Фандом: Тетрадь Смерти. Сводящие с ума белые стены и крохотные стерильные камеры-палаты способны у кого угодно вызвать ночные кошмары. Лишь голубые халаты персонала нарушали идеальную белизну.
Добавить в моё избранное
103 мин, 37 сек 19314
Не моя забота. В конце концов, она твоя жена.
Сдержав готовые сорваться с губ возражения, L развернулся и выскочил из комнаты. Его терзали мучительные сомнения. Должен ли он уничтожить Тетради Смерти и рискнуть хрупким душевным здоровьем Лайт? Или сбежать вместе с ней куда-нибудь?
Но похоже, судьба решила еще раз посмеяться над ним. Зазвонил телефон.
L прижал трубку к уху:
— Да?
Послышался взволнованный голос Мацуды:
— У меня плохие новости, шеф. Вам необходимо срочно приехать!
— Что случилось?
— Кира на радио… Он знает ваше имя! О-он грозится обнародовать его. И произошло восстание. Все очень плохо, шеф. Хуже некуда.
Чертова Миса! Будь она проклята! Гореть ей в аду!
— Шеф?
— Уже собираюсь. Прилечу первым же рейсом.
Если уничтожить тетради, Миса будет нейтрализована. Но Лайт, вероятно, пострадает. Можно избавиться только от одной тетради, а другую перепрятать. Забрать Лайт и скрыться с ней там, где никто не найдет. Вот черт! За что ему все эти напасти?
L нажал кнопку отбоя и чуть было не швырнул телефон в стену. Вне всяких сомнений, нужно немедленно отправляться в Японию.
В коридоре, по пути в свою комнату, он услышал звонкие детские голоса. Воспитанники играли, смеялись и дурачились. Да, все они были гениями, но прежде всего, они были детьми. Их шутливая песня прокралась в душу, как призрачная надежда.
Лондонский мост падает, падает, падает.
Лондонский мост падает, моя леди.
Построй его из золота, серебра и золота,
Из серебра и золота, моя леди.
Серебро и золото украдут, украдут.
Их несомненно украдут, моя леди… … …
Он захлопнул дверь комнаты и кинулся за лэптопом.
L был уверен в одном: никто не украдет у него Лайт.
Простонав, девушка с трудом вырвалась из сонного плена и подняла отяжелевшие веки. Медово-карие глаза слабо блеснули в полутьме. Взгляд оставался мутным от лекарства, которое держало Лайт глубоко на дне под темными водами забытья. Интересно, кто мог разбудить ее? Она попыталась повернуть голову, но каждое движение было мучительно медленным, будто тело налилось свинцом, а окружающая атмосфера состояла из жидкой ртути. Как тяжело!
— Лайт.
Этот голос. Лайт узнала его.
— Ниа.
— Да.
— Зачем…?
— Любопытно.
— Хм.
— Лайт.
— … Да?
— Почему?
Почему? Хороший вопрос. Они оба знали, о чем спрашивал Ниа. В этом он был похож на L — улавливал мысли гениальных умов рядом с собой и постоянно наблюдал. Лайт видела мальчика реже по сравнению с другими двумя — Мэлло и Мэттом. Ниа отличался застенчивостью, вкрадчивыми манерами и невозмутимой серьезностью. Он приходил всегда в ночные часы, когда Дом Вамми погружался в сон и только духи с привидениями сопровождали одинокого посетителя на его пути. Кроме Лайт и Ниа, никто не знал об этих встречах и беседах, заключавшихся в кратком обмене несколькими словами. Мальчик всегда предусмотрительно держался в темноте.
Лайт вздохнула, воздух тягуче наполнил легкие. Трудно было бороться со сном, даже когда Ниа находился рядом. Ему неплохо удавалось прогонять поддерживаемое медикаментами забытье. Она лениво размышляла о том, как ловко он пробирался в палату, несмотря на строжайшие меры безопасности. Мальчик был весьма изобретательным. Медсестра периодически невольно погружалась в дрему на своем посту, но минут через десять могла проснуться.
— Нужно говорить более конкретно, Ниа.
Пауза. Ниа анализировал ход Лайт в их негласной игре.
— Я не могу постичь, каким образом твоя тактика может быть выигрышной. Зачем ты объявила себя Кирой? Да, L пострадал. Но этот поступок — палка о двух концах.
— Правда? Ты не видишь, что у меня есть все для выигрыша? И даже карты не подсказывают?
— Таро далеки от науки.
— Но ты раскладываешь их каждую ночь.
— Лайт уклоняется от ответа.
— Конечно.
— … Карты отказываются дать мне четкий ответ о тебе и L.
Лайт усмехнулась:
— Ты разочарован.
— Просто скажи мне, почему ты решила разоблачить себя!
— Осторожно! Ты можешь проявить эмоции, если продолжишь в том же духе.
— Хмм…
— Если хорошенько подумать, то это элементарно. L сделает что угодно, чтобы получить власть. Но очевидно, что в Доме Вамми он не может диктовать свои условия и подчиняется Роджеру. Директор считает L орудием или солдатом, которому не позволено обсуждать приказы, проявлять эмоции или действовать самостоятельно. Кроме того, Роджер по-прежнему видит в нем ребенка, нуждающегося в контроле. Оба хотят быть здесь главными, а я просто изменила баланс сил в свою пользу. L ослеплен своей глупой страстью и слушается сердца, а не разума.
