Фандом: Ориджиналы. Люди давно забыли, когда появилась легенда об Огненной Плясунице.
Добавить в моё избранное
3 мин, 45 сек 11378
В деревне Темная Горка поутру было весело и шумно. Торговки на площади продавали молоко, кур и зелень, дети носились за лохматой собакой, а пара заезжих гостей, потягиваясь, выходили из харчевни.
Один из приезжих, тучный, опоясанный расшитым кушаком, со скукой огляделся вокруг и зевнул. Их с братом повозка удачно сломалась близ деревни, но если местный кузнец не поторопится, то они сопьются от безделья.
Он попытался ущипнуть пробегающую мимо с какими-то тряпками девку, но та, будто почуяв, резко обернулась и не мигая уставилась на него мутными бельмами глаз без зрачка. Приезжий попятился от ее взгляда и перекрестился, а стоявший рядом крестьянин, торгующий горшками, толкнул девицу в плечо.
— А ну, Лика, бесова дочь, пошла вон, а то высеку, — девчонки и след простыл, а торговец сплюнул на землю. — У-у, курва рыжая, шляется тут.
— Уважаемый, что же это, у вас в деревне нечисть привечают? — приезжий выдохнул и огляделся. Надо же, с виду красивая девка, а взгляд как у ведьмы, до костей пробирает.
— Нет, это Милолика, наша бесноватая. Ее в младенчестве кикимора в лес унесла, на третий день нашли. Родители от нее, понятно дело, открестились, старуха с окраины подобрала. Она слепая совсем и почти не разговаривает, — крестьянин помолчал, потом неуверенно добавил: — Ваша милость, коли вам девок охота, ступайте к дочерям мельника, они приезжим завсегда рады. А к Лике лучше не соваться, она может и покалечить. Одного бедолагу так за руку цапнула, чуть кусок мяса не выдрала, ну ее.
— Да от таких глазищ вся охота пропадает. Она точно не ведьма?
— Дьявол ее разберет, — пожал плечами торговец, — окромя дикости за ней ничего бесовского не видели, а старики и вовсе говорят — пользу приносит. Мол, раньше частенько к нам в деревню нечисть лесная заглядывала, кикиморы да болотники всякие, а как Лика появилась — тишь да гладь, сколько лет уж их не видывали.
— Потому и не ходят, что ведьму вашу боятся.
Крестьянин на это только хмыкнул и вернулся к своим горшкам, а приезжий отправился подкреплять нервы молодым вином.
К вечеру разразилась гроза. Тучи заволокли все небо и скрыли луну, деревня погрузилась в темноту. Капли стучали о землю, гремел гром, люди попрятались по домам и потому не видели, как за околицей вспучилась мокрая земля, во все стороны полетели комья грязи, а после за изгородь схватились многочисленные руки, покрытые струпьями и разлагающейся плотью.
Первым почуяли неладное собаки. Они сбегались со всех дворов, обрывая привязи и ломая хлипкие заборы, не умолкая выли и лаяли, кольцом окружая медленно шагающих по улице мертвецов. Несколько хвостатых не успели вовремя отбежать и были задушены или изорваны острыми зубами. Трупы, не разбирая дороги, шагали по деревенским улицам, слепо наталкиваясь на заборы и запинаясь о камни, но стоило из дома показаться неосторожному крестьянину, как мертвецы глухо и страшно заклекотали и бросились на человека. Тот не сумел вовремя запереть дверь, за что поплатился, а мертвые, оставив остывать на полу то, что от него осталось, направились дальше.
К тому времени на вопли бедняги сбежалась вся деревня. Мужики похватали смоляные факелы и вилы, женщины с детьми заперлись по домам, но вскоре стало ясно, что мертвецов слишком много. Они не обращали внимания на отрубленные конечности или торчащие из животов ножи и продолжали упорно идти вперед, прокладывая дорогу по телам тех, кого успели схватить. Их пугал разве что огонь, но под проливным дождем факелы шипели и не разгорались.
Деревенские потеряли шестерых, когда с окраины, перекрывая шум дождя и крики людей, послышался треск. Сперва крестьяне не поняли, что происходит. По середине улицы, рассыпая во все стороны искры, шел, как живой, огонь. Огибая дома и не трогая людей, он поджигал мертвецов, и те вспыхивали как щепки, клекоча и извиваясь в конвульсиях. Вскоре все улицы в деревне были заполнены живым огнем, и лишь тогда крестьяне увидели, что в самом центре вихря пламени кружит и кружит в танце девичья фигура. Огненно-рыжие волосы рассыпались веером, разбрасывая искры, а от подола красного сарафана волнами расходился огонь.
Крестьяне не могли и шевельнуться, пока огонь не испепелил последнюю нежить, а после, будто вспомнив о хлещущих с неба потоках воды, стал медленно затухать, оставляя после себя дорожки черной земли. Люди стали озираться в поисках загадочной плясуницы, но она истаяла вместе с пламенем.
Наутро жители деревни укрепили поломанную мертвецами ограду, похоронили и оплакали друзей, а после занялись обычными делами, разве что договорились держать по ночам стражу. Прибегала с окраины бабка в поисках бесноватой Лики, но той и след простыл, потому решили, что ее убила нечисть.
