Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась совсем недавно, и герои стараются делать вид, что в их жизнях царят мир и благополучие. Но тогда почему Гарри Поттер не может заснуть без палочки в руках, а Гермиона Грейнджер разучилась улыбаться? Северус Снейп выжил в последней битве, но окончательно потерял цель. Вылечить всех может только один человек — «полоумная» Луна Лавгуд, однако ей самой нужна помощь
Добавить в моё избранное
453 мин, 37 сек 17653
Гарри любил рыжеволосую солнечную девушку, бесстрашную как львица и ласковую, как котенок, но видеть ее не хотел.
Второе письмо было от миссис Тонкс, которую Гарри так и не сумел пока назвать Андромедой, несмотря на все ее уговоры. Она рассказывала о Тедди — малыш как раз начал ходить. На приложенной фотографии Тедди заливисто смеялся и топал прямо на Гарри, а его курчавые волосы то и дело меняли цвет.
Парень погладил фотографию пальцем и отложил в сторону — потом он уберет ее в отдельную папку, в которую складывал все изображения Тедди. Сын Ремуса был ему дорог, хотя Гарри и боялся того момента, когда ребенок спросит его, почему крестный пережил войну, а оба его родителя — нет.
Миссис Уизли Гарри написал, что у него все хорошо, и пообещал заглянуть до отъезда в школу. Миссис Тонкс получила более развернутый ответ и обещание приехать на этой неделе и привезти Тедди игрушечный снитч, который летает на высоте 50-70 см с небольшой скоростью и отлично подходит для детей, только научившихся ходить.
Вообще, о крестнике Гарри старался заботиться. Он создал для него в Гринготсе отдельный счет, на который положил двадцать тысяч галлеонов. За семнадцать лет сумма возрастет почти вдвое, и на совершеннолетие ребенок получит деньги на самостоятельную и независимую жизнь или на оплату дополнительного образования. Помимо этого, Гарри, несмотря на яростные возражения Тонксов, оплачивал половину всех затрат на игрушки, одежду и лечение мальчика. Увы, но финансово Гарри участвовал в делах крестника куда активнее, чем эмоционально. У него не было никакого опыта обращения с детьми, он боялся причинить Тедди боль, а огромные серые глаза Ремуса на детском личике причиняли боль ему самому.
Когда большая сова с безличной кличкой Филин улетела с письмами, на кухню вполз Драко. Гарри сморщился и едва удержался от того, чтобы окатить его водой.
Налив себе кофе, Драко упал на стул возле окна и уронил голову на руку.
— Эй, Драко, а где же аристократические манеры наследника древнего и благородного рода?
Наследник показал средний палец и принялся за кофе. Эта картина повторялась изо дня в день. Для Малфоя утро было самым отвратительным временем суток, он с трудом поднимался в десять утра и чувствовал себя разлагающимся трупом, тогда как Гарри подскакивал ни свет ни заря и к десяти уже излучал жизнерадостность и бодрость. Поэтому каждое утро он подкалывал товарища на тему его заспанного вида и отсутствующих манер, а потом, изобразив на лице величайшее сострадание, готовил яичницу или омлет на двоих.
Завтрак был уже съеден, а наследник благородного рода почти стал напоминать человека, когда раздался сигнал — кто-то отправился к ним по каминной сети.
Гарри осторожно вышел из кухни и наставил на камин палочку.
— Я Гермиона Грейнджер, на втором курсе я решила сварить оборотное зелье, чтобы мы смогли узнать, кто наследник Слизерина, но перепутала волосы и частично превратилась в кошку, — не дожидаясь вопроса сообщила девушка и вылезла из камина.
— Привет, Гермиона! — Гарри обнял подругу и очистил ее мантию от сажи.
— Привет, Гарри, — не губах подруги мелькнула странная полуулыбка, — я решила заглянуть и узнать, как поживает мой недавний пациент.
Гарри почувствовал, что его брови ползут вверх:
— Ты интересуешься Малфоем?
Гермиона закатила глаза:
— Я интересуюсь здоровьем человека, которого лечила. Разные вещи, ты не находишь?
— Окей, — кивнул Гарри, — он в полном порядке. Выпьешь кофе?
Гермиона согласилась и прошла на кухню.
— Здравствуй, Грейнджер, — сообщил Драко, едва они вошли, — я тронут твоей заботой.
— Здравствуй, Драко, — на удивление мирно и даже мягко произнесла Гермиона, — как ты себя чувствуешь?
Малфой сообщил, что все прекрасно, и уже собирался было уйти, но Гарри, повинуясь какому-то порыву, взглядом попросил его остаться, а сам налил три чашки кофе.
Гермиона сегодня была не совсем обычная или, если говорить точнее, куда более обычная и привычная, чем в последние два месяца. Правда, она мало говорила об учебе и исследованиях, но то и дело улыбалась, спрашивала о делах Гарри, задала несколько ничего незначащих вопросов Малфою и была… милой.
Гарри мысленно хлопну себя по лбу. Она действительно была милой, и выглядела именно такой. Как он мог не заметить сразу, что ее волосы убраны в красивую прическу, что на ней светлая легкая мантия, а не джинсы и свитер, что у нее красивые ногти? Сразу же вспомнилось вчерашнее предупреждение Луны о том, что Гермиона что-то задумала. Гарри на минуту выпал из разговора и внимательнее присмотрелся к подруге. Вот она наклоняет к Драко корпус, вот взмахивает ресницами, а вот просит передать сахар и задевает его руку. Гарри почувствовал, что хочет не то рассмеяться, не то выругаться.
