Фандом: Тетрадь Смерти. Сводящие с ума белые стены и крохотные стерильные камеры-палаты способны у кого угодно вызвать ночные кошмары. Лишь голубые халаты персонала нарушали идеальную белизну.
Добавить в моё избранное
103 мин, 37 сек 19282
Ее голос… Лайт была жива, в сознании и задавала вопросы. Или скорее, требовала ответов, но происходящее казалось чудом. Детектив протиснулся в узкое пространство, где гудело и мигало лампочками множество различных устройств. Он оставил их без внимания и направился прямо к отгороженной голубой занавеской кровати. L отдернул легкую ткань.
Он не был уверен, что испытал в тот момент — радость или ужас. Лайт выглядела шокирующе. Смертельно бледное лицо покрывали синяки, болезненно воспаленные глаза слезились. Вдобавок кто-то из персонала поленился отмыть волосы от крови и решил их попросту коротко остричь. Сейчас она еще больше напоминала мальчика. L оторвал взгляд от ее лица и заметил широкие повязки на груди и плече, гипс на обеих кистях рук, неподвижно закрепленные пальцы.
Вполне возможно, Лайт еще долго будет испытывать боль после полученных травм. Дважды ее ранили в плечо. В первый раз была задета кость. Рана только начала заживать, но пуля снова прошла почти через то же место. А еще руки — раздробленные кости запястий и сломанные пальцы. Очень редко удается полностью восстановить их подвижность.
Наконец Лайт обратила внимание на детектива и оборвала свою гневную тираду. Девушка молча уставилась на него, побледнев еще сильнее.
— Зачем? — голос звучал хрипло после того, как она неделю пролежала без сознания с дыхательной трубкой в горле.
L подошел ближе, не обращая внимания на настороженные взгляды доктора и медсестер.
— Я люблю тебя. — ответил он просто. — Люди делают глупости, когда влюблены.
— Ты должен был умереть, — сказала она мрачным тоном. Во взгляде вспыхнули знакомые искры. По крайней мере, в ней не угас прежний огонь, без которого Лайт не была бы сама собой.
L вздохнул и поднял глаза к потоку, лицо оставалось невозмутимым.
— Лайт умерла. Ее раны были смертельными… но мы оба здесь. Наши сердца все еще бьются.
Лайт усмехнулась. Неблагодарный несносный ребенок. Нужно было сжечь Тетради Смерти. Для обоих лучше было бы забыть всю эту чушь о Кире. Они смогли бы уладить разногласия и снова стать друзьями и любовниками. L очень скучал по тем дням.
— Я могу рассказать всему миру все, что знаю о пресловутом L…
— Да, Лайт может… — детектив присел на край кровати, стараясь не задеть трубки капельниц и разные провода. Он не понимал предназначения и половины этих устройств. L многое знал, но никогда всерьез не изучал медицину. Одна из сестер попыталась вмешаться, но доктор удержал ее. Главное, что пациентка успокоилась. — … но тогда Лайт раскроет свою маленькую тайну. Итак, моя дорогая, мы снова зашли в тупик.
Эти глаза… Пронизывающий, проницательный взгляд, все еще затуманенный лекарствами и болью. Веки опустились.
— Я ненавижу тебя, — прошептала она.
На лице L появилась легкая ироничная улыбка.
— Между ненавистью и любовью — тонкая грань. Надеюсь, когда Лайт почувствует себя лучше, она справится со злостью и обидой. И возможно, ответит благодарностью тому, кто не смог настолько возненавидеть ее, чтобы перестать любить.
— Уходи.
— Как Лайт пожелает. Я вернусь завтра.
— Не беспокойся.
— Как драматично! Но я не настолько бессердечен, чтобы оставить свою возлюбленную одну в больничной палате.
Лайт со стоном отвернулась.
Он опустил занавеску и нос к носу столкнулся с доктором. Тот изучал детектива в своей обычной вежливо-высокомерной манере.
— Потрудитесь объяснить?
L дотронулся до подбородка, поднял взгляд к потолку, а затем посмотрел в глаза доктору и коротко ответил:
— Нет.
— Нет?
— Полагаю, это вполне ясный ответ. А сейчас мне нужно заняться работой. До свиданья!
L направился к привычному стулу. Он не подавал виду и не жаловался, но все тело болело. Ближайший год будет нелегким, и Лайт ясно дала понять, что не хочет принимать его помощь. Но что он мог сделать? Очень трудно переубедить человека, который безумно хочет тебя убить и даже готов умереть ради этого.
Чтобы избавиться от навязчивых мыслей о Лайт и предстоящих проблемах, L с головой погрузился в работу. Пальцы летали над клавиатурой лэптопа, час за часом. Привычное занятие умиротворяло. Никто не беспокоил его. Все в больнице привыкли к присутствию странного парня. Даже когда в коридоре поднималась суета из-за очередного истекающего кровью пациента, которого срочно нужно было доставить в операционную, L не проявлял интереса. Поэтому на него перестали обращать внимание.
Он зевнул.
Неожиданно для самого себя.
