Фандом: Ориджиналы. Иногда девушки любят петь.Иногда их соседи на дух не переносят их пение.Иногда соседи не появляются в месте проживания годами, а потом оказывается, что все это время они наблюдали за тем, как вы живете.А иногда оказывается, что все, о чем вы сейчас подумали — совершеннейшая чушь, и на самом деле все было не так.
Добавить в моё избранное
8 мин, 23 сек 635
Из всех возможных домашних дел, я всегда любила делать только одно — мыть посуду. Стою, намыливаю ее, напеваю что-нибудь этакое. Только моему соседу это не нравилось категорически. Он на мое пение выходил на кухню, стоял за спиной, буравя меня взглядом, и молчал. Портить отношения с ним мне, конечно, не хотелось, но, чувствуя его пристальный взгляд на своей спине, я пела еще громче. Наверное, от нервов.
Ах, да, последние полгода я жила в коммунальной квартире, комната в которой совсем недавно досталась мне от скоропостижно умершей бабушки в наследство, и у меня там было двое соседей.
Один тот самый, что недолюбливал мое пение, а другого я и не видела толком никогда. Он бывал дома наездами, и об этих его визитах можно было догадаться исключительно по следам его мимолетного здесь присутствия.
Например, приходя вечером с работы, я иногда находила на стене возле его стола на кухне записки. Вроде этой: «Дорогие соседи, удачного вам дня и привет с Севера. Вот вам рыба самая что ни на есть вкусная, поделитесь по-братски! Ваш сосед Семен».
Так, нам порою перепадали вкусные гостинцы, иногда сувениры из разных городов. И было понятно, что Семен много ездит, но по воле службы или по личным интересам, я не знала. Наш третий сосед, дядя Коля угрюмо молчал и на вопросы не отвечал. Обычно он мрачно отрезал мне половину оставленного гостинца, и так же молча и мрачно уходил со своей половиной в свою комнату.
Однажды, правда, подарок был не съедобный. На столе была оставлена новенькая люстра для кухни. Спустя неделю, мрачный дядя Коля все же соизволил достать стремянку и прикрепить на потолок веселый расписанный рыбками плафон, вместо недавно разбитого по вине самого же дяди Коли — он повздорил с соседом с верхнего этажа, тот ворвался на кухню, кинул что-то в него, но как-то нечаянно промахнулся — дядя Коля остался жив, а плафон, увы, нет.
Из этого события я сделала вывод, что наш мифический сосед был каким-то образом в курсе происходящих в нашей квартире событий, и пытался таким образом на них влиять.
В тот злополучный день у меня были гости, девочки с работы. Грязной посуды образовалось много, и вечером, как обычно, я стояла на кухне и намывала ее, напевая что-то из Наутилуса.
Дядя Коля мрачно вышел из своей комнаты, предварительно выключив свой громкоговорящий телевизор — и как он только улавливал среди этого шума мой голос? — и встал позади меня, включив свой взгляд-буравчик на полную катушку. Почувствовав его взгляд, я, как по команде, начала петь еще громче. Сосед стоял смотрел, я мыла и пела. Он еще немного постоял, потом подошел ко мне, отодвинул меня от раковины, да и грохнул об пол всю стопку моих только что намытых тарелок.
Я онемела. У меня даже слов никаких не нашлось, чтобы что-то ему сказать в ответ на это действо. Спустя пару секунд, а происходящее так и не уложилось в моей голове, я задохнулась, замахала руками, да и сбежала в свою комнату. Такого поступка я от него не ожидала ну совсем, ведь при всей своей нелюбви к вокалу, он был довольно тих и не буянил почем зря. А тут… вдруг…
До утра я на кухню не выходила. А утром тоже не выходила, просто собрала вещи, оделась и сразу ушла на работу.
Вечером, когда я пришла домой, то сразу от порога помчалась на кухню. Я купила себе новые тарелки и вознамерилась их тотчас же демонстративно поставить на свой стол, и, гордо хлопнув дверью, удалиться к себе домой.
Не получилось.
На моем кухонном столе стояли стопочкой точно такие же тарелки, что вчера были разбиты, а рядом со столом на нашем застеленном стареньким линолеумом полу — не поверите — возвышалась новенькая посудомоечная машина.
И белела записочка на стене. «Дорогие соседи, не ссорьтесь. Мойте посуду в машине, и больше не бейте сервизы. А пение я обязательно хочу послушать в свой следующий приезд! Ваш сосед Семен.»
Дара речи в тот момент я лишилась окончательно. Поставила купленные тарелки рядом с новыми, развернулась и на цыпочках ушла к себе. В этот момент из своей комнаты попытался было выглянуть дядя Коля, но увидел меня, и с виновато-мрачным лицом скрылся обратно за дверью.
Неделю, наверное, машину никто не трогал и не включал. Потом однажды вечером, вернувшись с работы, я узрела на полу кухни коленопреклоненного дядю Колю, который возился с инструкцией и пытался подключить посудомоечную машину к трубам. Я фыркнула преувеличенно громко и ушла к себе.
