Фандом: Гарри Поттер. Понимание, что все, кто называл его сквибом, ошибались, сделало Невилла невероятно счастливым. Ненадолго. Потому что оказалось, что магия — это далеко не всё, чего от него ждут и требуют. Учиться он был совсем не против, но только тому, что сам считал полезным.
Добавить в моё избранное
18 мин, 32 сек 11130
Ну и из-за метаморфизма тоже приставали…
— Не будет наглостью с моей стороны…
Нимфадора расхохоталась, и Невилл посчитал, что перешёл границу и приготовился извиняться — однако в этом не было необходимости.
— Ой не могу! Ты говоришь прямо как твоя бабушка!
Сразу он не смог решить, комплимент это или оскорбление, поэтому предпочёл сделать вид, что ничего не услышал.
— Я ещё не умею нормально контролировать проявления метаморфизма, — призналась Нимфадора. — Мама говорит, что этому нужно учиться, концентрироваться, но это так скучно! Заметил, как мои волосы меняют цвет? — Невилл кивнул, не став говорить, что не заметить подобное просто невозможно. — Всё зависит от настроения. Когда меня называют Нимфадорой — тут же становлюсь брюнеткой!
— Прости, а как тебя называть?
— Тонкс!
— Но это ведь не имя, — справедливо возразил Невилл.
— Ненавижу своё имя! — заявила Нимфадора-шатенка.
— Ты сказала, что хочешь сменить его, — успокоительно произнёс Невилл. — Ты уже придумала, какое имя хочешь?
— Н-нет… Ой! И вправду! Нужно же придумать новое имя! — воскликнула она, снова вскакивая на ноги.
Чувствуя, как начинает болеть голова, Невилл вздохнул. Он, конечно, хотел завести друзей и общаться с другими детьми, но… Если все дети такие, как Нимфадора, кажется, не так уж ему нужны друзья — он просто не выдержит долго в таком активном обществе.
Около получаса Нимфадора перебирала имена знакомых по Хогвартсу девочек, но каждый раз ей что-то не нравилось: то само имя, то его значение, то возможные тёзки.
— Так ты хочешь простое имя или красивое? — не выдержал Невилл.
— Простое красивое! — отрезала та.
— Каллидора, Цедрелла, Лиссандра, Урсула, Бельвина, Виолетта, Дорея… — начал перечислять он красивые имена.
— Фу! Ты что, весь блэковский гобелен наизусть знаешь?!
— Моя прабабушка была Блэк. Как и твоя мама.
— Моя мама Тонкс! — рявкнула Нимфадора.
— Не кричи на меня, — вдруг произнёс Невилл и сам замер от неожиданности.
— Прости, — внезапно воскликнула она и улыбнулась. — Ты не обижайся, ладно? Я просто такая: могу накричать или кинуть чем-нибудь, но это не значит, что я не хочу с тобой дружить. Не обиделся? Невилл?
Дезориентированный Невилл лишь кивнул в ответ.
То, что он осмелился сделать замечание посторонней девочке… Вернее, девушке, которая была едва ли не в два раза старше него… Никогда раньше он не смел даже возражать, не то что указывать на недопустимость каких-либо слов по отношению к нему. И то, что он смог… И — более того — что это сработало — окрыляло.
Нимфадора что-то говорила, но он почти всё пропустил мимо ушей.
— Прости… Как к тебе обращаться-то? Неудобно, без имени-то… И я не стану называть тебя по фамилии!
— Ну… — растерялась та, сбитая с мысли его словами.
— Каллидора. Имя красивое. И его можно сократить до Доры, и тогда твоя мама не очень расстроится, что ты отказываешься от выбранного ею имени.
— Каллидора? — медленно, едва ли не по слогам, произнесла Нимфадора, словно пробуя имя на вкус. — Красиво… Но…
— Я буду звать тебя Дора, — сообщил внезапно осмелевший Невилл. — Так вот, Дора. Расскажи мне, пожалуйста, о Хогвартсе.
В гостях у Доры Невилл провёл почти пять часов. Сначала было очень тяжело с непривычки, он чувствовал себя не в своей тарелке, не знал, что говорить и в какой момент это будет уместно, то и дело прислушивался, не донесутся ли на лестнице шаги бабушки, но после того, как они придумали Нимфадоре новое имя, что-то неуловимо изменилось. Словно она действительно стала другим человеком, тем, с которым Невиллу было почему-то легко.
Довольно часто он умолкал, не находился с ответом, терялся, и всё же, по сравнению с его обычным поведением, в этот вечер Невилл был раскрепощён как никогда.
Бабушка задала несколько дежурных вопросов и отпустила внука спать, но Невилл ещё долго не ложился — осмелился не выполнить распоряжение! — а просто сидел у окна и смотрел на сад, осмысливая всё, что узнал от новой подруги.
Воскресенье он также посвятил своим нелёгким думам, ну а с понедельника в его жизни наступила новая чёрная полоса — Лонгботтом-мэнор стал регулярно посещать учитель.
До визита в Азкабан и, как следствие, пробуждения в нём магических способностей, Невилл был уверен, что он — самый несчастный ребёнок на всём Туманном Альбионе. С появлением мистера Долиша он осознал, насколько был раньше счастлив. Бабушка не особо стеснялась в выражениях, критикуя его — так он думал, — теперь же он узнал о себе много нового, и приятного в этом не было ни на кнат.
