Фандом: Ориджиналы. Шесть лет спустя. У героев новая жизнь, новые увлечения, новая работа, новая любовь… Любовь ли? Может еще не поздно вернуть былые чувства? А вот это им и предстоит узнать.
Добавить в моё избранное
231 мин, 36 сек 17282
Точнее, не так, просто стало ясно, что еще немного — и канонная сцена «лицом в салате» будет сыграна безупречно. Начинало подташнивать от выпивки и громкой музыки.
Лорка сдалась одной из первых — в двенадцать ее увел Алексей, осторожно придерживая за плечи. Появилась и исчезла в пьяном угаре мысль, что она рано расслабилась, не надо было так перенапрягаться. Потом в течение нескольких часов гости веселой вереницей потянулись спать.
Костя уже начал клевать носом, его голова все ниже и ниже склонялась на грудь, и он опасно заваливался на бок, но потом, придя в себя, вскидывался и садился прямо, а через пару минут ве повторялось. Понаблюдав за этим представлением некоторое время, я вздыхаю и, пихнув его в плечо, говорю:
— Подъем. Пойдем в комнату, — он вздрагивает и просыпается.
— Уже?
— Ага… А то ты сейчас прямо тут заснешь.
— Я не… — он с трудом подавляет зевок. — Я не хочу спать. Просто устал.
— Ну да. Поднимайся, — я, прихватив со стола почти полную бутылку, подталкиваю Костю в сторону лестницы.
— А это зачем?
— Пусть будет.
Мы поднимаемся на второй этаж и проходим в нашу… блин, рельно, в нашу… комнату. Как только я вижу кровать, то понимаю насколько устал. Поэтому сгружаю мартини на тумбочку и со счастливым стоном валюсь на постель.
Кот как-то странно смотрит на меня, застряв в дверях. Долго стоит и не отрывает взгляда. Брови нахмурены, словно он логарифмические уравнения в уме решает.
— Эй! Ты чего? — спрашиваю я, приподнимаясь на локтях. И тут он, наконец, отмирает и идет почему-то ко мне. Целеутсремленно так, даже как-то жутко становится. Он залезает на кровать, опираясь коленями на матрас — одно как раз приходится между моих ног. — Кот… — не слушает. Дурной взгляд мечется, а из приоткрытых влажных губ вырывается горячее дыхание. Они быстро пересыхают, и тогда он проводит по ним языком, облизываясь. Получается так развратно… Он уже совсем близко, и мне жарко…
— Я тебя сейчас поцелую, — выдает Бакаев. Озвучить решил? Ну-ну, удачи.
— Ну, давай, — хочется добаивть что-то вроде «рискни здоровьем», но я сдерживаюсь. В голове прочно засела мысль: «А почему бы и нет?» — я его сейчас хочу, он меня тоже. Не все же мне по Мише убиваться. Жизнь продолжается, господа!
Он нервно сглатывает и тянется вперед, навстречу мне. И не скажу, что это он меня поцеловал, сокрее, наши губы столкнулись где-то посередине.
Блин, мне от его прикосновений срывает крышу, и в голове остается одно единственное «Хочу!».
Я притягиваю его к себе, переворачиваю на спину, придавливая своим весом к матрасу. Костя вздрагивает, пытается отстраниться, но потом то ли усталость, то ли алкоголь берут верх, и он заметно расслабляется.
А еще Кот ужасно целуется, что странно — раньше он был не таким — секс-машина, наверное, правильное определение. А сейчас… Он словно забыл как это делается — движения робкие, неумелые, будто я девственника целую. Но, блин, это так классно…
Я задираю его рубашку чуть ли не до горла и начинаю жадно гладить руками грудь, ощущая каждую выпуклость и впадинку, каждое ребрышко… Его соски сжимаются как от холода, стоит только мне дотронуться до одного из них. Костя громко и рвано дышит, с трудом сдерживая стоны.
Бедром я чувствую, что он возбужден. Но как же это приятно — ощущать твердый горячий член любовника, зная, что именно ты смог довести его до такого состояния.
Отрываюсь наконец от его губ и переключаюсь на великолепный торс, одновременно ладонями мну ягодицы, просунув руки ему в штаны.
— Нет! — кричит Костя, пытаясь оттолкнуть меня. — Нет! — и уже на выдохе тихо. — Не надо…
— Тшшшш… Я не сделаю тебе ничего… — бормочу я, пытаясь расстегнуть одной рукой пряжку ремня.
— Пожалйста, прекрати! — он практически плачет.
— Тихо… — обнимаю его. — Успокойся, я ничего уже не делаю… Кот. Костя, ты меня слышишь?
— Слышу, — отвечает он слабым голосом. — Извини…
— Ничего страшного. Все хорошо, — целую его в макушку. Что же делать, собственный стояк уже болит…
— Егор, я хочу тебя… Позволишь? — его рука робко касается там…
— Кость, может не надо?
— Надо. Я хочу, — и лезет своими лапками расстегивать мои брюки.
— А не струсишь?
— Нет, — упрямо качает головой.
Ощущать его руки там непривычно, но в то же время очень приятно. Не могу удержаться, поэтому запускаю пальцы ему в волосы и целую.
Мне не требуется много времени, чтобы кончить, поэтому я вскоре со стоном падаю на подушку, чувствуя, как горячее семя брызжет на живот.
