Фандом: Гарри Поттер. Всегда ли великодушны победители?
Добавить в моё избранное
7 мин, 38 сек 5454
Гермиона затрясла головой как корова — хвостом, отгоняя слепня. Гарри с испугом подумал, что при таком диапазоне колебаний ее голова вполне может отвалиться.
— Нет, это в корне неправильно! — от возмущения ее голос даже стал визгливым. — Победители должны быть великодушными, да и такой метод перевоспитания… обречь магов, пусть они и воевали не на той стороне, на участь хуже эльфовой? Я никогда не пойду на такое!
— Гермиона, — мягко возразил Гарри, — но подумай, если ты откажешься, как минимум один человек попадет к тем из нас, кто не будет брезговать предложенными Министерством методами перевоспитания. В твоих силах спасти этого человека. Ведь ты не будешь применять к нему…
— Замолчи! — теперь визг в ее голосе стал вполне отчетливым. — Я читала список рекомендуемых заклинаний. — Ее лицо приобрело слегка зеленоватый оттенок. — Не хочу даже вспоминать… — Она снова потрясла головой, на сей раз менее ожесточенно. — И как у тебя получается уговорить меня на самые дикие авантюры?
Гарри, воспользовавшись минутной оттепелью, торопливо подсунул под руку Гермионы контракт воспитателя. Вздохнув, она коснулась его кончиком палочки. Бумага засияла, а потом растворилась в воздухе.
— Ладно, я пойду, — поторопился отклоняться Гарри. Гермиона скривилась как от лимона — ей было понятно, почему друг сердечный так быстро покидает ее жилище.
Через несколько минут раздался стук в дверь. Угрюмый конвоир препроводил на кухню к не успевшей допить чай Гермионе долговязого и, судя по походке, молодого человека. Руки его были связаны за спиной, а надетый на голову капюшон не давал разглядеть лица.
— Что за варварские замашки, — прошипела Гермиона, заходя за спину переминающегося с ноги на ногу юноши с понуро опущенной головой. Один взмах палочкой, и путы упали на пол.
— Сними этот дурацкий капюшон, — велела Гермиона, чувствуя, как раздражение становится все сильнее. Парень, руки которого очевидно затекли от крепко связанной веревки, провозился с выполнением этого простого поручения довольно-таки долго, но едва Гермиона увидела волосы своего воспитанника, ее охватило желание приказать ему надеть капюшон обратно, а потом вытолкать Драко Малфоя за дверь. После чего было бы весьма неплохо отправить в Министерство громовещатель.
— Интересно, у кого там настолько отвратительное чувство юмора… — задумчиво протянула она.
Малфой прокашлялся и неуклюже развернулся.
— Ты знал, к кому попадешь? — буравя бедного экс-Пожирателя злобным взглядом, грозно спросила Гермиона.
— Нет, они нам не говорили. Просто дали прочитать обязанности и… и то, что вы можете с нами делать… — на последних словах его голос задрожал.
— Я не собираюсь поступать столь диким образом!
— Даже… даже со мной? — казалось, что удивиться еще сильнее просто вне человеческих возможностей.
— Какая разница… — устало вздохнула Гермиона. — Чаю хочешь?
Взгляд Драко зацепился за недопитую кружку. Испуг отпустил его, и со стыда за проявленную слабость он выплюнул, не подумавши:
— Допивать и доедать за тобой? Я рот испачкаю!
— Так… — протянула Гермиона, зловеще сощурившись. — Похоже, что по-хорошему с тобой разговаривать не получится, сразу начинаешь выступать. Петрификус… — лениво протянула она, и Драко частично потерял способность к движениям. — Я уже в Хогвартсе думала, что тебя бы не мешало хорошенько отшлепать за все твои выходки.
Она легонько толкнула его, так что он повалился животом на стол. Потом брюки жертвы домашнего насилия оказались на уровне лодыжек.
— Я начну с первого курса и буду перечислять все твои прегрешения, — деловым тоном заявила она. — А ты будешь просить прощения каждый раз, как я этого потребую.
— Ты что, рехнулась? Я не… ай! Больно!
— Погоди, сейчас я усилю чувствительность кожи… впрочем, возьму-ка я тапок, еще руки о тебя марать… это тебе за грязнокровку, — вопль боли, — это за Клювокрыла, это за Дантисимус…
Перечень занял добрых пятнадцать минут, но с каждой минутой расслышать его становилось все труднее, потому как громкость скулежа и вскриков неуклонно возрастала.
В пылу экзекуции Гермиона совсем забыла про причитающиеся ей извинения, но мысль об их необходимости, видимо, все-таки сформулировалась в белесой голове Драко, лицо которого от боли и злости приняло почти что свекольный цвет.
— П-прости… я больше не буду!
— О, я более чем уверена, что не будешь. Вряд ли тебе понравится снова подвергать свой зад такому, — довольным тоном заметила Гермиона, разглядывая внушительный результат своих трудов.
— Я… заслужил.
— Сильно болит? — спросила она и, основательно размахнувшись, ударила его ладонью по седалищу.
