Фандом: Гарри Поттер. Темный лорд — он везде Темный лорд. Даже во Франции. Даже в Бастилии. Даже в праздник, в конце концов! Кстати, о праздниках — вы, господа французы, ничегошеньки не понимаете в настоящих праздниках! Но это ненадолго, поверьте…
Добавить в моё избранное
17 мин, 27 сек 13088
В последнее время мне до странности не везет. Разумеется, я знаю, кто виноват во всем, и я его убью, как только будет возможность. И для разнообразия, как вы понимаете, этот виноватый — не Поттер! Да, да, угадали, Люциус его зовут, смертничка. Жду не дождусь, когда… Впрочем, неважно. Сегодня я решил предаться воспоминаниям о недавних событиях, в которых — сюрприз! — Малфой участия не принимал. Итак…
Все началось ранним утром четырнадцатого июля. Я, как и положено настоящему Темному Лорду, всегда чтил традиции, особенно когда сам их устанавливал. И потому в этот знаменательный день, а именно День взятия Бастилии, своих Пожирателей я поднял еще до рассвета. Ну, я так полагаю, поскольку в нашей подземной камере окон нет. На часах, чудом сохранившихся у Долохова, падкого на магловскую экзотику, значилось в аккурат без пятнадцати пять. Утра. И потому поднимать мою команду пришлось пинками и руганью, иначе не получалось. Однако услышав от своего господина «Встать, шмакодявки, а то нос на уши намотаю, в натуре!», они вскакивали с кроватей неожиданно резво и старались разбежаться по углам и как можно компактнее там разместиться. И что, собственно, их удивляет? Мы столько времени провели в застенках, что и не тому можно было научиться. Но эти негодяи проявили непозволительную для истинных Пожирателей нервность и прятались по углам и под кроватями до тех пор, пока я не пригрозил спеть им блатную песню, по-русски — шансон. Да, Эдит Пиаф была не в курсе, что именно русские подразумевают под этим словом. А вот Пожиратели мои знали, так что быстренько выстроились в два ряда по диагонали через одного и изъявили готовность приступить к любому делу, только бы без шансона. Могут ведь, если хотят.
Добившись полного внимания, я сделал своим верным слугам важное объявление. Поставил их в известность, что настал великий день — День взятия Бастилии. В связи с чем мною объявлен праздник непослушания, а чтобы его организовать, следует, во-первых, выбраться из камеры; во-вторых, выбраться из Бастилии; в-третьих и в главных, захватить Бастилию снаружи! И на все про все всего лишь сутки, времени ровно до полуночи. А заодно я призвал этих лентяев оценить мое милосердие — я ведь вообще мог их разбудить, едва пробила полночь. Лентяи прониклись и вознесли хвалу мне и моему милосердию.
Когда осанна слишком затянулась, пришлось ласково попенять увлекшимся певцам, что часики тикают… Это соображение вкупе с парой воспитательных пинков подвигло моих верных соратников на активные действия. И это правильно, ибо еще немного, и я начал бы зверствовать! Ибо Бастилия мне до смерти надоела, даже учитывая, что я бессмертен. Я, в конце концов, Темный Лорд или где?! Мне полагается мир захватывать, маглов пытать, за Поттером охотиться. А я уже который месяц то в Азкабане загораю, то в Бастилии… совсем наоборот. Я же не д'Артаньян, между прочим, чтобы по Бастилиям от нечего делать рассиживаться. С подачи коварного Ришелье, читай, Малфоя. Вот кто у меня нынче враг номер один, куда там Поттеру! Ну, погоди, негодяй, вот откинусь с зоны, я тебе устрою Варфоломеевскую ночь длинных ножей! За мной не заржавеет, как говорили у нас в приюте!
А выбраться из камеры, между прочим, оказалось куда как непросто! Оно и понятно — стальные двери, тринадцать замков, стены толщиной в полметра, за дверью бдительная охрана… словом, никаких условий для цивилизованного побега! Пришлось вспомнить графа Монте-Кристо и… копать! Конечно, у нас не было ни лопаты, ни лома, ни даже кирки завалящей, про палочки я вообще молчу. Так что копать моим Пожирателям пришлось той самой алюминиевой ложкой, которую Малфой переделал в портключ, который перенес нас в Бастилию, которая к вечеру должна была быть взята! И потому — копали как миленькие, усердно и старательно. Пока ложка закономерно не сломалась. Оно и понятно, алюминий — мягкий металл, для таких трудовых свершений не предназначенный. Но в тот момент меня это интересовало меньше всего! Я так расстроился, что готов был застрелиться! Пусть даже из рогатки. Но у нас не только лопат, но и рогатки не было! Взяв себя в руки, я решил поработать головой. Заткнул переругивающихся Пожирателей, выясняющих, кто виноват, что ложка сломалась, и что теперь делать, сел в позу лотоса и впал в нирвану. Задумался, короче говоря.
Разумеется, я придумал, как быть, и четверти часа не минуло. Построил я своих архаровцев, велел рты пошире раскрыть и дружно, хором, прочувствованно и с максимальной громкостью орать букву А! И началось… Я же говорил, что я гений? Так еще раз повторю — я гений, вот так-то. Стоило нам хором истошно заорать, как тут же примчались охранники, лопоча на своем французском нечто невразумительное. Всегда задавался вопросом, отчего эти глупые иностранцы не могут говорить по-английски, как все нормальные люди? Дикари-с… Так или иначе, а дверь эти олухи открыли, нацелив на нас полдюжины палочек.
