Фандом: Гарри Поттер. Работа в аврорате вовсе не так уж легка, как кажется некоторым обывателям. Здесь есть место ошибкам, досадным промахам и смеху. И чувствам.
Добавить в моё избранное
78 мин, 14 сек 13915
Вздохнув, Гарри потер переносицу:
— Мне кажется, я сегодня впервые по-настоящему разговаривал с Джинни, — пожаловался он и тотчас пожалел о сорвавшихся с языка словах. В комнате пахнуло холодом.
— Младшая в большой семье, беспросветная бедность, взращенная на сказках мечта о принце и вырванной из лап злодея принцессе, — без малейшего удивления перечислил Северус.
— Никогда не пойду работать в школу… — пробормотал Гарри, испытывая потребность отодвинуться подальше от словно ощерившегося тысячами иголок зельевара.
— Желание спрятаться за упорядоченностью и стабильностью быта от излишнего внимания толпы, хотя бы некоторое время побыть таким же, как все. Ваша Грейнджер добавила бы Эдипов комплекс, — безжалостно добил Снейп.
Гарри вопросительно взглянул на него из-за челки.
— Рыжеволосая, умная, сильная волшебница.
— Как мама…
— Да. Как Лили Эванс, — горечь, тепло, глухая застарелая боль.
— Прости.
— Пустое.
Они немного помолчали, допили остывший чай. Гарри поднял взгляд на окно, сумерки мягким покрывалом окутывали листву деревьев.
— Иллюзии не самый лучший способ построить крепкую семью, — зябко передернул плечами он.
Северус промолчал. И Гарри, и Джинни были достаточно умными людьми, чтобы разорвать порочный круг пустых ожиданий и начать строить семью на настоящей основе. И какое кому дело до его сердца, что так болезненно сжималось от отчаяния и глухой жажде тепла ладони на щеке? Ладони Гарри…
Ночь Гарри провел без сна. Он думал, искал выход и не находил. Схлынули первые эмоции, оставив в сухом остатке недоумение и обиду. На себя, за слепоту и невнимательность. На Уизли, что не заметили, не остановили глупых детей от преждевременного шага. Детская привязанность давно переросла в скучные обязанности с обеих сторон. Да, общие друзья, да подростковое увлечение квиддичем. И то, и другое прекрасно может продолжаться и вне брачных уз. Их, как мужа и жены, давно уже нет. Нет нежности в прикосновении, нет общей улыбки на двоих, как и общей печали. Единственным, что их объединяло был сын. Его мальчик. Их общее чудо…
Вот только сможет ли Джинни примириться с новыми особенностями мужа? Он не мог рисковать.
На следующий день, воспользовавшись предлогом, Гарри пришел к гоблинам. Закрывшись со своим поверенным на несколько часов, он составил ряд документов, которые защищали его право на общение с сыном, обеспечивали Джинни ежемесячные выплаты, при разводе, его гибели, или аресте и уничтожении, как опасного существа, а главное, уводили основной капитал семьи в тень. Теперь, в случае ареста его имущества, власть будет неприятно удивлена.
Утром третьего дня он, чуть покусывая губу, ожидал Северуса в отделе международных портключей. Множество людей, незнакомые запахи и шумы приводили его в замешательство:
— Поттер, она невкусная, — сообщил мягкий баритон ему на ухо.
Гарри замер. Только что произнесенная фраза была… ложью? Сознательным искажением? Флиртом?
— А многие верят в их сладость, — неуклюже пошутил он… флиртуя в ответ? Нет уж, обойдемся без Мерлина.
— Я скорее поверю тем, кто скажет о пряно-солоноватом вкусе, — не согласился зельевар, выискивая что-то взглядом. Делая вид, что выискивает. — Вы готовы?
— Да, сэр! — Гарри непроизвольно сконцентрировался на тонких губах Снейпа и вдруг отчаянно покраснел: ему только сейчас пришло в голову, что речь не о поте, а о сперме. Весь разговор представился в совсем ином свете. Па, сплетенные из слов и намеков, создавали искусный рисунок танца, ни на миг не приближая их друг к другу. Стоило раскрыться одному, и другой замыкался в панцире холода и насмешек, первый отступал, и второй что-то показывал на миг в недомолвках, нечаянных прикосновениях и так пьянящей осторожной заботе.
— Куда мы направляемся?
— В Новый Орлеан, штат Луизиана — это административный центр магического сообщества Южной и Северной Америки. Оттуда нас перебрасывают в Бикон Хиллз. Алан Дитон, советник одной из оборотнических семей, готов принять нас.
— Советник? Семья оборотней? Не стая?
— Я бы скорее назвал его медиатором, так как они добровольно оказывают помощь и представляют собой некое подобие организации, — рассеянно отозвался Северус, принимая у дежурного порт-ключ в виде медальона. — И да, у них приняты оба названия: и семья, и стая, — все зависит от степени родства. Готов?
Гарри машинально ухватился за цепочку:
— Новый Орлеан!
