Фандом: Тетрадь Смерти. Сводящие с ума белые стены и крохотные стерильные камеры-палаты способны у кого угодно вызвать ночные кошмары. Лишь голубые халаты персонала нарушали идеальную белизну.
Добавить в моё избранное
103 мин, 37 сек 19321
Как и ожидалось, движение воздуха опрокинуло башню. Карты разлетелись в разные стороны. Дети в ужасе застыли.
— Прости нас! — Заплакала девочка.
— Угу, — мальчик спрятался за спиной сестры.
— Все нормально!
— Мама не любит, когда мы ломаем ее дома.
L вздохнул и подобрал две карты. Всего за минуту он восстановил основание рухнувшей башни.
— Его можно починить. Ничего страшного!
Он сгреб с пола пригоршню карт. Странно. У всех обе стороны были лицевыми.
— Ты проснулся.
L обернулся и увидел стоящую рядом Лайт. На ней был строгий деловой костюм. Мужская стрижка, ни малейших следов косметики. Ни тени женственности. Девушка даже говорила низким голосом, как всегда, когда изображала мужчину.
— Куда-то собираешься?
В руке Лайт держала портфель.
— На работу.
— Но сегодня воскресенье.
Почему он так сказал?
— В деле Киры не бывает выходных.
— Мне это не нравится.
— Кто сказал, что ты имеешь право голоса в этом деле? Я поймаю Киру и отдам в руки правосудия, и даже жизни своей не пощажу.
— Правосудие…
Кира.
Лайт пересекла комнату и вышла из дома. Она сильно хлопнула дверью и тем самым свела на нет жалкие попытки L восстановить башню.
— Почему мама не может остаться дома?
— Она старается сделать мир безопасным для всех.
L резко сел в кровати, сердце готово было вырваться из груди. Темно. Очень темно. Запах хлорки. Больничное крыло. Наверное, Роджер отнес его сюда. Нужна серьезная причина, чтобы детектив потерял сознание. Он попытался пошевелить рукой, но помешали провода. Капельница?
— Проснулся?
Лайт?
L повернул голову на звук голоса. Металл слабо поблескивал в лунном свете, что позволяло смутно разглядеть очертания соседней кровати. Итак, детектива положили рядом с женой. Как мило! Он женился на ней против ее воли. Скорее всего, Лайт жаждет мести. И с его удачей ждать нападения осталось недолго…
— Да.
— А…
— Почему Лайт не спит?
— Трудно уснуть после того, как находился в отключке три дня.
— «Высшая проба» — слишком жесткое средство.
— Возможно. Я назвала себя Кирой.
— Зачем Лайт совершил такую глупость?
Она помолчала.
Когда L наконец услышал ответ, ему показалось, что в душе что-то разбилось на мелкие осколки.
— Я хотела, чтобы ты умер.
— Лайт…
— Я ненавидела тебя.
— Понятно. Лайт был в гневе.
— Ты разрушил мою жизнь!
Да, она страдала по его вине.
— Ты похитил меня, обвинил в убийствах и два раза ранил из пистолета.
— … Да.
Ее голос был пугающе спокоен:
— Но мы оба здесь.
— Лайт сказал, что он меня ненавидел. В прошедшем времени?
— Пока ты спал, я поняла, что не имеет смысла тратить силы на ненависть. Я ничего не чувствую. Если ты спрыгнешь с моста, я не обрадуюсь и не огорчусь.
L вздрогнул, в памяти всплыли смутные обрывки воспоминаний.
— Даже если так, я все еще люблю тебя.
Любовь. Какое странное чувство. Лайт принесла в его жизнь множество печалей и радостей. Он так хотел, чтобы она больше никогда не страдала, чтобы опять улыбалась и хотела быть рядом с ним. Когда-то они были друзьями, но сейчас… L снова лег в кровать.
— Лучше бы ты этого не говорил.
Если бы я мог остановиться!
Всемирно известный детектив и бесславный ассасин молча закрыл глаза.
Он так и не смог заснуть до конца ночи.
Напряжение возросло и за пределами больничного крыла.
Он почти не выходил из комнаты, не интересовался делами и совершенно забросил преемников. Мэлло вел себя как бунтарь и матерящийся панк. Но даже его попытки привлечь таким образом внимание не увенчались успехом. Роджер, напротив, почти не разговаривал с детективом. Тот, кто когда-то был гордостью Дома Вамми, ощущал вокруг себя атмосферу холодного недоверия. Он нарушил приказы, пренебрег своими обязанностями и никак не продвинулся в расследовании странного дела Киры, считавшегося закрытым.
— Прости нас! — Заплакала девочка.
— Угу, — мальчик спрятался за спиной сестры.
— Все нормально!
— Мама не любит, когда мы ломаем ее дома.
