Фандом: Отблески Этерны. Сын посла Испании близко дружит с сыном оружейника.
Добавить в моё избранное
9 мин, 15 сек 18812
Славная «Королева Мария» уже полностью готова к отплытию. Конечно, не все единодушно желали видеть его капитаном — Игнас, сын кузнеца, высокий и крепкий, постоянно лез в вожаки. К счастью, соперник слишком полагался на силу и выносливость и не любил думать головой. А еще Ротгер был единственный, кто умел читать, а потому знал о море и кораблях неизмеримо больше любого из них. После обеда был назначен торжественный спуск«Королевы Марии» на воду.
Ну и где черти носят этого адъютанта? Ротгер поклялся устроить Кристиану хорошую выволочку — ждали только его, у всех глаза блестели от предвкушения… Капитан Ротгер нервно мерил шагами песчаный берег, огрызаясь на всех, кто осмеливался обращаться к нему.
— Минэйр Вальдес, — раздался наконец за спиной тихий несчастный голос злополучного адъютанта.
— Явился? Какого черта… — начал было Ротгер и осекся, увидев покрасневшие глаза и дрожащие губы. — Кристе, что случилось? Ну? Говори!
— Ротгер… Тот корабль, что мы уронили… Папеньке захотелось что-то подправить в нем, он достал его с полки… В общем, Олле испугался, что мне влетит, и сказал, что это он сломал…
— Ну?
— Отец и так зол на него в последнее время, кричит, ругается… Олаф знал, что его выпорют, но уж он всегда такой… Ротгер, это несправедлииииво! — Кристе рыдал, не сдерживаясь больше.
— Идем! — решительно бросил Ротгер.
— Куда?
— К твоему отцу. Я расскажу, как было дело. Это я придумал, пусть меня и выпорют.
— Но, Ротгер… как же можно?! Ты разве забыл, кто ты? И потом — сегодня спуск «Королевы Марии» на воду, а ты — наш капитан! А если мы сейчас уйдем, они начнут без нас. И капитаном станет Игнас или Питер!
Будущий капитан Вальдес заколебался, потом махнул рукой:
— Идем! Черт с ними! Подождут, а нет, так и не надо!
Они бежали быстро, как могли — ноги у Ротгера начали заплетаться, и дыхание сбилось, но он терпел, глядя на более выносливого друга. Кристе младше, но гораздо крепче его. Ну и пусть! Олаф станет капитаном, возьмет Ротгера к себе, он научиться плавать, лазить по мачтам, будет самым сильным — и в один прекрасный день тоже станет капитаном, а может быть, и адмиралом флота… Ротгер старался думать о приятном, чтобы отогнать мерзкий липкий страх, трепещущий где-то внутри. А ну как грозный папаша Кальдмеер и вправду выпорет его вместо Олафа?…
Но даже если и так, он не собирался отказываться от своих слов. Олаф и Кристиан увидят, что он достоин быть капитаном корабля!
Ротгер и Кристе тихонько проскользнули во двор, Кристиан съежился и указал на какую-то пристройку: «Нас всегда… там». Ротгер призвал на помощь все свое самообладание, как его учил отец. Надо спасти Олафа, которого собираются несправедливо наказать! Сын испанского посла одернул колет, вскинул голову и храбро шагнул в дверь…
К сожалению, они опоздали — Ротгер понял это по всхлипу Кристе, раньше, чем увидел несколько кровоточащих рубцов на спине Олафа, лежащего на лавке. Оружейник явно не собирался останавливаться на достигнутом — плеть взлетела в его руке, и Ротгер прошел вперед, стараясь выглядеть внушительно и взросло.
— Прошу извинить, минэйр Кальдмеер, — четко выговорил он. — В поломке вашего корабля виноват я, а не Олаф. Извольте немедленно его отпустить и наказать меня, если угодно.
Кальдмеер-старший в изумлении обернулся. Будущий капитан продолжал стоять, изо всех сил выпрямив спину и подняв голову. Как бы там ни было, он успел, успел спасти Олафа! Почти…
— Да ты… Да вы… кто такой? — рявкнул оружейник, сообразив, что перед ним явно не сын ремесленника. — Вам что нужно?
— Ротгер Вальдес, сын дона Мигеля Вальдеса. Прошу выпороть меня за ущерб, нанесенный вашему фрегату.
Оружейник вытаращил глаза, близко нагнулся к Ротгеру — от него отчетливо пахло женевером — и вдруг, прыснув от смеха, согнулся вдвое в припадке неудержимого веселья.
— Сын посла… просят выпороть… ой, не могуууу… кому рассказать, не поверят… — он отшвырнул плеть и, продолжая хохотать, вывалился на солнечный свет. Ротгер чувствовал легкое смущение — героическая сцена закончилась совсем не так, как он предполагал — но распахнутые глаза Олафа вознаградили его не только за пережитый страх, но и за неудавшийся спуск «Королевы Марии».
Кристиан, едва не сбив Ротгера с ног, кинулся к Олафу, помог ему подняться. Олаф осторожно шевельнул плечами, лицо его дрогнуло — все-таки у их папеньки тяжелая рука. Кристе продолжал всхлипывать.
— Олле… Тебе больно?
— Ну, будет, малыш, — старший брат притянул Кристиана к себе. — Все хорошо.