— Ау! Да…
Она подошла ближе, а потом, возжелавши заценить вид в профиль, заприметила кое-что интересное.
— Ого!
— Нет, это в корне неправильно! — от возмущения ее голос даже стал визгливым. — Победители должны быть великодушными, да и такой метод перевоспитания… обречь магов, пусть они и воевали не на той стороне, на участь хуже эльфовой? Я никогда не пойду на такое!
— Гермиона, — мягко возразил Гарри, — но подумай, если ты откажешься, как минимум один человек попадет к тем из нас, кто не будет брезговать предложенными Министерством методами перевоспитания. В твоих силах спасти этого человека. Ведь ты не будешь применять к нему…
— Замолчи! — теперь визг в ее голосе стал вполне отчетливым. — Я читала список рекомендуемых заклинаний. — Ее лицо приобрело слегка зеленоватый оттенок. — Не хочу даже вспоминать… — Она снова потрясла головой, на сей раз менее ожесточенно. — И как у тебя получается уговорить меня на самые дикие авантюры?
Гарри, воспользовавшись минутной оттепелью, торопливо подсунул под руку Гермионы контракт воспитателя. Вздохнув, она коснулась его кончиком палочки. Бумага засияла, а потом растворилась в воздухе.
— Ладно, я пойду, — поторопился отклоняться Гарри. Гермиона скривилась как от лимона — ей было понятно, почему друг сердечный так быстро покидает ее жилище.
Через несколько минут раздался стук в дверь. Угрюмый конвоир препроводил на кухню к не успевшей допить чай Гермионе долговязого и, судя по походке, молодого человека. Руки его были связаны за спиной, а надетый на голову капюшон не давал разглядеть лица.
— Что за варварские замашки, — прошипела Гермиона, заходя за спину переминающегося с ноги на ногу юноши с понуро опущенной головой. Один взмах палочкой, и путы упали на пол.
— Сними этот дурацкий капюшон, — велела Гермиона, чувствуя, как раздражение становится все сильнее. Парень, руки которого очевидно затекли от крепко связанной веревки, провозился с выполнением этого простого поручения довольно-таки долго, но едва Гермиона увидела волосы своего воспитанника, ее охватило желание приказать ему надеть капюшон обратно, а потом вытолкать Драко Малфоя за дверь. После чего было бы весьма неплохо отправить в Министерство громовещатель.
— Интересно, у кого там настолько отвратительное чувство юмора… — задумчиво протянула она.
Малфой прокашлялся и неуклюже развернулся.
— Ты знал, к кому попадешь? — буравя бедного экс-Пожирателя злобным взглядом, грозно спросила Гермиона.
— Нет, они нам не говорили. Просто дали прочитать обязанности и… и то, что вы можете с нами делать… — на последних словах его голос задрожал.
— Я не собираюсь поступать столь диким образом!
— Даже… даже со мной? — казалось, что удивиться еще сильнее просто вне человеческих возможностей.
— Какая разница… — устало вздохнула Гермиона. — Чаю хочешь?
Взгляд Драко зацепился за недопитую кружку. Испуг отпустил его, и со стыда за проявленную слабость он выплюнул, не подумавши:
— Допивать и доедать за тобой? Я рот испачкаю!
— Так… — протянула Гермиона, зловеще сощурившись. — Похоже, что по-хорошему с тобой разговаривать не получится, сразу начинаешь выступать. Петрификус… — лениво протянула она, и Драко частично потерял способность к движениям. — Я уже в Хогвартсе думала, что тебя бы не мешало хорошенько отшлепать за все твои выходки.
Она легонько толкнула его, так что он повалился животом на стол. Потом брюки жертвы домашнего насилия оказались на уровне лодыжек.
— Я начну с первого курса и буду перечислять все твои прегрешения, — деловым тоном заявила она. — А ты будешь просить прощения каждый раз, как я этого потребую.
— Ты что, рехнулась? Я не… ай! Больно!
— Погоди, сейчас я усилю чувствительность кожи… впрочем, возьму-ка я тапок, еще руки о тебя марать… это тебе за грязнокровку, — вопль боли, — это за Клювокрыла, это за Дантисимус…
Перечень занял добрых пятнадцать минут, но с каждой минутой расслышать его становилось все труднее, потому как громкость скулежа и вскриков неуклонно возрастала.
В пылу экзекуции Гермиона совсем забыла про причитающиеся ей извинения, но мысль об их необходимости, видимо, все-таки сформулировалась в белесой голове Драко, лицо которого от боли и злости приняло почти что свекольный цвет.
— П-прости… я больше не буду!
— О, я более чем уверена, что не будешь. Вряд ли тебе понравится снова подвергать свой зад такому, — довольным тоном заметила Гермиона, разглядывая внушительный результат своих трудов.
— Я… заслужил.
— Сильно болит? — спросила она и, основательно размахнувшись, ударила его ладонью по седалищу.
— Ау! Да…
Она подошла ближе, а потом, возжелавши заценить вид в профиль, заприметила кое-что интересное.
— Ого!
Страница 1 из 3
