The Lost Time

Это видно во взгляде, осанке, походке. Они проходят мимо нас и усаживаются за соседний столик. Я даже могу краем уха слышать их разговор. И тут я понимаю, что мужчина, сначала показавшийся смутно знакомым, на самом деле — Михаил Ольхов. На меня словно опрокинули кастрюлю с кипятком. А хуже всего становится после того, как женщина, видимо это и есть его невеста, обращаясь к Михаилу, говорит:

— Все еще не передумал? Разве ты сможешь оставить своего птенчика? — я сижу к ним спиной, но чувствую, как она улыбается.

— Он не мой, — говорит Михаил. — Переживет.

Вот она, хваленая преданность. Мне интересно, я их правильно понял? Хотя как тут можно иначе судить? Надеюсь, что Егор после этой свадьбы придет в себя. А то сейчас его нервы все же неплохо так сдают. Но осталось всего два дня, а потом все будет кончено.

Как назло, Михаил замечает Брента и, извинившись перед своей спутницей, подходит к нам поздороваться. Друг радостно пожимает ему руку и представляет меня, как Стена Беккета.

— Рад познакомится с вами лично, — Михаил улыбается, по его глазам я вижу, что остаться инкогнито мне не удалось.

— Взаимно, — а что я еще могу сказать? Нет, этикет-прежде всего.

— Мистер Беккет, мог бы я с вами обсудить некоторые детали, касающиеся нашего сотрудничества? — бля. А вот это не очень хорошо.

— Безусловно. Мы как раз закончили, — я поднимаюсь. — Вы не против того, чтобы выйти на улицу покурить?

— Только за, — а он владеет собой даже слишком хорошо. Я почти поверил в его искреннюю радость от встречи со мной. Он говорит пару фраз своей девушке, из обрывков разговоров я убеждаюсь, что это именно Инна — его невеста. Мы выходим из ресторана и заворачиваем под арку, где стоят пепельницы.

— Что вы хотели со мной обсудить? — говорю я на английском.

— Я правильно понял, что раньше вы встречались с Егором? -отвечает он на родном языке. Ну что ж я точно раскрыт.

— Да, — спокойно говорю я.

— Как вы познакомились? — это что допрос?

— Учились вместе. Почему вас это интересует?

— А потом ты уехал, — игнорируя последнюю фразу, говорит Михаил.

— Какое сейчас это имеет значение? — вот мне интересно чего он хочет добиться? Знает наверняка, что даже если мы сейчас подеремся, я не стану разрывать контракт. Во-первых, не выгодно, а во-вторых, уже проделана большая часть работы и я не хочу подставлять Егора.

— Скажи, зачем ты вернулся?

— Это допрос? Я не обязан вам отвечать, потому что взамен потребую объяснений у вас, — обожаю эту игру. Обмениваться оскорблениями, сохраняя на лице улыбку — это всегда так увлекательно.

— Мои объяснения не потребуются. Наши отношения с Гором, — меня аж передергивает, когда Михаил называет его этой кличкой, — изначально строились не на любви.

— Тогда какое право вы имеете требовать ответов от меня?

— Потому что я беспокоюсь о его благополучии. Так что не думаю, что вам стоит так тесно общаться. Ты его уже один раз бросил, хочешь еще раз провернуть этот трюк? Поиграться и выкинуть? — о, а вот это уже почти манифест.

— А вам не кажется, что решив жениться, вы потеряли всякое право лезть как в его, так и в мою жизнь? — отвечаю я, поражаясь собственному спокойствию. Словно я уже победил. — Думаю, вам стоит разобраться со своими отношениями.

— Да что ты себе…

— Тоже самое, что и вы себе, — улыбка становится шире. -Если вы еще не забыли, мы с вами сотрудничаем. Так что давайте соблюдать субординацию, — разворачиваюсь, чтобы вернуться в ресторан. — До встречи.

— Бизнес — прежде всего. Надеюсь, вам понравится на свадьбе, — я выиграл. Адреналин бурлит в крови и, я чувствую, что мне срочно надо присесть.

— Несомненно, — выхожу к проспекту и прислоняюсь к стене. Все, теперь можно выдохнуть.

Подхожу к своей машине и щелкаю брелоком сигнализации. Возвращаться обратно не хочется. Брент сам разберется и согласует детали. Звоню ему и говорю, что не вернусь уже сегодня. Как я и думал, он не против. Слышу за спиной шаги и даже знаю, кому они принадлежат. Ну конечно, там ведь его невеста ждет. Естественно, что он ее не бросит. Достаю сигареты и закуриваю, пытаясь таким образом успокоить клокочущее в душе негодование. И ведь самое противное в том, что с этим человеком мне еще дела вести, а Егор с ним вообще работает.

Из кармана доносится тихое бренчание, прикладываю трубку к уху даже не глядя, кто звонит:

— Беккет, — говорю я, по привычке, выработанной годами.

— Слышь ты, предприниматель недобитый, — слышится из динамика веселый голос, ты куда свалил? А кто ремонт делать будет?

— Привет, — улыбаюсь уголками губ. — Я был на встрече.

— Она закончилась? — интересуется Егор.

— Да, только что.

— Ну, так тащи свою задницу сюда, у нас много работы, — командует он, и я смеюсь.