Луна Лавгуд и коллекция мозгошмыгов

С таким аргументом спорить было трудно, и Драко, клятвенно заверив его, что отдаст долг при первой же возможности, более финансовую тему не поднимал.

К сожалению, оказалось, что среди приобретенных вещей не было ни парадной мантии, ни приличного костюма. Предложение сходить в магазин и этот самый костюм приобрести Драко отверг с негодованием, и теперь критически осматривал гардероб Гарри и то и дело начинал громко ругаться.

— Это невыносимо! — сообщил он в пятнадцатый раз, а Гарри отметил, что его терпение истончается.

— Ты меня начинаешь бесить, — сообщил он максимально ровным тоном, — сейчас я тебя заколдую, отведу в магазин, пусть там твои вопли слушают.

— Мне нужны деньги! О, Мерлин, мне нужна работа!

Гарри изобразил аплодисменты.

— Малфою нужна работа… Если бы отец слышал это, он собственноручно заавадил бы меня.

— Драко, помнишь наш первый курс? — неожиданно спросил Гарри. Малфой кивнул, и он продолжил, — Тогда мы пошли на отработку в Запретный лес, и ты все возмущался, что, если бы отец узнал об этом, он бы что-то там страшное сотворил с Дамблдором, Филчем и школой.

— Это ты к чему?

— Я к тому, что от твоих возмущений и проклятий наша отработка не стала ни безопасней, ни короче. Это был намек, если что.

Драко задумался.

На самом деле, он привык с детства, что имя его отца — страшная сила, однако Гарри был прав. Сколько раз в школе он говорил о гневе своего отца? И сколько раз это ему помогло? Случай с гиппогрифом можно было даже не учитывать — во-первых, откровенно говоря, Драко сам был виноват, что со своими замашками великого наездника сунулся к дикому, необъезженному зверю, а во-вторых, его так и не казнили.

— Я буквально слышу, как в твоей голове вращаются шарниры мыслей, — хмыкнул Гарри, — но советую вращать их в другую сторону и решить, наконец, что ты наденешь.

Драко вздохнул и остановил свой выбор на темно-зеленом твидовом пиджаке и черных брюках из плотной ткани. Гарри кивнул и вытащил из кучи собственных шмоток, купленных Кикимером по его просьбе почти сразу после войны, обычный черный костюм. В отличие от Малфоя он не стремился выпендриться и выделиться своей одеждой, наоборот, хотел остаться незаметным.

— Поттер, — вдруг достаточно жалобно произнес Драко, — ты ведь хочешь счастья для своей подруги?

Гарри вопрос не понравился, и он скрестил руки на груди.

— Ну.

— Ты ведь понимаешь, что если мы вдвоем будем уделять ей внимание, она будет больше общаться с тобой, да?

— Это ты к чему? — повторил Гарри вопрос, который десять минут назад ему задавал Драко.

— Это я к тому, что в нашей компании просто необходим еще один человек. Ты ведь давно не видел свою рыжую подружку, да? Соскучился по ней?

Гарри вздохнул. Чего-то подобного он ожидал, было бы странно, если бы Малфой не попытался извлечь из ситуации максимум выгоды.

— Хорошо, я позову Джинни. Но это не значит, что я не буду внимательно за тобой смотреть.

— Будь осторожен, не ослепни от моей неземной красоты, — фыркнул Драко и ушел на кухню, оставив посреди гостиной удивительный бардак. Гарри несколько секунду колебался — позвать его и заставить убраться или самом использовать пару заклинаний, но остановился на втором варианте — нервный и шумный Малфой его несколько утомил, а драться возле кучи дорогой одежды было бы неправильно — кровь плохо сводится даже чистящими заклинаниями.

Оставив Малфоя в квартире, Гарри направился в Нору — приглашать Джинни. Дом, который он нежно любил с тех пор, как впервые увидел, встретил его привычным гулом голосов, хотя сердце и болезненно сжалось при мысли о том, что больше не будет раздаваться грозный окрик: «Фред! Джордж!». едва он переступил порог, как раздался дребезжащий звон, и в прихожую тут же вышла миссис Уизли.

— Гарри! Дорогой! — воскликнула она, прижимая его к груди, — как я счастлива тебя видеть! Ты выглядишь бледным. Пойдем, тебе нужно поесть.

Гарри улыбнулся и позволил миссис Уизли увести его на кухню и поставить перед ним тарелку с куриными котлетами и картошкой.

Наслаждаясь домашней едой, представлявшей разительный контраст с быстрозавариваемой лапшой, яичницей и сухими сэндвичами, которыми он питался, Гарри с улыбкой наблюдал, как миссис Уизли управляется на кухне. По взмаху ее палочки сами собой мылись тарелки, вязался темно-бордовый толстый шарф, закипал чайник. Для Гарри Нора и миссис Уизли были олицетворением дома. Увы, долго оставаться здесь он не мог. Зная, что здесь нужно сдерживать себя и не позволить вспышке агрессии вырваться наружу, парень испытывал дискомфорт: ему казалось, что под кожей ползают змеи, сердце стучало в бешеном ритме, руки едва заметно подрагивали. К счастью, миссис Уизли этого не замечала.

Когда с обедом было покончено, и тарелка отправился в раковину, миссис Уизли улыбнулась:

— Ты, наверное, хочешь повидать Рона и Джинни?