Фандом: Ориджиналы. Шесть лет спустя. У героев новая жизнь, новые увлечения, новая работа, новая любовь… Любовь ли? Может еще не поздно вернуть былые чувства? А вот это им и предстоит узнать.
Добавить в моё избранное
231 мин, 36 сек 17277
Но ему, как патологически честному человеку, тяжело обманывать собственного сына… Сестрица моя упертая… Капец просто.
Нет, сегодня же поеду ей мозги вправлять. Мне такое положение вещей крайне не нравится, и я полностью поддерживаю Лешу. Доносчиком быть не хочу, пусть сама расскажет.
Пожимаю Леше руку на прощание и закрываю за ними дверь.
За спиной тут же раздается какой-то странный звук, оборачиваюсь и натыкаюсь на внимательный взгляд Сереги.
— Чего? — возмущаюсь я.
— Да нет, ничего. — тушуется он. Но тут же добавляет. — Молодец.
— А что, считаешь, что я должен был его на улицу выгнать?!
— Все нормально. — Серый уходит в комнату.
— Что такого?!
— Ничего-ничего…
Вот и поговорили.
— Лор, а тебе не кажется, что ты поступаешь непорядочно? — спрашиваю я в лоб.
— По отношению к кому? Ты о чем вообще? — сестра недоуменно хлопает глазами.
— К Косте, к кому же еще. Он уже неделю как в городе, а ты ему так про Верочку ничего не рассказала.
— Егор, сколько раз тебе повторять, — вскидывается сестра, — Вера — моя дочь, выносить и родить ее было только моим решением.
— А, значит, Верку тебе ветром надуло, да? Или скажешь, что не он тебя трахнул?
— Не смей со мной разговаривать в таком тоне! — повышает она голос, да так, что весь двор на нас оборачивается. — Я не собираюсь ему о ней рассказывать.
— А о Коте ты подумала? Или о муже своем? Один ничего не знает, а другой должен глаза отводить, когда Костя с таким восторгом начинает говорить про свою «сестру»! О Леше хотя бы позаботься, он же любит тебя, дура! Он женился на тебе, прекрасно зная, от кого ты залетела. И Верку он обожает, растит ее как дочку родную.
— Она ему и так родная.
— Ага, только внучка. Незначительная поправочка, не так ли?
— Егор, задолбал! Честно! — ее голос начинает дрожать. — Вот зачем ему об этом рассказывать? Мне не нужны алименты. Пусть лучше думает, что Верочка… И вообще, ты о ребенке моем подумал? Представляешь, какого ей будет узнать, что ее любимый папа и не папа вовсе, а очень даже дедушка?!
— Да лучше пусть сейчас узнает, чем потом! Возраст у нее пока такой, она это примет, потому что мама так сказала и все. А потом вопросы пойдут из цикла: «Мамочка, значит, ты меня не любишь?». Тебе сейчас надо показать дочке, что ты ее обожаешь, и то что вы с отцом ее не планировали, никак не влияет на твои чувства к ней.
— Я, вообще-то, так и делаю!
— Где? Не вижу! Пока Верка в садике, ты ее не видишь, она возвращается — ты отправляешь ее играть, а сама садишься ваять свою гейскую херню. Сейчас же ты вообще второго ждешь и не вылазишь из больницы. Когда ты матерью нормальной-то станешь?
— Ты рассказы мои не трогай. Сам педик, а еще что-то мне говорить смеешь. А своего ребенка я сама разберусь как воспитывать.
— Ну ты и сука, сестренка, — вырывается у меня. — Значит сама меня всеми руками и ногами пихала Косте в постель, потом всячески поощряла отношения с Мишей, а теперь еще что-то говоришь про мою ориентацию? Да у тебя уже бзик на этой почве. Чему ты детей научишь?!
— Иди ты знаешь куда?! — кричит Лора и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, уходит со двора в здание.
Черт… И ведь хотел просто поговорить… Почему каждый наш разговор на эту тему заканчивается скандалом?
Да мне Лешу жалко, видно же, что человек страдает. А Лора, блин, дура. Блондинка… Так, все, забыли… Нужно успокоиться и ехать домой статью дописывать, а то скоро срок сдачи номера подойдет, а у меня рубрика еще не готова.
Константин
Честно говоря, совсем не хотелось переться на эту встречу, но пришлось. Вот теперь приходится сидеть и слушать тот сладкий бред, что Брент несет перед инвесторами. Он так перед ними растекается, что впору блюдечко подставлять. Я предпочитаю более сухой стиль общения, поэтому он меня к таким важным переговорам не подпускает. Отшучивается, что я своей серьезностью всех спонсоров распугаю.
Наконец этот нудный ужин подходит к концу, правда, времени уже десять вечера и ехать к отцу сейчас уже смысла нет. Лучше завтра. Поэтому я отсылаю ему сообщение с извинениями, и мы отправляемся в номер Брента.
— Выглядишь уставшим, — говорит друг, закрывая дверь.
— Чувствую себя не лучше. Выпивкой угостишь?
— Угощу. — Брент достает из мини-бара бутылку виски и, наполнив бокалы примерно на треть, один протягивает мне. — Стен, скажи, а почему я до тебя вчера дозвониться не смог? Ты мне так и не дал ответа.