— Кескё се? — настороженно вопросил главный из лягушатников, подозрительно таращась на меня.
Все началось ранним утром четырнадцатого июля. Я, как и положено настоящему Темному Лорду, всегда чтил традиции, особенно когда сам их устанавливал. И потому в этот знаменательный день, а именно День взятия Бастилии, своих Пожирателей я поднял еще до рассвета. Ну, я так полагаю, поскольку в нашей подземной камере окон нет. На часах, чудом сохранившихся у Долохова, падкого на магловскую экзотику, значилось в аккурат без пятнадцати пять. Утра. И потому поднимать мою команду пришлось пинками и руганью, иначе не получалось. Однако услышав от своего господина «Встать, шмакодявки, а то нос на уши намотаю, в натуре!», они вскакивали с кроватей неожиданно резво и старались разбежаться по углам и как можно компактнее там разместиться. И что, собственно, их удивляет? Мы столько времени провели в застенках, что и не тому можно было научиться. Но эти негодяи проявили непозволительную для истинных Пожирателей нервность и прятались по углам и под кроватями до тех пор, пока я не пригрозил спеть им блатную песню, по-русски — шансон. Да, Эдит Пиаф была не в курсе, что именно русские подразумевают под этим словом. А вот Пожиратели мои знали, так что быстренько выстроились в два ряда по диагонали через одного и изъявили готовность приступить к любому делу, только бы без шансона. Могут ведь, если хотят.
Добившись полного внимания, я сделал своим верным слугам важное объявление. Поставил их в известность, что настал великий день — День взятия Бастилии. В связи с чем мною объявлен праздник непослушания, а чтобы его организовать, следует, во-первых, выбраться из камеры; во-вторых, выбраться из Бастилии; в-третьих и в главных, захватить Бастилию снаружи! И на все про все всего лишь сутки, времени ровно до полуночи. А заодно я призвал этих лентяев оценить мое милосердие — я ведь вообще мог их разбудить, едва пробила полночь. Лентяи прониклись и вознесли хвалу мне и моему милосердию.
Когда осанна слишком затянулась, пришлось ласково попенять увлекшимся певцам, что часики тикают… Это соображение вкупе с парой воспитательных пинков подвигло моих верных соратников на активные действия. И это правильно, ибо еще немного, и я начал бы зверствовать! Ибо Бастилия мне до смерти надоела, даже учитывая, что я бессмертен. Я, в конце концов, Темный Лорд или где?! Мне полагается мир захватывать, маглов пытать, за Поттером охотиться. А я уже который месяц то в Азкабане загораю, то в Бастилии… совсем наоборот. Я же не д'Артаньян, между прочим, чтобы по Бастилиям от нечего делать рассиживаться. С подачи коварного Ришелье, читай, Малфоя. Вот кто у меня нынче враг номер один, куда там Поттеру! Ну, погоди, негодяй, вот откинусь с зоны, я тебе устрою Варфоломеевскую ночь длинных ножей! За мной не заржавеет, как говорили у нас в приюте!
А выбраться из камеры, между прочим, оказалось куда как непросто! Оно и понятно — стальные двери, тринадцать замков, стены толщиной в полметра, за дверью бдительная охрана… словом, никаких условий для цивилизованного побега! Пришлось вспомнить графа Монте-Кристо и… копать! Конечно, у нас не было ни лопаты, ни лома, ни даже кирки завалящей, про палочки я вообще молчу. Так что копать моим Пожирателям пришлось той самой алюминиевой ложкой, которую Малфой переделал в портключ, который перенес нас в Бастилию, которая к вечеру должна была быть взята! И потому — копали как миленькие, усердно и старательно. Пока ложка закономерно не сломалась. Оно и понятно, алюминий — мягкий металл, для таких трудовых свершений не предназначенный. Но в тот момент меня это интересовало меньше всего! Я так расстроился, что готов был застрелиться! Пусть даже из рогатки. Но у нас не только лопат, но и рогатки не было! Взяв себя в руки, я решил поработать головой. Заткнул переругивающихся Пожирателей, выясняющих, кто виноват, что ложка сломалась, и что теперь делать, сел в позу лотоса и впал в нирвану. Задумался, короче говоря.
Разумеется, я придумал, как быть, и четверти часа не минуло. Построил я своих архаровцев, велел рты пошире раскрыть и дружно, хором, прочувствованно и с максимальной громкостью орать букву А! И началось… Я же говорил, что я гений? Так еще раз повторю — я гений, вот так-то. Стоило нам хором истошно заорать, как тут же примчались охранники, лопоча на своем французском нечто невразумительное. Всегда задавался вопросом, отчего эти глупые иностранцы не могут говорить по-английски, как все нормальные люди? Дикари-с… Так или иначе, а дверь эти олухи открыли, нацелив на нас полдюжины палочек.
— Кескё се? — настороженно вопросил главный из лягушатников, подозрительно таращась на меня.
Страница 1 из 5