Второе письмо было от миссис Тонкс, которую Гарри так и не сумел пока назвать Андромедой, несмотря на все ее уговоры. Она рассказывала о Тедди — малыш как раз начал ходить. На приложенной фотографии Тедди заливисто смеялся и топал прямо на Гарри, а его курчавые волосы то и дело меняли цвет.
Парень погладил фотографию пальцем и отложил в сторону — потом он уберет ее в отдельную папку, в которую складывал все изображения Тедди. Сын Ремуса был ему дорог, хотя Гарри и боялся того момента, когда ребенок спросит его, почему крестный пережил войну, а оба его родителя — нет.
Миссис Уизли Гарри написал, что у него все хорошо, и пообещал заглянуть до отъезда в школу. Миссис Тонкс получила более развернутый ответ и обещание приехать на этой неделе и привезти Тедди игрушечный снитч, который летает на высоте 50-70 см с небольшой скоростью и отлично подходит для детей, только научившихся ходить.
Вообще, о крестнике Гарри старался заботиться. Он создал для него в Гринготсе отдельный счет, на который положил двадцать тысяч галлеонов. За семнадцать лет сумма возрастет почти вдвое, и на совершеннолетие ребенок получит деньги на самостоятельную и независимую жизнь или на оплату дополнительного образования. Помимо этого, Гарри, несмотря на яростные возражения Тонксов, оплачивал половину всех затрат на игрушки, одежду и лечение мальчика. Увы, но финансово Гарри участвовал в делах крестника куда активнее, чем эмоционально. У него не было никакого опыта обращения с детьми, он боялся причинить Тедди боль, а огромные серые глаза Ремуса на детском личике причиняли боль ему самому.
Когда большая сова с безличной кличкой Филин улетела с письмами, на кухню вполз Драко. Гарри сморщился и едва удержался от того, чтобы окатить его водой.
Налив себе кофе, Драко упал на стул возле окна и уронил голову на руку.
— Эй, Драко, а где же аристократические манеры наследника древнего и благородного рода?
Наследник показал средний палец и принялся за кофе. Эта картина повторялась изо дня в день. Для Малфоя утро было самым отвратительным временем суток, он с трудом поднимался в десять утра и чувствовал себя разлагающимся трупом, тогда как Гарри подскакивал ни свет ни заря и к десяти уже излучал жизнерадостность и бодрость. Поэтому каждое утро он подкалывал товарища на тему его заспанного вида и отсутствующих манер, а потом, изобразив на лице величайшее сострадание, готовил яичницу или омлет на двоих.
Завтрак был уже съеден, а наследник благородного рода почти стал напоминать человека, когда раздался сигнал — кто-то отправился к ним по каминной сети.
Гарри осторожно вышел из кухни и наставил на камин палочку.
— Я Гермиона Грейнджер, на втором курсе я решила сварить оборотное зелье, чтобы мы смогли узнать, кто наследник Слизерина, но перепутала волосы и частично превратилась в кошку, — не дожидаясь вопроса сообщила девушка и вылезла из камина.
— Привет, Гермиона! — Гарри обнял подругу и очистил ее мантию от сажи.
— Привет, Гарри, — не губах подруги мелькнула странная полуулыбка, — я решила заглянуть и узнать, как поживает мой недавний пациент.
Гарри почувствовал, что его брови ползут вверх:
— Ты интересуешься Малфоем?
Гермиона закатила глаза:
— Я интересуюсь здоровьем человека, которого лечила. Разные вещи, ты не находишь?
— Окей, — кивнул Гарри, — он в полном порядке. Выпьешь кофе?
Гермиона согласилась и прошла на кухню.
— Здравствуй, Грейнджер, — сообщил Драко, едва они вошли, — я тронут твоей заботой.
— Здравствуй, Драко, — на удивление мирно и даже мягко произнесла Гермиона, — как ты себя чувствуешь?
Малфой сообщил, что все прекрасно, и уже собирался было уйти, но Гарри, повинуясь какому-то порыву, взглядом попросил его остаться, а сам налил три чашки кофе.
Гермиона сегодня была не совсем обычная или, если говорить точнее, куда более обычная и привычная, чем в последние два месяца. Правда, она мало говорила об учебе и исследованиях, но то и дело улыбалась, спрашивала о делах Гарри, задала несколько ничего незначащих вопросов Малфою и была… милой.
Гарри мысленно хлопну себя по лбу. Она действительно была милой, и выглядела именно такой. Как он мог не заметить сразу, что ее волосы убраны в красивую прическу, что на ней светлая легкая мантия, а не джинсы и свитер, что у нее красивые ногти? Сразу же вспомнилось вчерашнее предупреждение Луны о том, что Гермиона что-то задумала. Гарри на минуту выпал из разговора и внимательнее присмотрелся к подруге. Вот она наклоняет к Драко корпус, вот взмахивает ресницами, а вот просит передать сахар и задевает его руку. Гарри почувствовал, что хочет не то рассмеяться, не то выругаться.
Страница 32 из 128