— Глупейшая ситуация получилась, — признаюсь я, устраиваясь в удобном кресле. — Вышел покурить, а балконная дверь захлопнулась. Пришлось стучаться к Егору.
— Куда стучаться? — не понимает друг.
— В окно.
Нет, сегодня же поеду ей мозги вправлять. Мне такое положение вещей крайне не нравится, и я полностью поддерживаю Лешу. Доносчиком быть не хочу, пусть сама расскажет.
Пожимаю Леше руку на прощание и закрываю за ними дверь.
За спиной тут же раздается какой-то странный звук, оборачиваюсь и натыкаюсь на внимательный взгляд Сереги.
— Чего? — возмущаюсь я.
— Да нет, ничего. — тушуется он. Но тут же добавляет. — Молодец.
— А что, считаешь, что я должен был его на улицу выгнать?!
— Все нормально. — Серый уходит в комнату.
— Что такого?!
— Ничего-ничего…
Вот и поговорили.
— Лор, а тебе не кажется, что ты поступаешь непорядочно? — спрашиваю я в лоб.
— По отношению к кому? Ты о чем вообще? — сестра недоуменно хлопает глазами.
— К Косте, к кому же еще. Он уже неделю как в городе, а ты ему так про Верочку ничего не рассказала.
— Егор, сколько раз тебе повторять, — вскидывается сестра, — Вера — моя дочь, выносить и родить ее было только моим решением.
— А, значит, Верку тебе ветром надуло, да? Или скажешь, что не он тебя трахнул?
— Не смей со мной разговаривать в таком тоне! — повышает она голос, да так, что весь двор на нас оборачивается. — Я не собираюсь ему о ней рассказывать.
— А о Коте ты подумала? Или о муже своем? Один ничего не знает, а другой должен глаза отводить, когда Костя с таким восторгом начинает говорить про свою «сестру»! О Леше хотя бы позаботься, он же любит тебя, дура! Он женился на тебе, прекрасно зная, от кого ты залетела. И Верку он обожает, растит ее как дочку родную.
— Она ему и так родная.
— Ага, только внучка. Незначительная поправочка, не так ли?
— Егор, задолбал! Честно! — ее голос начинает дрожать. — Вот зачем ему об этом рассказывать? Мне не нужны алименты. Пусть лучше думает, что Верочка… И вообще, ты о ребенке моем подумал? Представляешь, какого ей будет узнать, что ее любимый папа и не папа вовсе, а очень даже дедушка?!
— Да лучше пусть сейчас узнает, чем потом! Возраст у нее пока такой, она это примет, потому что мама так сказала и все. А потом вопросы пойдут из цикла: «Мамочка, значит, ты меня не любишь?». Тебе сейчас надо показать дочке, что ты ее обожаешь, и то что вы с отцом ее не планировали, никак не влияет на твои чувства к ней.
— Я, вообще-то, так и делаю!
— Где? Не вижу! Пока Верка в садике, ты ее не видишь, она возвращается — ты отправляешь ее играть, а сама садишься ваять свою гейскую херню. Сейчас же ты вообще второго ждешь и не вылазишь из больницы. Когда ты матерью нормальной-то станешь?
— Ты рассказы мои не трогай. Сам педик, а еще что-то мне говорить смеешь. А своего ребенка я сама разберусь как воспитывать.
— Ну ты и сука, сестренка, — вырывается у меня. — Значит сама меня всеми руками и ногами пихала Косте в постель, потом всячески поощряла отношения с Мишей, а теперь еще что-то говоришь про мою ориентацию? Да у тебя уже бзик на этой почве. Чему ты детей научишь?!
— Иди ты знаешь куда?! — кричит Лора и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, уходит со двора в здание.
Черт… И ведь хотел просто поговорить… Почему каждый наш разговор на эту тему заканчивается скандалом?
Да мне Лешу жалко, видно же, что человек страдает. А Лора, блин, дура. Блондинка… Так, все, забыли… Нужно успокоиться и ехать домой статью дописывать, а то скоро срок сдачи номера подойдет, а у меня рубрика еще не готова.
Константин
Честно говоря, совсем не хотелось переться на эту встречу, но пришлось. Вот теперь приходится сидеть и слушать тот сладкий бред, что Брент несет перед инвесторами. Он так перед ними растекается, что впору блюдечко подставлять. Я предпочитаю более сухой стиль общения, поэтому он меня к таким важным переговорам не подпускает. Отшучивается, что я своей серьезностью всех спонсоров распугаю.
Наконец этот нудный ужин подходит к концу, правда, времени уже десять вечера и ехать к отцу сейчас уже смысла нет. Лучше завтра. Поэтому я отсылаю ему сообщение с извинениями, и мы отправляемся в номер Брента.
— Выглядишь уставшим, — говорит друг, закрывая дверь.
— Чувствую себя не лучше. Выпивкой угостишь?
— Угощу. — Брент достает из мини-бара бутылку виски и, наполнив бокалы примерно на треть, один протягивает мне. — Стен, скажи, а почему я до тебя вчера дозвониться не смог? Ты мне так и не дал ответа.
— Глупейшая ситуация получилась, — признаюсь я, устраиваясь в удобном кресле. — Вышел покурить, а балконная дверь захлопнулась. Пришлось стучаться к Егору.
— Куда стучаться? — не понимает друг.
— В окно.
Страница 18 из 63
