Фандом: Ориджиналы. Шесть лет спустя. У героев новая жизнь, новые увлечения, новая работа, новая любовь… Любовь ли? Может еще не поздно вернуть былые чувства? А вот это им и предстоит узнать.
Добавить в моё избранное
231 мин, 36 сек 17313
Неужели ему настолько все равно? Или он решил заменить Михаила, поэтому и продолжает эти странные отношения со мной? Ненавижу чувствовать себя использованным. И ведь понимаю, что, по сути все совсем не так, но ничего поделать с собой не могу. Все-таки в глубине души я очень не уверенный в себе человек. Постоянно жду от других людей подвоха, удара в спину. Надо что-то уже с этим делать, потому что так дальше продолжаться не может — либо в конечном итоге сойду с ума, либо растеряю всех друзей из-за своей паранойи.
На полпути меня тормозит гаишник. Матеря его про себя последними словами, останавливаю машину и опускаю стекло. Инспектор представляется и спрашивает, почему в салоне пахнет алкоголем. Приходится долго ему объяснять, что я везу пьяного друга с банкета. И нет, я сам не пил. А на каком основании меня заставляют подышать в трубочку. Да, я знаю правила, а вот знает ли их инспектор? Может ли он на взгляд определить пил ли я? Где запах алкоголя изо рта? Жвачку я не жевал, другими маскирующими средствами не пользовался. Походка у меня ровная, с координацией все в порядке и речь внятная. Какие претензии? То ли я оказался очень уж убедительным, то ли инспектор ленивым, но покивав на мои аргументы, он ограничился лишь проверкой документов и, послав нас к черту, отпустил. Посмеиваясь, я возвращаюсь в машину.
Остальной путь проходит без происшествий. Правда приходится приложить усилия, чтобы привести Егора в чувство. Он все никак не хочет просыпаться. Отпихивается, что-то ворчит себе под нос, но упорно не открывает глаза. Я уже почти все перепробовал: и звал, и пытался растолкать, и даже пару раз ущипнул. Ноль реакции. Остается еще один способ, но вот на улице его использовать как-то стремно. Правда уже вечер, но соседка с верхнего этажа, постоянно бегает туда-сюда по двору и как-то уж больно неприязненно косится в нашу сторону. Вот спрашивается: что тебе надо? Помогаешь сыну-инвалиду, так помогай, мы-то тут при чем? Странная женщина.
Кое-как удается привести Егора в сознание, правда он, даже оказавшись на ногах, тут же пытается снова заснуть. Приходится то и дело его заново будить. Как это утомляет. Я, конечно, все понимаю, но зачем же так напиваться? Или у него уже принцип такой — пить пока можно, а потом будь что будет? Добравшись, наконец, до квартиры, я одной рукой придерживаю его, а другой пытаюсь извлечь из кармана ключи. Сделать это удается не с первой попытки. Открыв дверь, я сгружаю свою ношу на пуфик в коридоре. Теперь можно и отдышаться. Оказавшись дома, он благополучно пытается снова заснуть, но я все же оказываюсь быстрее.
— Ну уж нет, ты сначала до кровати дойди, а потом делай все что душе угодно, — бормочу я, подталкивая этого оболтуса в сторону спальни. Он что-то невнятно бормочет, пытаясь отпихнуть меня, но все попытки терпят фиаско. С грехом пополам мы добираемся до постели и я, со вздохом облегчения, отпускаю его. Сейчас, дух только переведу, и надо будет его раздеть.
Иду на кухню и ставлю чайник. За то короткое время, что я тут ночую, уже успел выучить, что где лежит. Как же я устал. Сейчас бы принять горячую ванну и лечь в постель с книжкой. Но что-то мне подсказывает, что мои мечты сбудутся еще не скоро. Словно в подтверждение, из спальни доносится какой-то шум. С сожалением вернув чайник на подставку, спешу на помощь этому пьянице.
Ну конечно, кто бы сомневался. Егор попытался встать, запутался в покрывале и ласточкой слетел с кровати на пол. Сейчас лежит на ковре и красочно, со вкусом матерится. Ну что с ним делать. Присаживаюсь рядом на корточки.
— И куда это ты собрался?
— Хотел к тебе прийти, — пыхтит он, поднимаясь. Понятно, значит, уже трезвеет, язык уже не заплетается, а ноги все еще ватные. Это хорошо.
— Поздравляю, у тебя почти получилось, — помогаю ему встать. — Вот скажи мне, дорогой друг, какого хера ты так нажрался?
— Да бесят меня они. Оба причем. Устроили фарс, а все должны играть по их правилам. Ненавижу лицемерить.
— Ну и поэтому ты решил просто отключиться, чтобы в это не участвовать?
— Типа того. Ой! — Егор спотыкается, и мы оба валимся на кровать. И получается так, что он оказывается подо мной. Близко. Слишком близко.
