Луна Лавгуд и коллекция мозгошмыгов

Мозгошмыг первый. Причал (вместо пролога)

Время, судя по всему, не текло, но всё же, спустя какое-то время, он осознал, что всё ещё существует. Более того, он не просто существует, но и лежит на чём-то. Это что-то не было холодным или тёплым, гладким или шершавым. Это была просто поверхность, на которой можно лежать. Осознав всё это, Северус ощутил, что он совершенно раздет, и что его крайне смутило — он чувствовал чьё-то присутствие.

Вслед за смущением пришла догадка, что, вероятнее всего, у него наряду с осязанием сохранилось и зрение. Он открыл глаза и понял, что лежит в зеленоватом едком тумане, который только собирался принять пространственную форму.

Сквозь этот туман доносился ритмичный звук — скрип гнилых досок под лёгкими ботинками. Северус сел, и тут же возле него появилась одежда, которую он с превеликим удовольствием надел. Тяжёлая мантия оказалась значительно более настоящей и реальной, чем всё окружающее.

Постепенно пространство начало преобразовываться в странный сарай с высокими дощатыми стенами, который смутно напоминал о чём-то знакомом. Шаги затихли, и за спиной Северуса раздался до боли знакомый голос:

— Надеюсь, ты здесь не задержишься.

Северус поднялся с поверхности и обернулся. К нему, поскрипывая ботинками по деревянному полу, шёл мертвец, Альбус Дамблдор собственной персоной.

Против воли губы Северуса искривились, и он негромко произнёс:

— Ваш гениальный план провалился, директор.

— Отнюдь, — возразил старый волшебник и виновато развёл абсолютно целыми здоровыми руками. — Присядем?

Тут Северус заметил два кресла чуть поодаль от него и старика. Причин возражать не было, поэтому он подошёл к креслам и тяжело опустился в одно из них. Дамблдор помолчал некоторое время, но потом снова заговорил:

— Мой план действительно провалился, но этот провал дорого стоил не мне, а Лорду Волдеморту. Это он пострадал от изъяна в этом плане.

— Конечно, вы не пострадали.

Дамблдор прикрыл глаза и тихо спросил:

— Сможешь ли ты простить меня, Северус?

Это был очень непростой вопрос, и ответа на него у шпиона, предателя, Пожирателя Смерти и бывшего директора школы не было. Вместо этого он сказал, обращаясь в пустоту:

— А мальчишка всё-таки погибнет.

Мудрец тихо рассмеялся:

— Вовсе нет. Я многого не понимал, во многом ошибался, но теперь я совершенно уверен — он будет жить, а Тёмный Лорд падёт, и на этот раз навсегда.

Эта новость заставила Северуса Снейпа вздрогнуть: мысль о том, что все годы его работы были не напрасны, оказалась удивительно приятной. Ненависть к Поттеру не ушла, но появилось странное счастье от того, что мальчик с глазами Лили останется жить.

— Что это за место? — спросил Северус, не желая говорить о своих чувствах, Поттере и прощении бывшему директору. Но Дамблдор вновь развёл руками:

— Понятия не имею. А ты как считаешь?

Северус огляделся и понял, что туман почти исчез, а пространство стало узнаваемым.

— Если бы не зелёная дымка, я бы сказал, что это причал. Но не хватает лодок.

— Причал? — почему-то удивился Дамблдор, но потом быстро успокоился. — Что ж, дело твоё.

У Северуса было много вопросов к величайшему волшебнику современности, и, сидя в директорском кабинете возле портрета, он часто обдумывал их. Представлял, что спросит и о задании Поттера, и о пророчестве, с которого всё началось, и страшно, до боли в горле жалел, что ответить ему никто не сможет. И вот, сидя в кресле напротив Дамблдора, он молчал. Вопросы исчезли, осталась только невыносимая усталость. Хотелось навсегда остаться на зелёном причале в болотной дымке, заснуть в кресле и никогда больше не просыпаться. Но Дамблдор неожиданно поднялся и произнес:

— Прости, Северус, но тебе пора.

— И куда мне идти?

Волшебник поправил очки-половинки и лучезарно улыбнулся:

— А это уже на твоё усмотрение, мой мальчик. Тебе решать, — а после этого растаял в дымке.

Северус остался один.

Извне пришло понимание, что если он будет стоять возле кресел, то вернётся обратно в Визжащую Хижину, в своё искалеченное, измученное тело. Если пойдёт к пирсу, то найдёт лодку и уже никогда не увидит ни Хогвартс, ни Поттера, ни эту жизнь. С уверенностью он направился на пирс, ни на секунду не сомневаясь в своём решении. Позади он не оставлял ничего, о чём мог бы жалеть, к чему мог бы стремиться, зато впереди была надежда. Он не знал, на что именно надеется, но у его надежды были зелёные глаза, рыжие волосы и солнечный смех, и самое главное — у неё было право на прощение.

Северусу оставалось до спуска к воде не более десяти шагов, как вдруг на его пути возникли двое. Он сразу же узнал их. Первый был заклятым врагом. У второй были зелёные глаза и рыжие волосы. Он не сдержал малодушного шёпота:

— Лили!