Утром, выйдя в места общего пользования, я встретила соседа. Он молча кивком показал мне на машину и вышел в коридор.
Еще через пару дней, после очередного чаепития с подружками, я решила таки машину опробовать. Мыла она долго, но тихо и сама. Что не могло не радовать: вечером все составила, ушла спать, а утром — вот они, чистые чашечки. Бери и пользуйся. В общем, машинка прижилась и стала восприниматься как нечто само собой разумеющееся.
Ах, да, последние полгода я жила в коммунальной квартире, комната в которой совсем недавно досталась мне от скоропостижно умершей бабушки в наследство, и у меня там было двое соседей.
Один тот самый, что недолюбливал мое пение, а другого я и не видела толком никогда. Он бывал дома наездами, и об этих его визитах можно было догадаться исключительно по следам его мимолетного здесь присутствия.
Например, приходя вечером с работы, я иногда находила на стене возле его стола на кухне записки. Вроде этой: «Дорогие соседи, удачного вам дня и привет с Севера. Вот вам рыба самая что ни на есть вкусная, поделитесь по-братски! Ваш сосед Семен».
Так, нам порою перепадали вкусные гостинцы, иногда сувениры из разных городов. И было понятно, что Семен много ездит, но по воле службы или по личным интересам, я не знала. Наш третий сосед, дядя Коля угрюмо молчал и на вопросы не отвечал. Обычно он мрачно отрезал мне половину оставленного гостинца, и так же молча и мрачно уходил со своей половиной в свою комнату.
Однажды, правда, подарок был не съедобный. На столе была оставлена новенькая люстра для кухни. Спустя неделю, мрачный дядя Коля все же соизволил достать стремянку и прикрепить на потолок веселый расписанный рыбками плафон, вместо недавно разбитого по вине самого же дяди Коли — он повздорил с соседом с верхнего этажа, тот ворвался на кухню, кинул что-то в него, но как-то нечаянно промахнулся — дядя Коля остался жив, а плафон, увы, нет.
Из этого события я сделала вывод, что наш мифический сосед был каким-то образом в курсе происходящих в нашей квартире событий, и пытался таким образом на них влиять.
В тот злополучный день у меня были гости, девочки с работы. Грязной посуды образовалось много, и вечером, как обычно, я стояла на кухне и намывала ее, напевая что-то из Наутилуса.
Дядя Коля мрачно вышел из своей комнаты, предварительно выключив свой громкоговорящий телевизор — и как он только улавливал среди этого шума мой голос? — и встал позади меня, включив свой взгляд-буравчик на полную катушку. Почувствовав его взгляд, я, как по команде, начала петь еще громче. Сосед стоял смотрел, я мыла и пела. Он еще немного постоял, потом подошел ко мне, отодвинул меня от раковины, да и грохнул об пол всю стопку моих только что намытых тарелок.
Я онемела. У меня даже слов никаких не нашлось, чтобы что-то ему сказать в ответ на это действо. Спустя пару секунд, а происходящее так и не уложилось в моей голове, я задохнулась, замахала руками, да и сбежала в свою комнату. Такого поступка я от него не ожидала ну совсем, ведь при всей своей нелюбви к вокалу, он был довольно тих и не буянил почем зря. А тут… вдруг…
До утра я на кухню не выходила. А утром тоже не выходила, просто собрала вещи, оделась и сразу ушла на работу.
Вечером, когда я пришла домой, то сразу от порога помчалась на кухню. Я купила себе новые тарелки и вознамерилась их тотчас же демонстративно поставить на свой стол, и, гордо хлопнув дверью, удалиться к себе домой.
Не получилось.
На моем кухонном столе стояли стопочкой точно такие же тарелки, что вчера были разбиты, а рядом со столом на нашем застеленном стареньким линолеумом полу — не поверите — возвышалась новенькая посудомоечная машина.
И белела записочка на стене. «Дорогие соседи, не ссорьтесь. Мойте посуду в машине, и больше не бейте сервизы. А пение я обязательно хочу послушать в свой следующий приезд! Ваш сосед Семен.»
Дара речи в тот момент я лишилась окончательно. Поставила купленные тарелки рядом с новыми, развернулась и на цыпочках ушла к себе. В этот момент из своей комнаты попытался было выглянуть дядя Коля, но увидел меня, и с виновато-мрачным лицом скрылся обратно за дверью.
Неделю, наверное, машину никто не трогал и не включал. Потом однажды вечером, вернувшись с работы, я узрела на полу кухни коленопреклоненного дядю Колю, который возился с инструкцией и пытался подключить посудомоечную машину к трубам. Я фыркнула преувеличенно громко и ушла к себе.
Утром, выйдя в места общего пользования, я встретила соседа. Он молча кивком показал мне на машину и вышел в коридор.
Еще через пару дней, после очередного чаепития с подружками, я решила таки машину опробовать. Мыла она долго, но тихо и сама. Что не могло не радовать: вечером все составила, ушла спать, а утром — вот они, чистые чашечки. Бери и пользуйся. В общем, машинка прижилась и стала восприниматься как нечто само собой разумеющееся.
Страница 1 из 3