L вздохнул и подобрал две карты. Всего за минуту он восстановил основание рухнувшей башни.
— Его можно починить. Ничего страшного!
Он сгреб с пола пригоршню карт. Странно. У всех обе стороны были лицевыми.
— Ты проснулся.
L обернулся и увидел стоящую рядом Лайт. На ней был строгий деловой костюм. Мужская стрижка, ни малейших следов косметики. Ни тени женственности. Девушка даже говорила низким голосом, как всегда, когда изображала мужчину.
— Куда-то собираешься?
В руке Лайт держала портфель.
— На работу.
— Но сегодня воскресенье.
Почему он так сказал?
— В деле Киры не бывает выходных.
— Мне это не нравится.
— Кто сказал, что ты имеешь право голоса в этом деле? Я поймаю Киру и отдам в руки правосудия, и даже жизни своей не пощажу.
— Правосудие…
Кира.
Лайт пересекла комнату и вышла из дома. Она сильно хлопнула дверью и тем самым свела на нет жалкие попытки L восстановить башню.
— Почему мама не может остаться дома?
— Она старается сделать мир безопасным для всех.
L резко сел в кровати, сердце готово было вырваться из груди. Темно. Очень темно. Запах хлорки. Больничное крыло. Наверное, Роджер отнес его сюда. Нужна серьезная причина, чтобы детектив потерял сознание. Он попытался пошевелить рукой, но помешали провода. Капельница?
— Проснулся?
Лайт?
L повернул голову на звук голоса. Металл слабо поблескивал в лунном свете, что позволяло смутно разглядеть очертания соседней кровати. Итак, детектива положили рядом с женой. Как мило! Он женился на ней против ее воли. Скорее всего, Лайт жаждет мести. И с его удачей ждать нападения осталось недолго…
— Да.
— А…
— Почему Лайт не спит?
— Трудно уснуть после того, как находился в отключке три дня.
— «Высшая проба» — слишком жесткое средство.
— Возможно. Я назвала себя Кирой.
— Зачем Лайт совершил такую глупость?
Она помолчала.
Когда L наконец услышал ответ, ему показалось, что в душе что-то разбилось на мелкие осколки.
— Я хотела, чтобы ты умер.
— Лайт…
— Я ненавидела тебя.
— Понятно. Лайт был в гневе.
— Ты разрушил мою жизнь!
Да, она страдала по его вине.
— Ты похитил меня, обвинил в убийствах и два раза ранил из пистолета.
— … Да.
Ее голос был пугающе спокоен:
— Но мы оба здесь.
— Лайт сказал, что он меня ненавидел. В прошедшем времени?
— Пока ты спал, я поняла, что не имеет смысла тратить силы на ненависть. Я ничего не чувствую. Если ты спрыгнешь с моста, я не обрадуюсь и не огорчусь.
L вздрогнул, в памяти всплыли смутные обрывки воспоминаний.
— Даже если так, я все еще люблю тебя.
Любовь. Какое странное чувство. Лайт принесла в его жизнь множество печалей и радостей. Он так хотел, чтобы она больше никогда не страдала, чтобы опять улыбалась и хотела быть рядом с ним. Когда-то они были друзьями, но сейчас… L снова лег в кровать.
— Лучше бы ты этого не говорил.
Если бы я мог остановиться!
Всемирно известный детектив и бесславный ассасин молча закрыл глаза.
Он так и не смог заснуть до конца ночи.
Глава 14. Колесо вращается
Шли дни, сменилось время года — Колесо Фортуны совершало свой вечный круговорот. L пытался найти недостающие кусочки паззла, но так и не смог восстановить в памяти некоторые моменты. Каждый раз, когда он думал о деле Киры, воспоминания расплывались как в мутном стекле. Лайт постепенно поправлялась, но полностью отдалилась от него. Сейчас она держалась как в день их первой встречи под цветущей сакурой — встречи двух незнакомцев в разлагавшемся мире. Ее взгляд и поведение стали отстраненными, фразы в его адрес — короткими и пустыми. Даже когда L пытался вывести девушку из себя, она просто замолкала и переставала замечать его присутствие.Напряжение возросло и за пределами больничного крыла.
Он почти не выходил из комнаты, не интересовался делами и совершенно забросил преемников. Мэлло вел себя как бунтарь и матерящийся панк. Но даже его попытки привлечь таким образом внимание не увенчались успехом. Роджер, напротив, почти не разговаривал с детективом. Тот, кто когда-то был гордостью Дома Вамми, ощущал вокруг себя атмосферу холодного недоверия. Он нарушил приказы, пренебрег своими обязанностями и никак не продвинулся в расследовании странного дела Киры, считавшегося закрытым.
Страница 23 из 30