«Косорукий маггл» — самое ласковое, что он слышал от учителя.
— Не будет наглостью с моей стороны…
Нимфадора расхохоталась, и Невилл посчитал, что перешёл границу и приготовился извиняться — однако в этом не было необходимости.
— Ой не могу! Ты говоришь прямо как твоя бабушка!
Сразу он не смог решить, комплимент это или оскорбление, поэтому предпочёл сделать вид, что ничего не услышал.
— Я ещё не умею нормально контролировать проявления метаморфизма, — призналась Нимфадора. — Мама говорит, что этому нужно учиться, концентрироваться, но это так скучно! Заметил, как мои волосы меняют цвет? — Невилл кивнул, не став говорить, что не заметить подобное просто невозможно. — Всё зависит от настроения. Когда меня называют Нимфадорой — тут же становлюсь брюнеткой!
— Прости, а как тебя называть?
— Тонкс!
— Но это ведь не имя, — справедливо возразил Невилл.
— Ненавижу своё имя! — заявила Нимфадора-шатенка.
— Ты сказала, что хочешь сменить его, — успокоительно произнёс Невилл. — Ты уже придумала, какое имя хочешь?
— Н-нет… Ой! И вправду! Нужно же придумать новое имя! — воскликнула она, снова вскакивая на ноги.
Чувствуя, как начинает болеть голова, Невилл вздохнул. Он, конечно, хотел завести друзей и общаться с другими детьми, но… Если все дети такие, как Нимфадора, кажется, не так уж ему нужны друзья — он просто не выдержит долго в таком активном обществе.
Около получаса Нимфадора перебирала имена знакомых по Хогвартсу девочек, но каждый раз ей что-то не нравилось: то само имя, то его значение, то возможные тёзки.
— Так ты хочешь простое имя или красивое? — не выдержал Невилл.
— Простое красивое! — отрезала та.
— Каллидора, Цедрелла, Лиссандра, Урсула, Бельвина, Виолетта, Дорея… — начал перечислять он красивые имена.
— Фу! Ты что, весь блэковский гобелен наизусть знаешь?!
— Моя прабабушка была Блэк. Как и твоя мама.
— Моя мама Тонкс! — рявкнула Нимфадора.
— Не кричи на меня, — вдруг произнёс Невилл и сам замер от неожиданности.
— Прости, — внезапно воскликнула она и улыбнулась. — Ты не обижайся, ладно? Я просто такая: могу накричать или кинуть чем-нибудь, но это не значит, что я не хочу с тобой дружить. Не обиделся? Невилл?
Дезориентированный Невилл лишь кивнул в ответ.
То, что он осмелился сделать замечание посторонней девочке… Вернее, девушке, которая была едва ли не в два раза старше него… Никогда раньше он не смел даже возражать, не то что указывать на недопустимость каких-либо слов по отношению к нему. И то, что он смог… И — более того — что это сработало — окрыляло.
Нимфадора что-то говорила, но он почти всё пропустил мимо ушей.
— Прости… Как к тебе обращаться-то? Неудобно, без имени-то… И я не стану называть тебя по фамилии!
— Ну… — растерялась та, сбитая с мысли его словами.
— Каллидора. Имя красивое. И его можно сократить до Доры, и тогда твоя мама не очень расстроится, что ты отказываешься от выбранного ею имени.
— Каллидора? — медленно, едва ли не по слогам, произнесла Нимфадора, словно пробуя имя на вкус. — Красиво… Но…
— Я буду звать тебя Дора, — сообщил внезапно осмелевший Невилл. — Так вот, Дора. Расскажи мне, пожалуйста, о Хогвартсе.
В гостях у Доры Невилл провёл почти пять часов. Сначала было очень тяжело с непривычки, он чувствовал себя не в своей тарелке, не знал, что говорить и в какой момент это будет уместно, то и дело прислушивался, не донесутся ли на лестнице шаги бабушки, но после того, как они придумали Нимфадоре новое имя, что-то неуловимо изменилось. Словно она действительно стала другим человеком, тем, с которым Невиллу было почему-то легко.
Довольно часто он умолкал, не находился с ответом, терялся, и всё же, по сравнению с его обычным поведением, в этот вечер Невилл был раскрепощён как никогда.
Бабушка задала несколько дежурных вопросов и отпустила внука спать, но Невилл ещё долго не ложился — осмелился не выполнить распоряжение! — а просто сидел у окна и смотрел на сад, осмысливая всё, что узнал от новой подруги.
Воскресенье он также посвятил своим нелёгким думам, ну а с понедельника в его жизни наступила новая чёрная полоса — Лонгботтом-мэнор стал регулярно посещать учитель.
До визита в Азкабан и, как следствие, пробуждения в нём магических способностей, Невилл был уверен, что он — самый несчастный ребёнок на всём Туманном Альбионе. С появлением мистера Долиша он осознал, насколько был раньше счастлив. Бабушка не особо стеснялась в выражениях, критикуя его — так он думал, — теперь же он узнал о себе много нового, и приятного в этом не было ни на кнат.
«Косорукий маггл» — самое ласковое, что он слышал от учителя.
Страница 4 из 6
