Хозяйка

Тебе нравится, когда тебе делают больно? — с трудом сдерживая смех, поинтересовалась она.

В ответ он покраснел еще сильнее и промямлил что-то невразумительное. Гермиона почувствовала низменное удовлетворение от возможности от души дать сдачи давно напрашивавшемуся на неприятности Малфою. А мгновенье спустя к удовлетворению прибавилось еще какое-то чувство, заставившее ее задышать прерывисто. Впрочем, если она тут хозяйка положения, почему бы не…?

— Драко, — странный, почти мяукающий звук заставил его вскинуть голову, — а мне ведь тоже понравилось. И теперь я испытываю неудобство того же рода, что и ты. Значит, ты виноват в этом, и…

— Не бей меня больше, пожалуйста, — он сморгнул слезы.

— О нет, но ты должен будешь… — она освободила его от воздействия заклятия и схватила за руку. — Подсказать как, или успел освоить? — спросила она, притягивая кончики его пальцев к своей промежности.

Драко на мгновенье зажмурился. Когда пальцы коснулись влажной ткани, он невольно всхлипнул. Гермиона довольно замурлыкала и, удерживая его руку в нужном положении, стала двигать бедрами. Через какое-то время он осмелел и начал шевелить пальцами, пробуя, что и как ей больше нравится. Когда из горла Гермионы вырвался протяжный стон, и она, не сумев удержать равновесие, привалилась к Драко, он осторожно взял ее руку и, боязливо втягивая голову в плечи, положил восхитительно теплую ладонь на ноющий член.

— Ладно… ты хорошо поработал, пусть, — проворчала она и стала дразняще легко и медленно гладить его орган. Это продлилось недолго. Семяизвержение совпало со стуком в дверь.

— Кого там пикси принесли? — пробормотала Гермиона, очищая живот тяжело дышащего Драко. — Оденься! — рявкнула она и поспешила открыть. За дверью оказался тот же тюремщик, а рядом с ним — фигура, очень напоминающая Драко до эпизода со снятием капюшона.

— Я в курсе, что вы подписывались только на одного перевоспитуемого, но этот остался последним. Если вы откажетесь, и вы имеете такое право, то мне придется тащить его обратно в Азкабан. Да, там ему и место, но беда в том, что и мне придется переться туда вместе с ним. А дома меня… — зачастил провожающий.

— Мерлин, — наверное, никогда в жизни Гермиона не закатывала глаза столь искренне, — у меня тут что, свалка?

Со стороны Драко послышалось возмущенное кряхтение.

— Впрочем, пусть будет. В конце концов, уж я-то найду, чем их занять, — сжалилась над конвоиром Гермиона.

Разобравшись с договором, она буквально вытолкала приведшего второго воспитанника за дверь и обратилась к неподвижно стоявшей неопознанной фигуре.

— Сейчас я развяжу тебе руки, а потом ты стянешь капюшон, — оттарабанила она уже апробированную формулу.

— Ко мне, будьте любезны, на вы, — высокомерный голос с непередаваемым привкусом ленцы, превосходства и отстраненности нельзя было спутать ни с чьим другим.

— Папа, — вмешался Малфой-младший, — ты поосторожнее. В этом доме за непослушание можно огрести по голому заду.

У Гермионы глаза полезли на лоб. Нет, она заметила, что Драко как бы рад заплатить по счетам, но чтобы хвастаться этим перед собственным отцом? В миг нечаянного озарения ее буквально ударила в грудь мысль о том, что Люциус, видимо, не возвел для сына четкие границы, и Драко доволен обрести покровителя, какого ему не хватало в детстве. «Что ж, мы вполне можем закрыть этот гештальт», — фыркнула про себя Гермиона.

— Что смешного, молодая мисс?

— То, мой дорогой воспитанник номер два, что я почтительно отношусь к старости… — Люциуса перекосило, — то есть шлепать я вас, мистер Малфой, — издевательским тоном растянула фамилию она, — не стану, но я придумала иной способ, как поставить вас на место. — Она произнесла вычитанную в договоре формулу подчинения, и руки Люциуса безвольно обмякли. Лицо выглядело сердитым, но он не мог произнести ни слова.

Гермиона сняла трусики и небрежно закинула их в угол кухни. Потом забралась на стол и развела ноги.

— На колени, — холод ее голоса мог заменить собой небольшой холодильник.

Люциус нетвердой походкой приблизился к краю столешницы и опустился аккурат посередине меж белых и стройных ног.

Драко сглотнул. Он понимал, что стоило бы отвернуться, но не мог себя заставить. Взгляд как магнитом притянуло к соблазнительным абрисам лона. Голова отца, медленно наклоняющаяся к этому самому лону, только добавила остроты ощущениям. Драко сжал кулаки, чтобы не схватиться за член, а Люциус тем временем ловко, как будто всю сознательную жизнь именно этим зарабатывал себе на пропитание, ублажал языком и губами свою свежеобретенную хозяйку.

Гермиона ерзала на столе, периодически отодвигаясь от умелого рта Малфоя-старшего, желая продлить удовольствие. Однако всему хорошему рано или поздно приходит конец, и великолепно исполненный кунилингус уже второй раз за вечер довел Гермиону до логического финала.