Сдержав готовые сорваться с губ возражения, L развернулся и выскочил из комнаты. Его терзали мучительные сомнения. Должен ли он уничтожить Тетради Смерти и рискнуть хрупким душевным здоровьем Лайт? Или сбежать вместе с ней куда-нибудь?
Но похоже, судьба решила еще раз посмеяться над ним. Зазвонил телефон.
L прижал трубку к уху:
— Да?
Послышался взволнованный голос Мацуды:
— У меня плохие новости, шеф. Вам необходимо срочно приехать!
— Что случилось?
— Кира на радио… Он знает ваше имя! О-он грозится обнародовать его. И произошло восстание. Все очень плохо, шеф. Хуже некуда.
Чертова Миса! Будь она проклята! Гореть ей в аду!
— Шеф?
— Уже собираюсь. Прилечу первым же рейсом.
Если уничтожить тетради, Миса будет нейтрализована. Но Лайт, вероятно, пострадает. Можно избавиться только от одной тетради, а другую перепрятать. Забрать Лайт и скрыться с ней там, где никто не найдет. Вот черт! За что ему все эти напасти?
L нажал кнопку отбоя и чуть было не швырнул телефон в стену. Вне всяких сомнений, нужно немедленно отправляться в Японию.
В коридоре, по пути в свою комнату, он услышал звонкие детские голоса. Воспитанники играли, смеялись и дурачились. Да, все они были гениями, но прежде всего, они были детьми. Их шутливая песня прокралась в душу, как призрачная надежда.
Лондонский мост падает, падает, падает.
Лондонский мост падает, моя леди.
Построй его из золота, серебра и золота,
Из серебра и золота, моя леди.
Серебро и золото украдут, украдут.
Их несомненно украдут, моя леди… … …
Он захлопнул дверь комнаты и кинулся за лэптопом.
L был уверен в одном: никто не украдет у него Лайт.
Глава 10. Королева Мечей
— Лайт…Простонав, девушка с трудом вырвалась из сонного плена и подняла отяжелевшие веки. Медово-карие глаза слабо блеснули в полутьме. Взгляд оставался мутным от лекарства, которое держало Лайт глубоко на дне под темными водами забытья. Интересно, кто мог разбудить ее? Она попыталась повернуть голову, но каждое движение было мучительно медленным, будто тело налилось свинцом, а окружающая атмосфера состояла из жидкой ртути. Как тяжело!
— Лайт.
Этот голос. Лайт узнала его.
— Ниа.
— Да.
— Зачем…?
— Любопытно.
— Хм.
— Лайт.
— … Да?
— Почему?
Почему? Хороший вопрос. Они оба знали, о чем спрашивал Ниа. В этом он был похож на L — улавливал мысли гениальных умов рядом с собой и постоянно наблюдал. Лайт видела мальчика реже по сравнению с другими двумя — Мэлло и Мэттом. Ниа отличался застенчивостью, вкрадчивыми манерами и невозмутимой серьезностью. Он приходил всегда в ночные часы, когда Дом Вамми погружался в сон и только духи с привидениями сопровождали одинокого посетителя на его пути. Кроме Лайт и Ниа, никто не знал об этих встречах и беседах, заключавшихся в кратком обмене несколькими словами. Мальчик всегда предусмотрительно держался в темноте.
Лайт вздохнула, воздух тягуче наполнил легкие. Трудно было бороться со сном, даже когда Ниа находился рядом. Ему неплохо удавалось прогонять поддерживаемое медикаментами забытье. Она лениво размышляла о том, как ловко он пробирался в палату, несмотря на строжайшие меры безопасности. Мальчик был весьма изобретательным. Медсестра периодически невольно погружалась в дрему на своем посту, но минут через десять могла проснуться.
— Нужно говорить более конкретно, Ниа.
Пауза. Ниа анализировал ход Лайт в их негласной игре.
— Я не могу постичь, каким образом твоя тактика может быть выигрышной. Зачем ты объявила себя Кирой? Да, L пострадал. Но этот поступок — палка о двух концах.
— Правда? Ты не видишь, что у меня есть все для выигрыша? И даже карты не подсказывают?
— Таро далеки от науки.
— Но ты раскладываешь их каждую ночь.
— Лайт уклоняется от ответа.
— Конечно.
— … Карты отказываются дать мне четкий ответ о тебе и L.
Лайт усмехнулась:
— Ты разочарован.
— Просто скажи мне, почему ты решила разоблачить себя!
— Осторожно! Ты можешь проявить эмоции, если продолжишь в том же духе.
— Хмм…
— Если хорошенько подумать, то это элементарно. L сделает что угодно, чтобы получить власть. Но очевидно, что в Доме Вамми он не может диктовать свои условия и подчиняется Роджеру. Директор считает L орудием или солдатом, которому не позволено обсуждать приказы, проявлять эмоции или действовать самостоятельно. Кроме того, Роджер по-прежнему видит в нем ребенка, нуждающегося в контроле. Оба хотят быть здесь главными, а я просто изменила баланс сил в свою пользу. L ослеплен своей глупой страстью и слушается сердца, а не разума.
Страница 16 из 30