Эти ощущения так просто не передать словами. Этот долгий взгляд, прерывистое тяжелое дыхание. Невозможность и в то же время безумное желание коснуться друг друга. Чудовищное напряжение… И словно какая-то преграда между нами. Ячувствую как отчаянно стучит его сердце. У меня в горле застрял ком, который мешает говорить — да и что сейчас скажешь? Из этой ситуации есть всего два выхода: отстраниться или погрузиться в пучину страсти. И я не знаю, какой из них правильный. Егор все еще пьян и не контролирует себя, а что если утром он пожалеет о том, что произошло? Наверное, все же стоит выбрать первый вариант… Но мне не оставляют выбора. Егор обвивает руками мою шею, притягивая ближе, и целует. Словно душу из меня вынуть пытается.
На полпути меня тормозит гаишник. Матеря его про себя последними словами, останавливаю машину и опускаю стекло. Инспектор представляется и спрашивает, почему в салоне пахнет алкоголем. Приходится долго ему объяснять, что я везу пьяного друга с банкета. И нет, я сам не пил. А на каком основании меня заставляют подышать в трубочку. Да, я знаю правила, а вот знает ли их инспектор? Может ли он на взгляд определить пил ли я? Где запах алкоголя изо рта? Жвачку я не жевал, другими маскирующими средствами не пользовался. Походка у меня ровная, с координацией все в порядке и речь внятная. Какие претензии? То ли я оказался очень уж убедительным, то ли инспектор ленивым, но покивав на мои аргументы, он ограничился лишь проверкой документов и, послав нас к черту, отпустил. Посмеиваясь, я возвращаюсь в машину.
Остальной путь проходит без происшествий. Правда приходится приложить усилия, чтобы привести Егора в чувство. Он все никак не хочет просыпаться. Отпихивается, что-то ворчит себе под нос, но упорно не открывает глаза. Я уже почти все перепробовал: и звал, и пытался растолкать, и даже пару раз ущипнул. Ноль реакции. Остается еще один способ, но вот на улице его использовать как-то стремно. Правда уже вечер, но соседка с верхнего этажа, постоянно бегает туда-сюда по двору и как-то уж больно неприязненно косится в нашу сторону. Вот спрашивается: что тебе надо? Помогаешь сыну-инвалиду, так помогай, мы-то тут при чем? Странная женщина.
Кое-как удается привести Егора в сознание, правда он, даже оказавшись на ногах, тут же пытается снова заснуть. Приходится то и дело его заново будить. Как это утомляет. Я, конечно, все понимаю, но зачем же так напиваться? Или у него уже принцип такой — пить пока можно, а потом будь что будет? Добравшись, наконец, до квартиры, я одной рукой придерживаю его, а другой пытаюсь извлечь из кармана ключи. Сделать это удается не с первой попытки. Открыв дверь, я сгружаю свою ношу на пуфик в коридоре. Теперь можно и отдышаться. Оказавшись дома, он благополучно пытается снова заснуть, но я все же оказываюсь быстрее.
— Ну уж нет, ты сначала до кровати дойди, а потом делай все что душе угодно, — бормочу я, подталкивая этого оболтуса в сторону спальни. Он что-то невнятно бормочет, пытаясь отпихнуть меня, но все попытки терпят фиаско. С грехом пополам мы добираемся до постели и я, со вздохом облегчения, отпускаю его. Сейчас, дух только переведу, и надо будет его раздеть.
Иду на кухню и ставлю чайник. За то короткое время, что я тут ночую, уже успел выучить, что где лежит. Как же я устал. Сейчас бы принять горячую ванну и лечь в постель с книжкой. Но что-то мне подсказывает, что мои мечты сбудутся еще не скоро. Словно в подтверждение, из спальни доносится какой-то шум. С сожалением вернув чайник на подставку, спешу на помощь этому пьянице.
Ну конечно, кто бы сомневался. Егор попытался встать, запутался в покрывале и ласточкой слетел с кровати на пол. Сейчас лежит на ковре и красочно, со вкусом матерится. Ну что с ним делать. Присаживаюсь рядом на корточки.
— И куда это ты собрался?
— Хотел к тебе прийти, — пыхтит он, поднимаясь. Понятно, значит, уже трезвеет, язык уже не заплетается, а ноги все еще ватные. Это хорошо.
— Поздравляю, у тебя почти получилось, — помогаю ему встать. — Вот скажи мне, дорогой друг, какого хера ты так нажрался?
— Да бесят меня они. Оба причем. Устроили фарс, а все должны играть по их правилам. Ненавижу лицемерить.
— Ну и поэтому ты решил просто отключиться, чтобы в это не участвовать?
— Типа того. Ой! — Егор спотыкается, и мы оба валимся на кровать. И получается так, что он оказывается подо мной. Близко. Слишком близко.
Эти ощущения так просто не передать словами. Этот долгий взгляд, прерывистое тяжелое дыхание. Невозможность и в то же время безумное желание коснуться друг друга. Чудовищное напряжение… И словно какая-то преграда между нами. Ячувствую как отчаянно стучит его сердце. У меня в горле застрял ком, который мешает говорить — да и что сейчас скажешь? Из этой ситуации есть всего два выхода: отстраниться или погрузиться в пучину страсти. И я не знаю, какой из них правильный. Егор все еще пьян и не контролирует себя, а что если утром он пожалеет о том, что произошло? Наверное, все же стоит выбрать первый вариант… Но мне не оставляют выбора. Егор обвивает руками мою шею, притягивая ближе, и целует. Словно душу из меня вынуть пытается.
Страница 50 из 63