В коридоре царил полумрак, для большинства людей все еще была ночь. Детектив взглянул на часы в углу экрана — почти 6 часов утра. Рассвет уже разгорался над горизонтом, возвещая о начале нового дня. Но L чувствовал себя потерянным. Новый день. Еще один шаг на пути к выздоровлению Лайт. Новое испытание для него.
Он не был уверен, что испытал в тот момент — радость или ужас. Лайт выглядела шокирующе. Смертельно бледное лицо покрывали синяки, болезненно воспаленные глаза слезились. Вдобавок кто-то из персонала поленился отмыть волосы от крови и решил их попросту коротко остричь. Сейчас она еще больше напоминала мальчика. L оторвал взгляд от ее лица и заметил широкие повязки на груди и плече, гипс на обеих кистях рук, неподвижно закрепленные пальцы.
Вполне возможно, Лайт еще долго будет испытывать боль после полученных травм. Дважды ее ранили в плечо. В первый раз была задета кость. Рана только начала заживать, но пуля снова прошла почти через то же место. А еще руки — раздробленные кости запястий и сломанные пальцы. Очень редко удается полностью восстановить их подвижность.
Наконец Лайт обратила внимание на детектива и оборвала свою гневную тираду. Девушка молча уставилась на него, побледнев еще сильнее.
— Зачем? — голос звучал хрипло после того, как она неделю пролежала без сознания с дыхательной трубкой в горле.
L подошел ближе, не обращая внимания на настороженные взгляды доктора и медсестер.
— Я люблю тебя. — ответил он просто. — Люди делают глупости, когда влюблены.
— Ты должен был умереть, — сказала она мрачным тоном. Во взгляде вспыхнули знакомые искры. По крайней мере, в ней не угас прежний огонь, без которого Лайт не была бы сама собой.
L вздохнул и поднял глаза к потоку, лицо оставалось невозмутимым.
— Лайт умерла. Ее раны были смертельными… но мы оба здесь. Наши сердца все еще бьются.
Лайт усмехнулась. Неблагодарный несносный ребенок. Нужно было сжечь Тетради Смерти. Для обоих лучше было бы забыть всю эту чушь о Кире. Они смогли бы уладить разногласия и снова стать друзьями и любовниками. L очень скучал по тем дням.
— Я могу рассказать всему миру все, что знаю о пресловутом L…
— Да, Лайт может… — детектив присел на край кровати, стараясь не задеть трубки капельниц и разные провода. Он не понимал предназначения и половины этих устройств. L многое знал, но никогда всерьез не изучал медицину. Одна из сестер попыталась вмешаться, но доктор удержал ее. Главное, что пациентка успокоилась. — … но тогда Лайт раскроет свою маленькую тайну. Итак, моя дорогая, мы снова зашли в тупик.
Эти глаза… Пронизывающий, проницательный взгляд, все еще затуманенный лекарствами и болью. Веки опустились.
— Я ненавижу тебя, — прошептала она.
На лице L появилась легкая ироничная улыбка.
— Между ненавистью и любовью — тонкая грань. Надеюсь, когда Лайт почувствует себя лучше, она справится со злостью и обидой. И возможно, ответит благодарностью тому, кто не смог настолько возненавидеть ее, чтобы перестать любить.
— Уходи.
— Как Лайт пожелает. Я вернусь завтра.
— Не беспокойся.
— Как драматично! Но я не настолько бессердечен, чтобы оставить свою возлюбленную одну в больничной палате.
Лайт со стоном отвернулась.
Он опустил занавеску и нос к носу столкнулся с доктором. Тот изучал детектива в своей обычной вежливо-высокомерной манере.
— Потрудитесь объяснить?
L дотронулся до подбородка, поднял взгляд к потолку, а затем посмотрел в глаза доктору и коротко ответил:
— Нет.
— Нет?
— Полагаю, это вполне ясный ответ. А сейчас мне нужно заняться работой. До свиданья!
L направился к привычному стулу. Он не подавал виду и не жаловался, но все тело болело. Ближайший год будет нелегким, и Лайт ясно дала понять, что не хочет принимать его помощь. Но что он мог сделать? Очень трудно переубедить человека, который безумно хочет тебя убить и даже готов умереть ради этого.
Чтобы избавиться от навязчивых мыслей о Лайт и предстоящих проблемах, L с головой погрузился в работу. Пальцы летали над клавиатурой лэптопа, час за часом. Привычное занятие умиротворяло. Никто не беспокоил его. Все в больнице привыкли к присутствию странного парня. Даже когда в коридоре поднималась суета из-за очередного истекающего кровью пациента, которого срочно нужно было доставить в операционную, L не проявлял интереса. Поэтому на него перестали обращать внимание.
Он зевнул.
Неожиданно для самого себя.
В коридоре царил полумрак, для большинства людей все еще была ночь. Детектив взглянул на часы в углу экрана — почти 6 часов утра. Рассвет уже разгорался над горизонтом, возвещая о начале нового дня. Но L чувствовал себя потерянным. Новый день. Еще один шаг на пути к выздоровлению Лайт. Новое испытание для него.
Страница 5 из 30
