Фандом: Отблески Этерны. Сын посла Испании близко дружит с сыном оружейника.
Добавить в моё избранное
9 мин, 15 сек 18811
У оружейника Кальдмеера свободного времени не хватало, и тратить его попусту он не любил. Хотя, помимо основного дела, которое приносило верный доход, Виллем Кальдмеер, мастер на все руки, имел пламенное увлечение: он строил корабли! Шестилетний Кристиан был уверен: если любое судно уменьшить во много-много раз и поставить рядом с папенькиным, это еще надо посмотреть, какое из них красивее! Но когда он поделился этой мыслью со старшим братом, Олаф лишь рассмеялся и пожал плечами.
— Отцу достаточно его игрушечных кораблей. А я мечтаю о настоящих, малыш.
Кристе промолчал. Он знал: отец сильно рассердился на Олле, когда тот, по обыкновению прямо и открыто сообщил, что собирается стать моряком. Родитель в привычных выражениях посоветовал сыну «выкинуть чертову дурь из головы, а то я тебя, щенка»…. В общем, все как всегда. И Олаф продолжал работать в оружейной лавке, не скрывая, что все равно не передумает, за что ему сильно попадало. Кристе считал, что Олле надо бы быть похитрее, но брат лгать вообще не умел…
— Дон Ротгер, вы помните, что сегодня день вашего рождения? Не вертитесь, пожалуйста, стойте прямо.
— Помню, — рассеянно откликнулся сын испанского посла.
— По случаю вашего семилетия дон Мигель устраивает вечером прием.
Ротгер тяжело вздохнул. Он терпеть не мог эти приемы. Для них приходилось надевать неудобные, шитые золотом камзолы, завивать волосы… А потом выдерживать скучнейшие застолья, танцы, разговоры… Брррр! Сколько новых забав они с Кристе могли бы придумать за это время! Но спорить с папенькой — себе дороже, да и кто его спрашивает…
Дверь скрипнула, и гувернер с поклоном отступил в сторону. Вошел дон Мигель Вальдес, посол Его Величества короля Испании в Роттердаме. Ротгер снова вздохнул: отец строг, наверняка опять начнет выговаривать. Он не ошибся.
— Сын мой, мне не нравится ваша дружба с простолюдинами. Вы проводите с этим… Кристианом непростительно много времени. Он, кажется, сын оружейника? — папенька брезгливо поморщился. — Да и вся ваша чумазая компания. Чьи это дети? Булочника, плотника, портного? Такое общество вовсе не годится для вас!
Ротгер молчал, упрямо сжав губы. Не рассказывать же папеньке, что лучшего друга, чем Кристе, у него нет и не будет. И еще — ему ужасно нравился старший брат Кристиана, Олаф. Ему исполнилось целых шестнадцать лет, и Кристе доверил Ротгеру великую тайну: Олле ждет весны, чтобы сбежать из дома и пойти в юнги. Их отец строго-настрого запретил сыну думать о море, несколько раз нещадно порол Олафа, но тот не собирался отступать. Как же это было интересно! Ротгер от души верил, что Олафу все удастся, ведь он такой сильный, умный, добрый! Конечно же, Олаф станет капитаном корабля, и… На этом месте у сына посла сладко замирало сердце… Он попросит капитана Олафа: «Минэйр Кальдмеер, возьмите меня на корабль» — и тот, конечно же, не откажет. Впрочем, в эти мысли Ротгер боялся посвящать даже верного друга Кристе. Страшно подумать, что скажет папенька, если узнает, что сын уже давно мечтает о море! Дон Мигель разгневается и огорчится, за Ротгером будут ходить по пятам, он больше не сможет играть с Кристианом и никогда не увидит Олафа. Поэтому Ротгер пока никому не говорил о своей мечте.
— Господин Хименес, будьте любезны следить повнимательнее за вашим воспитанником — сурово сказал дон Мигель гувернеру. — Я не желаю, чтобы сегодня он опять сбежал к этим своим друзьям.
Гувернер поклонился.
… Когда Кальдмеер-старший уходил из дома, Олаф оставался за главного. Он разрешал Кристиану и его друзьям разглядывать и даже трогать искусно сделанные фрегаты, бригантины, шлюпки… Среди папенькиных поделок было на что полюбоваться, а Олаф не видел в этом ничего плохого. И сегодня ничто не предвещало беды, даже когда Ротгер попросил достать ему отцовского любимца — отлично изготовленный трехпалубный бриг. Папенька работал над ним больше месяца и строго-настрого запретил сыновьям к нему прикасаться. Ротгер внимательно осмотрел корабль и вслух прочитал название «Королева Мария»… Все было хорошо, но потом бриг пошел по рукам, и в какой-то момент раздался легкий треск — кто-то из мальчишек уронил сокровище на пол. Грот-мачта треснула, досталось и фок-мачте, и штурвалу… Кристе вскрикнул от ужаса, и даже Олле встревоженно обернулся. Ротгер вскинул на него отчаянные глаза:
— Это я виноват, — пробормотал он. — Я попросил этот корабль, что теперь будет?
— Не волнуйтесь, минэйр Вальдес, — Олаф снова был спокоен. — Я поставлю его на место, а ночью постараюсь починить. Я знаю, вы не хотели ничего плохого.
