The Lost Time

Пролог

— Стен, ты уверен, что это правильно?

— Да, Брент, уверен.

— Но почему так внезапно?

— Разве? — молодой человек, сидящий в кресле, удивленно вздернул правую бровь. — Мне почему-то казалось, что эта проблема выносилась на обсуждение еще три месяца назад.

— Но совет директоров…

— Совет директоров рассмотрел все возможные варианты и пришел к выводу, что этот наиболее выгодный.

— Но почему не Америка?

— Америка… Жители Соединенных Штатов давно уже утратили чувство стиля. В Нью-Йорке люди ходят по улицам в пижамах. А феминистки… Они же совершенно не следят за собой, считая, что их должны любить такими, какие они есть.

— А Франция, Стен? Можно же было выбрать ее…

— Брент, — мужчина сцепил пальцы в замок, — скажи, что такое John's?

— John's — это стиль. Мы даем людям возможность приобрести элегантную одежду на все случаи жизни.

— Каков наш девиз?

— Классика… Стен, я просто не понимаю, почему именно Россия?

— Все очень просто: во-первых, нам нужно расширяться, выходить на международный рынок; во-вторых, Россия всегда была сама по себе, а еще, в этой стране ценят элегантность.

— Но почему ты решил создать представительство именно в Санкт-Петербурге?

— Санкт-Петербург — культурная столица России. Брент, к чему все эти вопросы? Ты как мой секретарь, нет, как мой друг, должен знать, что если я что-то решил, то уже не отступлюсь.

— В детстве ты был другим.

— Людям свойственно меняться, Брент.

— Стен, — мужчина на мгновение замер, пораженный собственной догадкой, — неужели это из-за…

— Он тут не причем. Сколько можно? Мы уже сто раз говорили на эту тему.

— Хорошо, извини.

Глава 1

У всех народов существует такая поговорка: «С глаз долой — из сердца вон». Я же утверждаю, что нет ничего более ложного на свете. Чем дальше от глаз, тем ближе к сердцу. Пребывая в изгнании на чужбине, мы любовно лелеем в памяти любую малость, напоминающую об отчизне. Тоскуя в разлуке с тем, кого любим, в каждом прохожем на улице видим мы дорогие черты. (с) Пауло Коэльо «Одиннадцать минут»

Егор

Я на полной скорости забегаю в редакцию. Мне нужно забрать кое-какие документы и отнести их шефу, он очень просил. Но я уже опаздываю, впрочем, как и всегда.

— Жор! — оборачиваюсь. Черт, Виконт, сколько раз просил не называть меня так! — Ты написал потрясающую статью.

— Спасибо, Вики, — вот тебе, поганец мелкий!

— Ну сколько можно говорить, чтобы ты не называл меня так?

— Столько же, сколько понадобится тебе, чтобы понять, что я ненавижу, когда меня называют Жорой.

— Ладно, не злись. Мне просто не нравится твое полное имя.

Да уж… Виконт — еще тот кадр. Он младше меня на год, пришел в журнал не так уж давно, всего год назад, но за это время уже успел стать любимцем всей редакции. Он перспективный пиарщик, хороший друг и душа компании. С ним можно спокойно пойти напиться, не боясь на утро проснуться с разрисованной маркером рожей… Правда, одевается он, мягко говоря, странно.

Вик (ну, или Вики, хотя сам он настаивает, чтобы все его звали полным именем) носит облегающие водолазки (или пуловеры) безумной расцветки, обтягивающие как колготки джинсы, а на плечи постоянно наматывает какой-нибудь шарф, шаль, кружевной платок, ну, и так далее… Он тщательно следит за своей внешностью, поэтому регулярно ходит к косметологу. В свои двадцать три все еще живет с мамой в однокомнатной квартире на краю города, ездит на старенькой «девятке» и мечтает о большой и светлой любви.

Самое забавное, что при своей внешности «яойного мальчика» (отдельное спасибо Лоре за терминологию) он стопроцентный натурал. Об этом знают все, но никто ему не верит. Точно так же мои сослуживцы относятся к тому, что я гей, думают, что про меня распускают слухи отвергнутые девушки. А их, надо заметить, — пол-офиса.

Вопрос: нафиг они мне, если у меня есть мой чуткий, заботливый, невероятно сексуальный Ми… Ептвою!

— Блядь! Я опаздываю! — я подхватываю со стола бумаги и несусь к двери. — Блондинка, пообщаемся позже.

На «блондинку» Вик уже не обижается, понял, что бесполезно.

— Миш, прости, я опоздал! — скороговоркой выдаю я, влетая в кабинет шефа, даже не постучавшись. Зря, как оказалось… — Ой…

Я отступаю назад, замечая, что у него посетитель.

Красивый мужчина, лет тридцати на вид, сидит в кресле напротив окна.

— Егор, познакомься, — Михаил уже давно привык к моим выходкам, хотя, вижу по глазам, злится, — это Брент Олсен. Он пришел к нам с предложением о сотрудничестве.

— Здрасте… — киваю я, все больше ощущая себя не в своей тарелке. Блин, вот влип-то…

— Good afternoon, — говорит он и отворачивается к Мише.