Фандом: Ориджиналы. Осторожней с желаниями. И с алкоголем тоже.
Добавить в моё избранное
10 мин, 27 сек 8460
И даже плевать, что оно растрёпанное и немного пьяное.
— Тогда я сейчас, только принесу очки. Не уходите никуда, я мигом, — сказав так, я бросилась на кухню, где ещё вечером оставила очки для чтения.
— И ручку захвати! — прокричала фея мне вслед. — Или гусиное перо, — что попадётся!
На кухне я долго оглядывалась в поисках очков, которые, как нарочно, куда-то запропастились, а спустя целых три минуты обнаружились на полочке с чайными чашками, куда я вечером их и положила и где сейчас, вообще-то, посмотрела в первую очередь. Скрипнув от злости зубами, я надела их и уже хотела бежать обратно, как вдруг в дверь позвонили. Мне страшно не хотелось заставлять фею ждать, но тут вспомнилось, что примерно в это время должен был зайти человек с работы Майкла и оставить ему кое-какие документы, так что я отправилась открывать. Но, распахнув дверь, застыла от удивления. На пороге стоял немолодой широкоплечий священник с пепельными волосами, бородавкой на щеке и какой-то книгой в руках, а рядом с ним — девушка шестнадцати или семнадцати лет, чья шея и запястья были увешаны всевозможными серебряными цепочками и нитками с цветными бусинами. Плечи её оттягивал здоровенный рюкзак.
— Э… Я могу вам помочь?
— Скорее, наоборот, — пробурчала девушка, но священник тут же перебил её:
— Что за день, мисс Маккензи, не правда ли? — он широко улыбнулся, и от его улыбки меня прямо пробрало. — Я отец Патрик, а это — моя дочь Элани, — он протянул мне руку, и я с растерянностью её пожала. — Мы тут, знаете, шли мимо по делам прихода и решили заглянуть, поздравить вас с переездом, — он ещё раз встряхнул мою руку и что-то не спешил отпускать. — Ну и как вам показался наш город, мисс, не смотрится захолустьем после Нью-Джерси?
— Я… а… нет, что вы, здесь очень мило, — и откуда он столько обо мне знает, интересно? — Мы, правда, ещё не успели ни с кем познакомиться, ну, знаете, уборка и все дела, но…
— Па-ап? — перебила меня Элани, требовательно взглянув на отца.
Он, к моему удивлению, и не подумал её одёрнуть.
— Сердечно прошу меня простить, мисс, — он взглянул прямо мне в глаза и выпустил, наконец, мою ладонь. — С удовольствием бы побеседовал, но сейчас у нас нет времени. Мы, собственно, пришли забрать одну вещь, мистер Латтимер, финансист, что жил здесь до вас, обещал передать её в собственность прихода.
Так они просто шли мимо или собирались за вещью? И что это, ради всего святого, ещё за вещь?
— Я не зна… Эй, постойте, вы чего?! — не дослушав, они оба разом рванулись в прихожую, один слева, другая — справа, развернув меня на пол-оборота и едва не сбив с ног.
Да что здесь происходит с самого утра?
— Майкл! — заорала я, вбегая в дом следом за ними. В прихожей меня словно кто-то схватил за ногу, и я чуть не врезалась лбом в кухонную дверь — тапок распроклятый всё-таки слетел! Чертыхаясь, я пропрыгала за ним на одной ноге, потирая ушибленную лодыжку, подобрала его и надела, телефон, где, блин, я оставила телефон? Почему всякий раз, когда…
Дверь гостиной раскрылась, и навстречу мне вышла дочь священника, без рюкзака и с расцветающей через всю щеку царапиной. Я остановилась:
— Послушай, что всё это…
— Держи, — она протянула мне небольшой пузырек с красноватой стеклянной пробкой. — Следующего, кто притащится, облей вот этим. И не переживай, из соседей никто не обидится, здесь… такое бывает, в общем.
— Бывает что?
Вместо ответа она указала на двери гостиной. Я толкнула створку, вошла и закашлялась: в воздухе воняло жжёными спичками и серой. Феи нигде не было, а у того места, где она стояла, теперь стояли Майкл и отец Патрик. Они разглядывали почерневшее пятно на полу и о чём-то переговаривались. Лицо у Майкла было белое, как мокрый мел. Увидев меня, священник провёл рукой по щеке и устало вздохнул:
— Ну что же, а вот теперь действительно добро пожаловать.