— Минэйр Кальдмеер, — Ротгеру мучительно хотелось оправдаться, — простите, что я не признался сразу. Вам досталось ни за что.
— Что вы, Ротгер! Вы настоящий мужчина, — Олаф ласково пожал ему руку. — Моему брату повезло, что у него такой друг.
…
Ну и где черти носят этого адъютанта? Ротгер поклялся устроить Кристиану хорошую выволочку — ждали только его, у всех глаза блестели от предвкушения… Капитан Ротгер нервно мерил шагами песчаный берег, огрызаясь на всех, кто осмеливался обращаться к нему.
— Минэйр Вальдес, — раздался наконец за спиной тихий несчастный голос злополучного адъютанта.
— Явился? Какого черта… — начал было Ротгер и осекся, увидев покрасневшие глаза и дрожащие губы. — Кристе, что случилось? Ну? Говори!
— Ротгер… Тот корабль, что мы уронили… Папеньке захотелось что-то подправить в нем, он достал его с полки… В общем, Олле испугался, что мне влетит, и сказал, что это он сломал…
— Ну?
— Отец и так зол на него в последнее время, кричит, ругается… Олаф знал, что его выпорют, но уж он всегда такой… Ротгер, это несправедлииииво! — Кристе рыдал, не сдерживаясь больше.
— Идем! — решительно бросил Ротгер.
— Куда?
— К твоему отцу. Я расскажу, как было дело. Это я придумал, пусть меня и выпорют.
— Но, Ротгер… как же можно?! Ты разве забыл, кто ты? И потом — сегодня спуск «Королевы Марии» на воду, а ты — наш капитан! А если мы сейчас уйдем, они начнут без нас. И капитаном станет Игнас или Питер!
Будущий капитан Вальдес заколебался, потом махнул рукой:
— Идем! Черт с ними! Подождут, а нет, так и не надо!
Они бежали быстро, как могли — ноги у Ротгера начали заплетаться, и дыхание сбилось, но он терпел, глядя на более выносливого друга. Кристе младше, но гораздо крепче его. Ну и пусть! Олаф станет капитаном, возьмет Ротгера к себе, он научиться плавать, лазить по мачтам, будет самым сильным — и в один прекрасный день тоже станет капитаном, а может быть, и адмиралом флота… Ротгер старался думать о приятном, чтобы отогнать мерзкий липкий страх, трепещущий где-то внутри. А ну как грозный папаша Кальдмеер и вправду выпорет его вместо Олафа?…
Но даже если и так, он не собирался отказываться от своих слов. Олаф и Кристиан увидят, что он достоин быть капитаном корабля!
Ротгер и Кристе тихонько проскользнули во двор, Кристиан съежился и указал на какую-то пристройку: «Нас всегда… там». Ротгер призвал на помощь все свое самообладание, как его учил отец. Надо спасти Олафа, которого собираются несправедливо наказать! Сын испанского посла одернул колет, вскинул голову и храбро шагнул в дверь…
К сожалению, они опоздали — Ротгер понял это по всхлипу Кристе, раньше, чем увидел несколько кровоточащих рубцов на спине Олафа, лежащего на лавке. Оружейник явно не собирался останавливаться на достигнутом — плеть взлетела в его руке, и Ротгер прошел вперед, стараясь выглядеть внушительно и взросло.
— Прошу извинить, минэйр Кальдмеер, — четко выговорил он. — В поломке вашего корабля виноват я, а не Олаф. Извольте немедленно его отпустить и наказать меня, если угодно.
Кальдмеер-старший в изумлении обернулся. Будущий капитан продолжал стоять, изо всех сил выпрямив спину и подняв голову. Как бы там ни было, он успел, успел спасти Олафа! Почти…
— Да ты… Да вы… кто такой? — рявкнул оружейник, сообразив, что перед ним явно не сын ремесленника. — Вам что нужно?
— Ротгер Вальдес, сын дона Мигеля Вальдеса. Прошу выпороть меня за ущерб, нанесенный вашему фрегату.
Оружейник вытаращил глаза, близко нагнулся к Ротгеру — от него отчетливо пахло женевером — и вдруг, прыснув от смеха, согнулся вдвое в припадке неудержимого веселья.
— Сын посла… просят выпороть… ой, не могуууу… кому рассказать, не поверят… — он отшвырнул плеть и, продолжая хохотать, вывалился на солнечный свет. Ротгер чувствовал легкое смущение — героическая сцена закончилась совсем не так, как он предполагал — но распахнутые глаза Олафа вознаградили его не только за пережитый страх, но и за неудавшийся спуск «Королевы Марии».
Кристиан, едва не сбив Ротгера с ног, кинулся к Олафу, помог ему подняться. Олаф осторожно шевельнул плечами, лицо его дрогнуло — все-таки у их папеньки тяжелая рука. Кристе продолжал всхлипывать.
— Олле… Тебе больно?
— Ну, будет, малыш, — старший брат притянул Кристиана к себе. — Все хорошо.
— Минэйр Кальдмеер, — Ротгеру мучительно хотелось оправдаться, — простите, что я не признался сразу. Вам досталось ни за что.
— Что вы, Ротгер! Вы настоящий мужчина, — Олаф ласково пожал ему руку. — Моему брату повезло, что у него такой друг.
…
Страница 2 из 3
