Фандом: Гарри Поттер. Темный лорд — он везде Темный лорд. Даже во Франции. Даже в Бастилии. Даже в праздник, в конце концов! Кстати, о праздниках — вы, господа французы, ничегошеньки не понимаете в настоящих праздниках! Но это ненадолго, поверьте…
Добавить в моё избранное
17 мин, 27 сек 13089
А я что, я ничего, сделал вид, что совершенно ни при чем, когда Белла… Ах, Белла! Как артистично она упала на пол и завизжала! Какие изобразила корчи и судороги! Как прочувствованно рвала на себе волосы и билась головой о каменный пол! Я просто засмотрелся. Но быстро опомнился и трагически воззвал к французам, надеясь, что хоть кто-нибудь из них меня поймет:
— Что вы стоите, мерзавцы! Не видите, женщине плохо!
— Шерше ля фам! — тут же поддержал меня Лестрейндж, ломая руки, разрывая на себе мантию и старательно демонстрируя отчаяние преданного мужа при виде страданий любимой жены. Французишки, понятно, купились. Не знаю, правда, то ли страдания нашей Беллы их впечатлили до слез, то ли ее кружевные чулки. Так или иначе, а они дружно помчались ей на помощь, наивно полагая, что мы, все из себя благородные, их не тронем, чтобы случайно не пострадала дама. Как бы не так! Белла первая ухватила одного охранничка за уши и так завизжала, что бедолага даже оглох, а уж когда Руди врезал ему по загривку ножкой от табурета, еще и окосел. И мирно прилег рядом с Беллатрисой на пол в честно заслуженном обмороке. Его палочку Белла тут же присвоила, но после воспитательного подзатыльника с моей стороны с поклоном предложила добычу мне. Я, понятно, снизошел. До магловских чертей надоело ходить без палочки.
В общем, совсем скоро мы уже дружно шагали по коридорам Бастилии с чужими палочками наперевес и зверским выражением на лицах. Охранников оставили отдыхать в нашей камере, предусмотрительно заперев дверь, чтобы они не подняли шум раньше времени. И даже — проникнитесь нашей добротой и всепрощением! — ни одного не заавадили, проявив совершенно несвойственное нам милосердие. Скажу по секрету, нам просто было некогда, поскольку захват Бастилии следовало завершить до полуночи. Вот только выбраться из Бастилии оказалось гораздо труднее, чем мне казалось, даже когда мы уже не были заперты в камере. Это не тюрьма, а сущий лабиринт Минотавра! Безобразие. Я непременно буду жаловаться, как только решу, куда именно. Мы шатались по кругу больше часа, и чем все кончилось? Наше победоносное шествие по Бастилии было внезапно и вероломно остановлено запертой на четыре замка железной дверью! Ключи же, судя по всему, остались у охранников, запертых в нашей бывшей камере. А возвращаться — плохая примета, это знают все. Да и не факт, что мы сумели бы отыскать дорогу назад и не заблудиться при этом. Так что пришлось применить старое доброе Бомбардо!
Итогом моих действий стали две новости, как водится, хорошая и плохая. Хорошая заключалась в том, что дверь я таки выломал, причем вместе с косяками. А вот мои верные слуги, все как один, оглохли от взрыва, что как раз было очень плохо. Глухие слуги, будь они хоть трижды верными, никак не могут выполнять мои приказы с должным рвением и достаточным трепетом просто потому, что банально их не услышат! Это соображение заставило меня срочно переквалифицироваться из Темных Лордов в колдомедики и оказывать своим Пожирателям медицинскую помощь. Получилось, правда, не блестяще — у Беллы выросли рога, у Сивого на ушах шерсть пробиваться стала раньше полнолуния, Рудольфус начал косить на оба глаза, да и прочие как-то не выглядели психически здоровыми. Но зато слух вернулся ко всем, так что мою команду «Налево! Шагом марш!» они услышали и выполнили, как должно. Ну, почти — Петтигрю понесло направо, и он врезался в Мальсибера, за что и получил закономерную плюху. Я сделал вид, что не заметил. Оказалось, этому крысенышу умеренное количество тумаков только на пользу! Он так резво припустил вверх по лестнице, что и все остальные невольно прибавили шаг. И полчаса спустя мы выбрались наконец-то на первый надземный этаж, где из настоящей бойницы скудно сочился настоящий же свет! Мое грозное и напрочь контуженное воинство попадало от изнеможения прямо под этой проклятой бойницей, и никакие приказы, угрозы и воззвания не смогли заставить этих хиляков продолжить путь. Я даже круциатить никого не стал, ибо бесполезно, эти бесконечные лестницы кого угодно вымотают. Так что моим высочайшим решением был объявлен привал! Столько искренних и прочувствованных благодарностей я давно не слышал.
Отдохнув и отдышавшись, мы осознали, что хотим есть. Нет, не так — ЕСТЬ ХОТИМ! Жрать, грубо говоря, и никаких гвоздей! А кто, спрашивается, принесет нам нашу пайку, когда камера там, а мы уже здесь? Да они замаялись бы нас искать по этажам! Не хватало еще аукаться с персоналом Бастилии и отлавливать потеряшек с нашей едой. Эдак мы рисковали остаться голодными до самого ужина! Так что, пораскинув мозгами, я решил поискать кухню и прямо там пообедать, заодно служителям лишний раз посуду таскать не придется… Что-то я и впрямь неоправданно милосерден в последнее время, к чему бы это?
