Фандом: Гарри Поттер. Просто попытка описать непростые отношения Северуса Снейпа и Невилла. Как получилось, судить вам.
Добавить в моё избранное
8 мин, 20 сек 19896
Но это больше похоже на слизеринца, чем на гриффиндорца. Разве гриффиндорец может бояться?
— Не знаю. Может, я неправильный гриффиндорец? — пошутил он.
Джинни нервно хихикнула.
— Ты не думал, как мы проберемся в кабинет? Пароль мы так и не выяснили.
— На месте разберемся. Думаю, там что-то вроде «Чистая кровь», «Смерть грязнокровкам», — пожал гриффиндорец плечами.
Однако все оказалось не так просто. Ни одно из стереотипных словосочетаний не подходило. Незадачливые грабители почти отчаялись.
— Как было просто подбирать пароли, когда директором был Дамблдор!
Горгулья внезапно отодвинулась. Подростки пораженно застыли. Затем Джинни зашептала, быстро и испуганно:
— Невилл, что ты сказал?! Какое последнее слово?
— К-кажется, Дамблдор…
— Я не понимаю, он что, запирает двери на имя убитого им человека?!
Невилл вырос и давно уже не вынимает из ящика стола старую тетрадь — его дневник, который он вел, когда был подростком. Последняя запись в нем гласит:
«… Я помню седьмой курс отрывочно, в основном в памяти всплывает яростное, глухое сопротивление. И ощущение предательства. Не идеи, не абстрактного понятия добра и света, а тебя.» Как он мог, я же видел собственными глазами, как он смотрел на мою мать, на Ханну! Неужели и это — всего лишь притворство?«— вот такие мысли бродили…»
Все же правильным было решение Шляпы — принадлежность к факультету смелых развила во мне прежде всего стойкость. Была показная бравада подпольной жизни, переговоры с бабушкой, точно выдернутые из старых шпионских фильмов, кража меча, за которой последовало подозрительно мягкое наказание, ведь даже к первокурсникам тогда применяли Круциатус. Еще запомнилось молчаливое одобрение в глазах профессора. Тогда впервые мелькнула мысль, что что-то здесь не так.
Сумбур битвы. Пытки. Меч. Встреча с Ханной. Ощущение ее теплой руки.
И правда, наконец.
Спасибо вам, профессор, за все. Кажется, я все-таки вернул вам долг«.»
Добродушный профессор травологии не любит открывать свой старый дневник. Он знает, что иногда память — штука действительно лишняя.
— Не знаю. Может, я неправильный гриффиндорец? — пошутил он.
Джинни нервно хихикнула.
— Ты не думал, как мы проберемся в кабинет? Пароль мы так и не выяснили.
— На месте разберемся. Думаю, там что-то вроде «Чистая кровь», «Смерть грязнокровкам», — пожал гриффиндорец плечами.
Однако все оказалось не так просто. Ни одно из стереотипных словосочетаний не подходило. Незадачливые грабители почти отчаялись.
— Как было просто подбирать пароли, когда директором был Дамблдор!
Горгулья внезапно отодвинулась. Подростки пораженно застыли. Затем Джинни зашептала, быстро и испуганно:
— Невилл, что ты сказал?! Какое последнее слово?
— К-кажется, Дамблдор…
— Я не понимаю, он что, запирает двери на имя убитого им человека?!
Невилл вырос и давно уже не вынимает из ящика стола старую тетрадь — его дневник, который он вел, когда был подростком. Последняя запись в нем гласит:
«… Я помню седьмой курс отрывочно, в основном в памяти всплывает яростное, глухое сопротивление. И ощущение предательства. Не идеи, не абстрактного понятия добра и света, а тебя.» Как он мог, я же видел собственными глазами, как он смотрел на мою мать, на Ханну! Неужели и это — всего лишь притворство?«— вот такие мысли бродили…»
Все же правильным было решение Шляпы — принадлежность к факультету смелых развила во мне прежде всего стойкость. Была показная бравада подпольной жизни, переговоры с бабушкой, точно выдернутые из старых шпионских фильмов, кража меча, за которой последовало подозрительно мягкое наказание, ведь даже к первокурсникам тогда применяли Круциатус. Еще запомнилось молчаливое одобрение в глазах профессора. Тогда впервые мелькнула мысль, что что-то здесь не так.
Сумбур битвы. Пытки. Меч. Встреча с Ханной. Ощущение ее теплой руки.
И правда, наконец.
Спасибо вам, профессор, за все. Кажется, я все-таки вернул вам долг«.»
Добродушный профессор травологии не любит открывать свой старый дневник. Он знает, что иногда память — штука действительно лишняя.
Страница 3 из 3
