У всего есть цена. Северус

Глава 1

Холод буквально вымораживает меня изнутри. Спутанные волосы и борода кишат насекомыми… Тюремная роба, превратившаяся за месяцы, что я здесь, в заскорузлые тряпки, невыносимо воняет. Грязь, кажется, намертво въелась в кожу. Какая ирония! Студенты дразнили меня сальноволосым ублюдком. Хотя если бы кто-нибудь когда-нибудь смог разглядеть хоть пятнышко у меня на мантии, я бы начислил ему десять баллов за потрясающе острое зрение. И вот теперь я именно такой и есть: грязный сальноволосый ублюдок! К тому же еще и вшивый.

Я помню эти ощущения. Я уже был здесь. Бесконечно долгих два месяца. После первого развоплощения Волдеморта авроры хватали всех, кто носил Метку, без разбора. Но тогда я плохо осознавал весь ужас своего положения. Я был раздавлен горем и болью. Ведь меня взяли всего лишь через несколько часов после гибели Лили — моего единственного друга. Солнечной, рыжеволосой Лили, с детства освещавшей мою не слишком радостную жизнь.

Правда, в прошлое мое знакомство с самой страшной волшебной тюрьмой мне раз в месяц, как и всем прочим узникам, полагался душ, да и охранники изредка бросали в нас Очищающими заклинаниями. Кроме того, тогда Дамблдор быстро вытащил меня отсюда, поручившись за молодого Пожирателя смерти перед Визенгамотом и обвешав меня с головы до ног обетами и клятвами, которые веригами висели на мне до тех пор, пока Поттер не прикончил Волдеморта.

Теперь же надеяться не на кого и не на что. Я — личный пленник нового Министра магии Кингсли Шеклболта. Его живой трофей. Заключенный «номер 01». Без имени и фамилии. И более-менее человеческие условия мне не положены по статусу. Я заживо сгнию в Азкабане. Это, похоже, и есть часть гениального плана Кингсли. Воображаю, как он упивается местью, когда во время своих частых визитов видит меня ТАКИМ. Вонь и грязь для зельевара будут, пожалуй, даже пострашнее дементоров. Да и чего, скажите на милость, мне их бояться? После убийства Дамблдора, после кошмарного года моего директорства, когда у меня под носом Кэрроу в четыре руки мучили моих студентов, наконец, после практически месячного коматозного состояния, вызванного укусом Нагайны, чего мне ЕЩЕ бояться? В первые недели своего заключения я тратил остатки сил на ментальную защиту от этих тварей. Я приучил их к тому, что узник «номер 01», как меня тут называют, в эмоциональном плане — все равно что мертвец. Потом силы закончились, и они набросились на меня, словно стая озверевших оборотней. И вот в тот момент я почему-то подумал о Поттере. Я вспомнил глаза, которые видел за минуту до своей мнимой смерти. Ужас и сострадание, отражавшиеся в них, поразили меня, ведь я для него всегда — а особенно в тот наш последний военный год — был чистым олицетворением зла. Наверное, он ненавидел меня ничуть не меньше, чем самого Волдеморта. А тогда, в Визжащей хижине, в его взгляде не осталось ни капли ненависти. Он даже пытался меня спасти, не слишком умело наложив Кровоостанавливающие чары… Впрочем, как раз они и помогли мне продержаться до прихода колдомедиков. А затем наступила непроглядная темнота, и очнулся я уже здесь. В Азкабане. Среди крыс, вшей и дементоров. Я ждал суда, но оказалось, что судить, в общем-то, и некого. Кингсли весьма достоверно инсценировал мои похороны, а нескольких человек, знающих правду, связал Обетом о неразглашении. Одному или двум непокорным просто подправил память — и вуаля! Нет никакого Северуса Снейпа, а есть заключенный «номер 01». Кингсли сам все это рассказал в свой первый визит. Именно по его приказу мне не дают умереть и накачивают Укрепляющими зельями. Я пробовал убить себя единственным доступным мне способом — уморить голодом, но он разгадал мой «хитроумный план». Однажды в мою камеру ввалились двое охранников и спеленали меня Инкарцеро. Один фиксировал голову, второй заливал мне в рот жидкую тюремную баланду и Укрепляющее, а потом сжимал мои челюсти, рискуя сломать их, не давая возможности выплюнуть еду и лекарство. Меня, естественно, рвало, но они повторяли эту пытку снова и снова, пока я все-таки не сдался и перестал бороться с ними. Я только надеюсь, что мои мучения скоро закончатся и я наконец уйду из этого безумного мира. Мира, где одни диктаторы сменяются другими, а семнадцатилетние мальчишки должны идти на смерть, потому что больше некому! Я лежу, мерзну, думаю о Поттере и жду, когда «старуха с косой» придет за мной. Судя по тому, как день ото дня усиливается кашель, ждать мне осталось недолго.

А поскольку я уже не жилец, то и мысли могу позволить себе самые странные. Например, о своем когда-то горячо нелюбимом ученике Гарри Поттере. Я вспоминаю сострадание, светившееся в зеленых глазах, и тихий испуганный шепот: «Профессор, сэр, не умирайте, пожалуйста!» Он еще и сам не ведал тогда, что ему предстоит добровольно подставиться под Аваду. Я выполнил приказ Дамблдора и показал мальчишке, как ему надлежит умереть. Похоже, он все сделал правильно. Я всегда знал: ему не занимать отваги и чисто гриффиндорского безрассудства.