— Но Олле, — зашептал Кристиан. — Представляешь, если папенька заметит?…
— Не заметит. Он уже два месяца к нему ни прикасался. Ну, бегите играть, мне пора идти в лавку.
Сегодня у них был очень важный день — бревна крепко связаны, мачта надежно установлена на плоту. И Ротгер наконец-то придумал имя для своего первого корабля!
— Отцу достаточно его игрушечных кораблей. А я мечтаю о настоящих, малыш.
Кристе промолчал. Он знал: отец сильно рассердился на Олле, когда тот, по обыкновению прямо и открыто сообщил, что собирается стать моряком. Родитель в привычных выражениях посоветовал сыну «выкинуть чертову дурь из головы, а то я тебя, щенка»…. В общем, все как всегда. И Олаф продолжал работать в оружейной лавке, не скрывая, что все равно не передумает, за что ему сильно попадало. Кристе считал, что Олле надо бы быть похитрее, но брат лгать вообще не умел…
— Дон Ротгер, вы помните, что сегодня день вашего рождения? Не вертитесь, пожалуйста, стойте прямо.
— Помню, — рассеянно откликнулся сын испанского посла.
— По случаю вашего семилетия дон Мигель устраивает вечером прием.
Ротгер тяжело вздохнул. Он терпеть не мог эти приемы. Для них приходилось надевать неудобные, шитые золотом камзолы, завивать волосы… А потом выдерживать скучнейшие застолья, танцы, разговоры… Брррр! Сколько новых забав они с Кристе могли бы придумать за это время! Но спорить с папенькой — себе дороже, да и кто его спрашивает…
Дверь скрипнула, и гувернер с поклоном отступил в сторону. Вошел дон Мигель Вальдес, посол Его Величества короля Испании в Роттердаме. Ротгер снова вздохнул: отец строг, наверняка опять начнет выговаривать. Он не ошибся.
— Сын мой, мне не нравится ваша дружба с простолюдинами. Вы проводите с этим… Кристианом непростительно много времени. Он, кажется, сын оружейника? — папенька брезгливо поморщился. — Да и вся ваша чумазая компания. Чьи это дети? Булочника, плотника, портного? Такое общество вовсе не годится для вас!
Ротгер молчал, упрямо сжав губы. Не рассказывать же папеньке, что лучшего друга, чем Кристе, у него нет и не будет. И еще — ему ужасно нравился старший брат Кристиана, Олаф. Ему исполнилось целых шестнадцать лет, и Кристе доверил Ротгеру великую тайну: Олле ждет весны, чтобы сбежать из дома и пойти в юнги. Их отец строго-настрого запретил сыну думать о море, несколько раз нещадно порол Олафа, но тот не собирался отступать. Как же это было интересно! Ротгер от души верил, что Олафу все удастся, ведь он такой сильный, умный, добрый! Конечно же, Олаф станет капитаном корабля, и… На этом месте у сына посла сладко замирало сердце… Он попросит капитана Олафа: «Минэйр Кальдмеер, возьмите меня на корабль» — и тот, конечно же, не откажет. Впрочем, в эти мысли Ротгер боялся посвящать даже верного друга Кристе. Страшно подумать, что скажет папенька, если узнает, что сын уже давно мечтает о море! Дон Мигель разгневается и огорчится, за Ротгером будут ходить по пятам, он больше не сможет играть с Кристианом и никогда не увидит Олафа. Поэтому Ротгер пока никому не говорил о своей мечте.
— Господин Хименес, будьте любезны следить повнимательнее за вашим воспитанником — сурово сказал дон Мигель гувернеру. — Я не желаю, чтобы сегодня он опять сбежал к этим своим друзьям.
Гувернер поклонился.
… Когда Кальдмеер-старший уходил из дома, Олаф оставался за главного. Он разрешал Кристиану и его друзьям разглядывать и даже трогать искусно сделанные фрегаты, бригантины, шлюпки… Среди папенькиных поделок было на что полюбоваться, а Олаф не видел в этом ничего плохого. И сегодня ничто не предвещало беды, даже когда Ротгер попросил достать ему отцовского любимца — отлично изготовленный трехпалубный бриг. Папенька работал над ним больше месяца и строго-настрого запретил сыновьям к нему прикасаться. Ротгер внимательно осмотрел корабль и вслух прочитал название «Королева Мария»… Все было хорошо, но потом бриг пошел по рукам, и в какой-то момент раздался легкий треск — кто-то из мальчишек уронил сокровище на пол. Грот-мачта треснула, досталось и фок-мачте, и штурвалу… Кристе вскрикнул от ужаса, и даже Олле встревоженно обернулся. Ротгер вскинул на него отчаянные глаза:
— Это я виноват, — пробормотал он. — Я попросил этот корабль, что теперь будет?
— Не волнуйтесь, минэйр Вальдес, — Олаф снова был спокоен. — Я поставлю его на место, а ночью постараюсь починить. Я знаю, вы не хотели ничего плохого.
— Но Олле, — зашептал Кристиан. — Представляешь, если папенька заметит?…
— Не заметит. Он уже два месяца к нему ни прикасался. Ну, бегите играть, мне пора идти в лавку.
Сегодня у них был очень важный день — бревна крепко связаны, мачта надежно установлена на плоту. И Ротгер наконец-то придумал имя для своего первого корабля!
Страница 1 из 3
