное, но вот так внезапно разбуженное чужой трагедией.
… Позже Невилл узнал, что Упивающиеся Смертью убили мать Ханны. В тот же день ее увезли в Мунго, и злобный, страшный хогвартский профессор каждый день громко справлялся о здоровье студентки у профессора Спраут, всякий раз, когда рядом оказывался нерешительный, потерянный Невилл. Профессор травологии говорила, что она идет на поправку, и робкая надежда загоралась в глазах мальчика.
— Девочки, тише! — сердито оборачивается он на своих спутниц. Пару секунд назад Джинни споткнулась и негромко ойкнула. Черт побери, услышат. И тогда можно попрощаться не только с планом добыть меч, но и с собственной жизнью.
— Хорошо, Невилл, — безмятежно шепчет Лавгуд, в неясном лунном свете напоминающая призрака. — Но ты нервничаешь, потому что боишься. И поэтому ты злишься. Человек всегда злится, когда ему страшно. Он думает, что тогда не видно его страха, но на самом деле это совсем не так.
Глупый увалень вырос и не нуждается в сочувствии.
Урок травологии шел, как обычно. Профессор Спраут учила пересаживать очередное волшебное растение, поставив в пару отчаянно краснеющих Невилла и Ханну, лучших своих учеников. Невилл готов был поклясться, что учительница при этом хитро улыбнулась.
Как все-таки хорошо быть рядом с Ханной! Даже ее руки словно дышали добротой, глаза лучились каким-то необъяснимым, ласковым светом, придавая лицу в обрамлении двух светлых косичек особую прелесть. Так, по крайней мере, казалось Невиллу, вот только он никогда бы не осмелился сказать ей об этом. Иногда гриффиндорец жалел о выборе Распределяющей шляпы — ведь, будь он в Хаффлпаффе, он мог бы видеться с ней намного чаще. Впрочем, он ценил и те короткие минуты встреч в Большом Зале и на общих с желтым факультетом парах.
Вдруг что-то неуловимо изменилось в обычно легкой атмосфере класса. Все ученики пораженно затихли — что в теплицах делает профессор Снейп? Бледный до синевы, губы поджаты — жуткое зрелище. А тот направился прямиком к Невиллу… Хотя нет.
— Мисс Аббот… Ханна, вы должны пойти со мной. У меня для вас… Известие. Вам нужно пойти к директору, — он посмотрел на нее как-то по-особому и, жестом приказав следовать за ним, удалился.
Ханна недоуменно пожала плечами и направилась к выходу…
… Прошло ужк двадцать минут, но она все не возвращалась. Невилл заволновался, и, отпросившись с урока, отправился на поиски однокурсницы, не уверенный, что поступает правильно.
В учительской никого не было. Странно, обычно все вопросы со студентами решались там. Невилл похолодел — а вдруг Снейп утащил ее в подземелье? Правда, если бы кто-нибудь сейчас спросил его, для чего это могло понадобиться зельевару, он бы не ответил — слишком абсурдным было это предположение, примерно как страшилка для первокурсников.
Суть этой страшилки заключалась в том, что кто-то из гриффиндорцев, явно не одаренный большим умом и богатой фантазией, заявил, что профессор Снейп — вампир. Поговаривали даже, что в его личном запасе ингредиентов для зелий львиную долю занимает кровь, которую он употребляет перед очередным уроком, чтобы не съесть очередного зазевавшегося первокурсника (к слову, кровь там действительно была — саламандрова, важная составляющая Укрепляющего Раствора). Разумеется, кто еще, кроме Невилла, мог поверить в эту небылицу? Его мнительность имела довольно печальные последствия — долька чеснока, захваченная с собой на урок, упала в котел с зельем, превратив его в невероятно вонючую, липкую субстанцию, разлетевшуюся во все стороны…
Незаметно для себя мальчик спустился в ненавистные подземелья. Глубоко вздохнув, словно перед прыжком в ледяную воду, он постучал. Никто не отозвался, более того, дверь в пустое помещение оказалась открыта.
«Что же такого могло случиться, если педантичный профессор примчался в теплицу, позабыв о запирающих заклятьях?» — поразился он. Появилось ощущение большой беды.
Оставалось искать Ханну только в кабинете директора, и, не помня себя, Невилл бросился туда.
Некоторое время промучившись с горгульей, но все же отгадав пароль, он поднялся по винтовой лестнице. Из-за двери доносились жуткие крики:
— Мама, мама! Нет, пожалуйста, скажите, что это неправда!
Кричала Ханна, отталкивая руками кубок с зельем, которое ей протягивал зельевар. Бледное, искаженное лицо и трясущиеся руки делали его похожим на марионетку, которой подрезали пару нитей. Что-то живое, мучительно-болезненное прорвалось сквозь ледяную маску, которую он обычно носил. Что-то скрытое, потаенное, но вот так внезапно разбуженное чужой трагедией.
… Позже Невилл узнал, что Упивающиеся Смертью убили мать Ханны. В тот же день ее увезли в Мунго, и злобный, страшный хогвартский профессор каждый день громко справлялся о здоровье студентки у профессора Спраут, всякий раз, когда рядом оказывался нерешительный, потерянный Невилл. Профессор травологии говорила, что она идет на поправку, и робкая надежда загоралась в глазах мальчика.
— Девочки, тише! — сердито оборачивается он на своих спутниц. Пару секунд назад Джинни споткнулась и негромко ойкнула. Черт побери, услышат. И тогда можно попрощаться не только с планом добыть меч, но и с собственной жизнью.
— Хорошо, Невилл, — безмятежно шепчет Лавгуд, в неясном лунном свете напоминающая призрака. — Но ты нервничаешь, потому что боишься. И поэтому ты злишься. Человек всегда злится, когда ему страшно. Он думает, что тогда не видно его страха, но на самом деле это совсем не так.
Страница 2 из 3