Когда я прихожу в себя, то замечаю, что Кот сидит и смотрит на свою испачканую руку.
— Иди сюда, — шепчу я, распахивая руки для обьятия.
— Егор…
— Кость, я не сделаю тебе больно. Веришь?
Лорка сдалась одной из первых — в двенадцать ее увел Алексей, осторожно придерживая за плечи. Появилась и исчезла в пьяном угаре мысль, что она рано расслабилась, не надо было так перенапрягаться. Потом в течение нескольких часов гости веселой вереницей потянулись спать.
Костя уже начал клевать носом, его голова все ниже и ниже склонялась на грудь, и он опасно заваливался на бок, но потом, придя в себя, вскидывался и садился прямо, а через пару минут ве повторялось. Понаблюдав за этим представлением некоторое время, я вздыхаю и, пихнув его в плечо, говорю:
— Подъем. Пойдем в комнату, — он вздрагивает и просыпается.
— Уже?
— Ага… А то ты сейчас прямо тут заснешь.
— Я не… — он с трудом подавляет зевок. — Я не хочу спать. Просто устал.
— Ну да. Поднимайся, — я, прихватив со стола почти полную бутылку, подталкиваю Костю в сторону лестницы.
— А это зачем?
— Пусть будет.
Мы поднимаемся на второй этаж и проходим в нашу… блин, рельно, в нашу… комнату. Как только я вижу кровать, то понимаю насколько устал. Поэтому сгружаю мартини на тумбочку и со счастливым стоном валюсь на постель.
Кот как-то странно смотрит на меня, застряв в дверях. Долго стоит и не отрывает взгляда. Брови нахмурены, словно он логарифмические уравнения в уме решает.
— Эй! Ты чего? — спрашиваю я, приподнимаясь на локтях. И тут он, наконец, отмирает и идет почему-то ко мне. Целеутсремленно так, даже как-то жутко становится. Он залезает на кровать, опираясь коленями на матрас — одно как раз приходится между моих ног. — Кот… — не слушает. Дурной взгляд мечется, а из приоткрытых влажных губ вырывается горячее дыхание. Они быстро пересыхают, и тогда он проводит по ним языком, облизываясь. Получается так развратно… Он уже совсем близко, и мне жарко…
— Я тебя сейчас поцелую, — выдает Бакаев. Озвучить решил? Ну-ну, удачи.
— Ну, давай, — хочется добаивть что-то вроде «рискни здоровьем», но я сдерживаюсь. В голове прочно засела мысль: «А почему бы и нет?» — я его сейчас хочу, он меня тоже. Не все же мне по Мише убиваться. Жизнь продолжается, господа!
Он нервно сглатывает и тянется вперед, навстречу мне. И не скажу, что это он меня поцеловал, сокрее, наши губы столкнулись где-то посередине.
Блин, мне от его прикосновений срывает крышу, и в голове остается одно единственное «Хочу!».
Я притягиваю его к себе, переворачиваю на спину, придавливая своим весом к матрасу. Костя вздрагивает, пытается отстраниться, но потом то ли усталость, то ли алкоголь берут верх, и он заметно расслабляется.
А еще Кот ужасно целуется, что странно — раньше он был не таким — секс-машина, наверное, правильное определение. А сейчас… Он словно забыл как это делается — движения робкие, неумелые, будто я девственника целую. Но, блин, это так классно…
Я задираю его рубашку чуть ли не до горла и начинаю жадно гладить руками грудь, ощущая каждую выпуклость и впадинку, каждое ребрышко… Его соски сжимаются как от холода, стоит только мне дотронуться до одного из них. Костя громко и рвано дышит, с трудом сдерживая стоны.
Бедром я чувствую, что он возбужден. Но как же это приятно — ощущать твердый горячий член любовника, зная, что именно ты смог довести его до такого состояния.
Отрываюсь наконец от его губ и переключаюсь на великолепный торс, одновременно ладонями мну ягодицы, просунув руки ему в штаны.
— Нет! — кричит Костя, пытаясь оттолкнуть меня. — Нет! — и уже на выдохе тихо. — Не надо…
— Тшшшш… Я не сделаю тебе ничего… — бормочу я, пытаясь расстегнуть одной рукой пряжку ремня.
— Пожалйста, прекрати! — он практически плачет.
— Тихо… — обнимаю его. — Успокойся, я ничего уже не делаю… Кот. Костя, ты меня слышишь?
— Слышу, — отвечает он слабым голосом. — Извини…
— Ничего страшного. Все хорошо, — целую его в макушку. Что же делать, собственный стояк уже болит…
— Егор, я хочу тебя… Позволишь? — его рука робко касается там…
— Кость, может не надо?
— Надо. Я хочу, — и лезет своими лапками расстегивать мои брюки.
— А не струсишь?
— Нет, — упрямо качает головой.
Ощущать его руки там непривычно, но в то же время очень приятно. Не могу удержаться, поэтому запускаю пальцы ему в волосы и целую.
Мне не требуется много времени, чтобы кончить, поэтому я вскоре со стоном падаю на подушку, чувствуя, как горячее семя брызжет на живот.
Когда я прихожу в себя, то замечаю, что Кот сидит и смотрит на свою испачканую руку.
— Иди сюда, — шепчу я, распахивая руки для обьятия.
— Егор…
— Кость, я не сделаю тебе больно. Веришь?
Страница 23 из 63