Кухню мы, конечно, нашли. По запаху, само собой. И я окончательно осознал, что французы совершенно ненормальные! Вот надо же было додуматься расположить пищеблок на шестом этаже! Под самой крышей, да.
— Что вы стоите, мерзавцы! Не видите, женщине плохо!
— Шерше ля фам! — тут же поддержал меня Лестрейндж, ломая руки, разрывая на себе мантию и старательно демонстрируя отчаяние преданного мужа при виде страданий любимой жены. Французишки, понятно, купились. Не знаю, правда, то ли страдания нашей Беллы их впечатлили до слез, то ли ее кружевные чулки. Так или иначе, а они дружно помчались ей на помощь, наивно полагая, что мы, все из себя благородные, их не тронем, чтобы случайно не пострадала дама. Как бы не так! Белла первая ухватила одного охранничка за уши и так завизжала, что бедолага даже оглох, а уж когда Руди врезал ему по загривку ножкой от табурета, еще и окосел. И мирно прилег рядом с Беллатрисой на пол в честно заслуженном обмороке. Его палочку Белла тут же присвоила, но после воспитательного подзатыльника с моей стороны с поклоном предложила добычу мне. Я, понятно, снизошел. До магловских чертей надоело ходить без палочки.
В общем, совсем скоро мы уже дружно шагали по коридорам Бастилии с чужими палочками наперевес и зверским выражением на лицах. Охранников оставили отдыхать в нашей камере, предусмотрительно заперев дверь, чтобы они не подняли шум раньше времени. И даже — проникнитесь нашей добротой и всепрощением! — ни одного не заавадили, проявив совершенно несвойственное нам милосердие. Скажу по секрету, нам просто было некогда, поскольку захват Бастилии следовало завершить до полуночи. Вот только выбраться из Бастилии оказалось гораздо труднее, чем мне казалось, даже когда мы уже не были заперты в камере. Это не тюрьма, а сущий лабиринт Минотавра! Безобразие. Я непременно буду жаловаться, как только решу, куда именно. Мы шатались по кругу больше часа, и чем все кончилось? Наше победоносное шествие по Бастилии было внезапно и вероломно остановлено запертой на четыре замка железной дверью! Ключи же, судя по всему, остались у охранников, запертых в нашей бывшей камере. А возвращаться — плохая примета, это знают все. Да и не факт, что мы сумели бы отыскать дорогу назад и не заблудиться при этом. Так что пришлось применить старое доброе Бомбардо!
Итогом моих действий стали две новости, как водится, хорошая и плохая. Хорошая заключалась в том, что дверь я таки выломал, причем вместе с косяками. А вот мои верные слуги, все как один, оглохли от взрыва, что как раз было очень плохо. Глухие слуги, будь они хоть трижды верными, никак не могут выполнять мои приказы с должным рвением и достаточным трепетом просто потому, что банально их не услышат! Это соображение заставило меня срочно переквалифицироваться из Темных Лордов в колдомедики и оказывать своим Пожирателям медицинскую помощь. Получилось, правда, не блестяще — у Беллы выросли рога, у Сивого на ушах шерсть пробиваться стала раньше полнолуния, Рудольфус начал косить на оба глаза, да и прочие как-то не выглядели психически здоровыми. Но зато слух вернулся ко всем, так что мою команду «Налево! Шагом марш!» они услышали и выполнили, как должно. Ну, почти — Петтигрю понесло направо, и он врезался в Мальсибера, за что и получил закономерную плюху. Я сделал вид, что не заметил. Оказалось, этому крысенышу умеренное количество тумаков только на пользу! Он так резво припустил вверх по лестнице, что и все остальные невольно прибавили шаг. И полчаса спустя мы выбрались наконец-то на первый надземный этаж, где из настоящей бойницы скудно сочился настоящий же свет! Мое грозное и напрочь контуженное воинство попадало от изнеможения прямо под этой проклятой бойницей, и никакие приказы, угрозы и воззвания не смогли заставить этих хиляков продолжить путь. Я даже круциатить никого не стал, ибо бесполезно, эти бесконечные лестницы кого угодно вымотают. Так что моим высочайшим решением был объявлен привал! Столько искренних и прочувствованных благодарностей я давно не слышал.
Отдохнув и отдышавшись, мы осознали, что хотим есть. Нет, не так — ЕСТЬ ХОТИМ! Жрать, грубо говоря, и никаких гвоздей! А кто, спрашивается, принесет нам нашу пайку, когда камера там, а мы уже здесь? Да они замаялись бы нас искать по этажам! Не хватало еще аукаться с персоналом Бастилии и отлавливать потеряшек с нашей едой. Эдак мы рисковали остаться голодными до самого ужина! Так что, пораскинув мозгами, я решил поискать кухню и прямо там пообедать, заодно служителям лишний раз посуду таскать не придется… Что-то я и впрямь неоправданно милосерден в последнее время, к чему бы это?
Кухню мы, конечно, нашли. По запаху, само собой. И я окончательно осознал, что французы совершенно ненормальные! Вот надо же было додуматься расположить пищеблок на шестом этаже! Под самой крышей, да.
Страница 2 из 5