— Тогда я сейчас, только принесу очки. Не уходите никуда, я мигом, — сказав так, я бросилась на кухню, где ещё вечером оставила очки для чтения.
— И ручку захвати! — прокричала фея мне вслед. — Или гусиное перо, — что попадётся!
На кухне я долго оглядывалась в поисках очков, которые, как нарочно, куда-то запропастились, а спустя целых три минуты обнаружились на полочке с чайными чашками, куда я вечером их и положила и где сейчас, вообще-то, посмотрела в первую очередь. Скрипнув от злости зубами, я надела их и уже хотела бежать обратно, как вдруг в дверь позвонили. Мне страшно не хотелось заставлять фею ждать, но тут вспомнилось, что примерно в это время должен был зайти человек с работы Майкла и оставить ему кое-какие документы, так что я отправилась открывать. Но, распахнув дверь, застыла от удивления. На пороге стоял немолодой широкоплечий священник с пепельными волосами, бородавкой на щеке и какой-то книгой в руках, а рядом с ним — девушка шестнадцати или семнадцати лет, чья шея и запястья были увешаны всевозможными серебряными цепочками и нитками с цветными бусинами. Плечи её оттягивал здоровенный рюкзак.
— Э… Я могу вам помочь?
— Скорее, наоборот, — пробурчала девушка, но священник тут же перебил её:
— Что за день, мисс Маккензи, не правда ли? — он широко улыбнулся, и от его улыбки меня прямо пробрало. — Я отец Патрик, а это — моя дочь Элани, — он протянул мне руку, и я с растерянностью её пожала. — Мы тут, знаете, шли мимо по делам прихода и решили заглянуть, поздравить вас с переездом, — он ещё раз встряхнул мою руку и что-то не спешил отпускать. — Ну и как вам показался наш город, мисс, не смотрится захолустьем после Нью-Джерси?
— Я… а… нет, что вы, здесь очень мило, — и откуда он столько обо мне знает, интересно? — Мы, правда, ещё не успели ни с кем познакомиться, ну, знаете, уборка и все дела, но…
— Па-ап? — перебила меня Элани, требовательно взглянув на отца.
Он, к моему удивлению, и не подумал её одёрнуть.
— Сердечно прошу меня простить, мисс, — он взглянул прямо мне в глаза и выпустил, наконец, мою ладонь. — С удовольствием бы побеседовал, но сейчас у нас нет времени. Мы, собственно, пришли забрать одну вещь, мистер Латтимер, финансист, что жил здесь до вас, обещал передать её в собственность прихода.
Так они просто шли мимо или собирались за вещью? И что это, ради всего святого, ещё за вещь?
— Я не зна… Эй, постойте, вы чего?! — не дослушав, они оба разом рванулись в прихожую, один слева, другая — справа, развернув меня на пол-оборота и едва не сбив с ног.
Да что здесь происходит с самого утра?
— Майкл! — заорала я, вбегая в дом следом за ними. В прихожей меня словно кто-то схватил за ногу, и я чуть не врезалась лбом в кухонную дверь — тапок распроклятый всё-таки слетел! Чертыхаясь, я пропрыгала за ним на одной ноге, потирая ушибленную лодыжку, подобрала его и надела, телефон, где, блин, я оставила телефон? Почему всякий раз, когда…
Дверь гостиной раскрылась, и навстречу мне вышла дочь священника, без рюкзака и с расцветающей через всю щеку царапиной. Я остановилась:
— Послушай, что всё это…
— Держи, — она протянула мне небольшой пузырек с красноватой стеклянной пробкой. — Следующего, кто притащится, облей вот этим. И не переживай, из соседей никто не обидится, здесь… такое бывает, в общем.
— Бывает что?
Вместо ответа она указала на двери гостиной. Я толкнула створку, вошла и закашлялась: в воздухе воняло жжёными спичками и серой. Феи нигде не было, а у того места, где она стояла, теперь стояли Майкл и отец Патрик. Они разглядывали почерневшее пятно на полу и о чём-то переговаривались. Лицо у Майкла было белое, как мокрый мел. Увидев меня, священник провёл рукой по щеке и устало вздохнул:
— Ну что же, а вот теперь действительно добро пожаловать.
Страница 3 из 3