С тех пор деревня Темная Горка зажила как и прежде. Детей пугали кикиморами да мертвяками, взрослые не любили выходить из дома по ночам, а по народу пошла история об Огненной Плясунице, что добрым своим пламенем хранит деревню от всякой беды.
Один из приезжих, тучный, опоясанный расшитым кушаком, со скукой огляделся вокруг и зевнул. Их с братом повозка удачно сломалась близ деревни, но если местный кузнец не поторопится, то они сопьются от безделья.
Он попытался ущипнуть пробегающую мимо с какими-то тряпками девку, но та, будто почуяв, резко обернулась и не мигая уставилась на него мутными бельмами глаз без зрачка. Приезжий попятился от ее взгляда и перекрестился, а стоявший рядом крестьянин, торгующий горшками, толкнул девицу в плечо.
— А ну, Лика, бесова дочь, пошла вон, а то высеку, — девчонки и след простыл, а торговец сплюнул на землю. — У-у, курва рыжая, шляется тут.
— Уважаемый, что же это, у вас в деревне нечисть привечают? — приезжий выдохнул и огляделся. Надо же, с виду красивая девка, а взгляд как у ведьмы, до костей пробирает.
— Нет, это Милолика, наша бесноватая. Ее в младенчестве кикимора в лес унесла, на третий день нашли. Родители от нее, понятно дело, открестились, старуха с окраины подобрала. Она слепая совсем и почти не разговаривает, — крестьянин помолчал, потом неуверенно добавил: — Ваша милость, коли вам девок охота, ступайте к дочерям мельника, они приезжим завсегда рады. А к Лике лучше не соваться, она может и покалечить. Одного бедолагу так за руку цапнула, чуть кусок мяса не выдрала, ну ее.
— Да от таких глазищ вся охота пропадает. Она точно не ведьма?
— Дьявол ее разберет, — пожал плечами торговец, — окромя дикости за ней ничего бесовского не видели, а старики и вовсе говорят — пользу приносит. Мол, раньше частенько к нам в деревню нечисть лесная заглядывала, кикиморы да болотники всякие, а как Лика появилась — тишь да гладь, сколько лет уж их не видывали.
— Потому и не ходят, что ведьму вашу боятся.
Крестьянин на это только хмыкнул и вернулся к своим горшкам, а приезжий отправился подкреплять нервы молодым вином.
К вечеру разразилась гроза. Тучи заволокли все небо и скрыли луну, деревня погрузилась в темноту. Капли стучали о землю, гремел гром, люди попрятались по домам и потому не видели, как за околицей вспучилась мокрая земля, во все стороны полетели комья грязи, а после за изгородь схватились многочисленные руки, покрытые струпьями и разлагающейся плотью.
Первым почуяли неладное собаки. Они сбегались со всех дворов, обрывая привязи и ломая хлипкие заборы, не умолкая выли и лаяли, кольцом окружая медленно шагающих по улице мертвецов. Несколько хвостатых не успели вовремя отбежать и были задушены или изорваны острыми зубами. Трупы, не разбирая дороги, шагали по деревенским улицам, слепо наталкиваясь на заборы и запинаясь о камни, но стоило из дома показаться неосторожному крестьянину, как мертвецы глухо и страшно заклекотали и бросились на человека. Тот не сумел вовремя запереть дверь, за что поплатился, а мертвые, оставив остывать на полу то, что от него осталось, направились дальше.
К тому времени на вопли бедняги сбежалась вся деревня. Мужики похватали смоляные факелы и вилы, женщины с детьми заперлись по домам, но вскоре стало ясно, что мертвецов слишком много. Они не обращали внимания на отрубленные конечности или торчащие из животов ножи и продолжали упорно идти вперед, прокладывая дорогу по телам тех, кого успели схватить. Их пугал разве что огонь, но под проливным дождем факелы шипели и не разгорались.
Деревенские потеряли шестерых, когда с окраины, перекрывая шум дождя и крики людей, послышался треск. Сперва крестьяне не поняли, что происходит. По середине улицы, рассыпая во все стороны искры, шел, как живой, огонь. Огибая дома и не трогая людей, он поджигал мертвецов, и те вспыхивали как щепки, клекоча и извиваясь в конвульсиях. Вскоре все улицы в деревне были заполнены живым огнем, и лишь тогда крестьяне увидели, что в самом центре вихря пламени кружит и кружит в танце девичья фигура. Огненно-рыжие волосы рассыпались веером, разбрасывая искры, а от подола красного сарафана волнами расходился огонь.
Крестьяне не могли и шевельнуться, пока огонь не испепелил последнюю нежить, а после, будто вспомнив о хлещущих с неба потоках воды, стал медленно затухать, оставляя после себя дорожки черной земли. Люди стали озираться в поисках загадочной плясуницы, но она истаяла вместе с пламенем.
Наутро жители деревни укрепили поломанную мертвецами ограду, похоронили и оплакали друзей, а после занялись обычными делами, разве что договорились держать по ночам стражу. Прибегала с окраины бабка в поисках бесноватой Лики, но той и след простыл, потому решили, что ее убила нечисть.
С тех пор деревня Темная Горка зажила как и прежде. Детей пугали кикиморами да мертвяками, взрослые не любили выходить из дома по ночам, а по народу пошла история об Огненной Плясунице, что добрым своим пламенем хранит деревню от всякой беды.