Их вынесло в здание, которое явно обустраивалось под магглов — уютная комната в светло-бежевых тонах без налета легкого чудачества, так присущего магическим помещениям, и, конечно, без камина. Пахло свежей типографской краской, бумагой, дезодорирующим веществом и… елеем?
— Мне кажется, я сегодня впервые по-настоящему разговаривал с Джинни, — пожаловался он и тотчас пожалел о сорвавшихся с языка словах. В комнате пахнуло холодом.
— Младшая в большой семье, беспросветная бедность, взращенная на сказках мечта о принце и вырванной из лап злодея принцессе, — без малейшего удивления перечислил Северус.
— Никогда не пойду работать в школу… — пробормотал Гарри, испытывая потребность отодвинуться подальше от словно ощерившегося тысячами иголок зельевара.
— Желание спрятаться за упорядоченностью и стабильностью быта от излишнего внимания толпы, хотя бы некоторое время побыть таким же, как все. Ваша Грейнджер добавила бы Эдипов комплекс, — безжалостно добил Снейп.
Гарри вопросительно взглянул на него из-за челки.
— Рыжеволосая, умная, сильная волшебница.
— Как мама…
— Да. Как Лили Эванс, — горечь, тепло, глухая застарелая боль.
— Прости.
— Пустое.
Они немного помолчали, допили остывший чай. Гарри поднял взгляд на окно, сумерки мягким покрывалом окутывали листву деревьев.
— Иллюзии не самый лучший способ построить крепкую семью, — зябко передернул плечами он.
Северус промолчал. И Гарри, и Джинни были достаточно умными людьми, чтобы разорвать порочный круг пустых ожиданий и начать строить семью на настоящей основе. И какое кому дело до его сердца, что так болезненно сжималось от отчаяния и глухой жажде тепла ладони на щеке? Ладони Гарри…
Ночь Гарри провел без сна. Он думал, искал выход и не находил. Схлынули первые эмоции, оставив в сухом остатке недоумение и обиду. На себя, за слепоту и невнимательность. На Уизли, что не заметили, не остановили глупых детей от преждевременного шага. Детская привязанность давно переросла в скучные обязанности с обеих сторон. Да, общие друзья, да подростковое увлечение квиддичем. И то, и другое прекрасно может продолжаться и вне брачных уз. Их, как мужа и жены, давно уже нет. Нет нежности в прикосновении, нет общей улыбки на двоих, как и общей печали. Единственным, что их объединяло был сын. Его мальчик. Их общее чудо…
Вот только сможет ли Джинни примириться с новыми особенностями мужа? Он не мог рисковать.
На следующий день, воспользовавшись предлогом, Гарри пришел к гоблинам. Закрывшись со своим поверенным на несколько часов, он составил ряд документов, которые защищали его право на общение с сыном, обеспечивали Джинни ежемесячные выплаты, при разводе, его гибели, или аресте и уничтожении, как опасного существа, а главное, уводили основной капитал семьи в тень. Теперь, в случае ареста его имущества, власть будет неприятно удивлена.
Утром третьего дня он, чуть покусывая губу, ожидал Северуса в отделе международных портключей. Множество людей, незнакомые запахи и шумы приводили его в замешательство:
— Поттер, она невкусная, — сообщил мягкий баритон ему на ухо.
Гарри замер. Только что произнесенная фраза была… ложью? Сознательным искажением? Флиртом?
— А многие верят в их сладость, — неуклюже пошутил он… флиртуя в ответ? Нет уж, обойдемся без Мерлина.
— Я скорее поверю тем, кто скажет о пряно-солоноватом вкусе, — не согласился зельевар, выискивая что-то взглядом. Делая вид, что выискивает. — Вы готовы?
— Да, сэр! — Гарри непроизвольно сконцентрировался на тонких губах Снейпа и вдруг отчаянно покраснел: ему только сейчас пришло в голову, что речь не о поте, а о сперме. Весь разговор представился в совсем ином свете. Па, сплетенные из слов и намеков, создавали искусный рисунок танца, ни на миг не приближая их друг к другу. Стоило раскрыться одному, и другой замыкался в панцире холода и насмешек, первый отступал, и второй что-то показывал на миг в недомолвках, нечаянных прикосновениях и так пьянящей осторожной заботе.
— Куда мы направляемся?
— В Новый Орлеан, штат Луизиана — это административный центр магического сообщества Южной и Северной Америки. Оттуда нас перебрасывают в Бикон Хиллз. Алан Дитон, советник одной из оборотнических семей, готов принять нас.
— Советник? Семья оборотней? Не стая?
— Я бы скорее назвал его медиатором, так как они добровольно оказывают помощь и представляют собой некое подобие организации, — рассеянно отозвался Северус, принимая у дежурного порт-ключ в виде медальона. — И да, у них приняты оба названия: и семья, и стая, — все зависит от степени родства. Готов?
Гарри машинально ухватился за цепочку:
— Новый Орлеан!
Их вынесло в здание, которое явно обустраивалось под магглов — уютная комната в светло-бежевых тонах без налета легкого чудачества, так присущего магическим помещениям, и, конечно, без камина. Пахло свежей типографской краской, бумагой, дезодорирующим веществом и… елеем?
Страница 13 из 24
