The Lost Time

Правда, теперь все завалено строительным мусором, но это уже ерунда, его убрать не так сложно.

Достаю белье и коробку с надувным матрасом и возвращаюсь в комнату, складываю это все на стул, сейчас еще за компрессором сбегаю.

— Слушай, раскладывай его, я сейчас насос принесу… — оборачиваюсь и вижу, что Кот заснул. Притулился на самом крае кровати, руку под голову подложил и дрыхнет. Ну и что мне теперь с ним делать? На пол спихивать?

— Костя, — зову я, поражаясь тому, как непривычно произносить это имя. Отвык, — просыпайся. — никакой реакции. Спит. — Бакаев! На экзамен опоздаешь! — вспомнив, как он бурно реагировал на подобные заявления во время учебы, говорю я. С тем же результатом. Только лицо приобретает какое-то совсем детское выражение. Он итак во сне кажется моложе, чем есть на самом деле, а сейчас вообще превратился в того парнишку, которого я знал раньше.

У него между бровями залегла морщинка. Раньше ее не было. И эти шрамы… Они смотрятся нереально на этой светлой коже, словно нарисованные криворуким художником.

Протягиваю руку и осторожно касаюсь одного из них. Костя никак не реагирует на мое прикосновение, видно сильно устал за день, раз отрубился, стоило ему прилечь. Провожу пальцем вдоль белой линии, слегка надавливая. Кожица в этом месте гладкая и нежная на ощупь, словно еще не зажила до конца, но, по опыту знаю, очень плотная.

Короткая прядь перечертила его высокий лоб. Машинально убираю ее за ухо. Блин… что я делаю… Это неправильно. Мы уже чужие друг для друга. Сейчас он проснется, не дай Бог, и устроит мне истерику.

Нет, хватит думать. Пора спать. Поднимаюсь с колен и подхожу к столу. Выключив комп, возвращаюсь к кровати. Ну и как мне спать? Он же с краю лежит. Делать нечего, приходится протискиваться к стенке.

Я долго лежу без сна, глядя в темноту и слушая его тихое размеренное дыхание. Боюсь лишний раз пошевелиться, чтобы не задеть Костю. Кровать-то у меня небольшая — для одного места хватает с лихвой, а вот для двоих уже тесновата. А он лежит совсем рядом…

Сон приходит незаметно. А утром меня будит дикий вопль.

Резко подскакиваю и ошалело оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, кто так орет. А орать тут может только один человек. Лежит на полу, дикими глазами смотрит под кровать и орет. Свешиваюсь вниз головой, чтобы понять, что так его напугало, и вижу прямо перед своим лицом… член… Моргаю раз, другой, надеясь, что это наваждение уйдет, но нет. В пыли лежит большой такой, толстый розовый резиновый член. Еще парочка — других оттенков и размеров — валяется чуть позади. Так же мне удается заметить розовые пушистые наручники, пару лент и какие-то непонятные длинные металлические спицы с загнутыми концами. И еще нечто, смутно напоминающее кляп, выглядывает из большой дыры в стенке ядовито-зеленой картонной коробки… С минуту я тупо смотрю на все это безобразие, а потом до меня доходит, кого стоит благодарить за это веселое утро.

— Брррронька… — рычу я, резко садясь на кровати. И тут же зажмуриваюсь — от резкого движения закружилась голова, и на мгновенье потемнело в глазах.

— Что это? — осипшим голосом спрашивает Кот.

— По всей видимости набор для садо-мазо… Хотя, кто его знает.

— Ты увлекаешься БДСМ? — шок в глазах. Ага, я бы тоже охренел от подобного озарения.

— Неа. Это не мое.

— А чье?

— Бронька подарила на днях, только я коробку не открывал, просто запнул под кровать. Видимо слишком сильно.

— Зачем она подарила тебе ЭТО?

— Ты это у нее спроси. По официальной версии она вроде как хочет нас помирить. — вытягиваюсь на постели и закладываю руки за голову.

— Что?

— Вот и я о том же. Мы не ссорились. Ты меня бросил, вот и все. Так что нам даже мириться не надо.

— Егор…

— Слушай, тебе же, наверное, в душ надо? Иди. А я пока завтрак разогрею. Скоро Серый вернется… Кстати, раз ты так удачно тут оказался, дашь интервью? А то Миша меня уже готов со всеми потрохами съесть. Хорошо?

— Э-э-э…

— Кость, вообще-то я в ваш офис уже как к себе домой хожу. Пропишусь там скоро, а у тебя все никак не хватает времени дать бедному журналисту небольшое интервью. Ну так что? Я достаточно громко взываю к твоей совести?

— Да…

— Ну, вот и отлично. — встаю и нашариваю тапки. — Давай иди в душ, а потом появятся другие претенденты.

Да я трус. Но я не хочу ничего слышать.

Завтрак проходит в молчании. Костя сидит хмурый и лениво гоняет по тарелке вареник с картошкой. Я уже успел расправиться со своей порцией, а он все еще этот несчастный вареник ковыряет.

— Слушай, не хочешь — не ешь, но не надо над ним так изощренно издеваться. — бормочу я, разглядывая эту печальную картину.

— Что? — Костя, кажется, только что выпал из каких-то своих мыслей.

— Ты чего с едой играешься?