Уже целый час Оффендер нервно ерзал на табурете, неотрывно наблюдая пляшущий перед глазами бантик, кокетливо завязанный в районе задней части Сплендора, что-то мастерившего на кухонном столе.
Добавить в моё избранное
14 мин, 58 сек 5869
Тот, казалось, вовсе не замечал устремленного на него сверлящего своей непристойностью взгляда, усердно трудясь над очередным кулинарным шедевром, в то время как Оффендер буквально впал в транс, следя за тем, что так аппетитно перемещалось чуть ниже бантика милого фартучка в цветной горошек, рождая в уме безликого сценарии дальнейших действий чуть ли не в формате 3D. Сплендор случайно выронил из рук венчик, которым энергично взбивал что-то в миске, и Оффендер, в конце концов, очнулся от своих изощренных эротических фантазий, картинно зевнув, небрежно бросил в сторону суетящегося повара:
— И охота тебе возиться с этой хренью? В доме и так полно, чего пожрать. Как насчет предметов повеселее?
Игриво облизнувшись, он плавно перекинул ногу на ногу, из-за чего подол его любимого плаща резко поехал вниз, неприлично обнажая бедро и голень.
Сплендор в ответ обернулся и тут же снова поспешил вернуться к своему занятию, увидев перед собой похабно выставленное голое колено. И все же Оффендер успел заметить сильное смущение на его вечно веселом лице, забавно испачканное мукой с одной стороны.
— Не видишь? Я занят. Если тебе все равно, то можешь уходить, никто тебя здесь не держит, — как ни старался Сплендор скрыть за словами обиды произведенный на него эффект, Оффендер ясно понял, что его стеснительный собеседник не остался равнодушным к его откровенной выходке.
— Ну… у каждого свои интересы, — протянул Безликий в плаще. И, продолжая хищно улыбаться, опустил ноги на пол и тут же широко раздвинул их в стороны, недвусмысленно намекая, какие именно интересы у него сейчас на уме.
— Я сказал, отстань! — нервно проговорил Сплендор, грохнув венчиком об раковину и не смея снова оборачиваться к Оффендеру. — Неужели тебе самому полезным нечем заняться?
— А зачем? Я вроде существо свободное. Живу, как хочу, без всяких дел и правил. Это вы со Слендером сутками напролет горазды выдумывать себе какие-то бестолковые занятия. Один с дотошным педантизмом целыми днями развешивает у себя в лесу по деревьям записки, а потом носится злющий, как чума, за теми, кто посмеет их сдёрнуть. И ведь не успокоится, пока всех не покарает. А самое гадкое — никакого разнообразия! Другой устраивает целые страсти на кухне, выковыривая откуда-то немыслимые рецепты. Тоже мне, звезда кулинарии! Ах, да! Еще и Трендер. Этот без своих навороченных шмоток жить не может, как без воздуха. Над каждой тряпкой трясется, часами их по сезонам сортирует. Ты еще скажи, что я должен еще с кого-нибудь из вас брать пример для подражания? Ха-ха! Не дождетесь!
Сплендор снова повернулся к Оффендеру, который продолжал едко расписывать творящийся вокруг него идиотизм, и укоризненно покачал головой, скрывая полотенцем легкий предательский румянец, приятно украшавшим его милое лицо. Он всегда считал, что каждый из них должен заниматься своим делом. И как бы глупо это не выглядело, оно всё равно имеет некий важный смысл и известную долю общей полезности. Просто другие не всегда могут это понять. Вот, например, Оффендер. Как всегда пошлит и ёрничает, говорит, что ему и дела ни до кого нет, а сам целыми днями где-то пропадает. А значит, занимается чем-то полезным… по крайней мере, для себя.
На этой утешительной мысли Сплендор опустил один палец в миску с загустевшим тестом и, весело зажмурившись, с удовольствием его облизал, отметив, что сахара уже предостаточно, больше добавлять не стоит. За этим нехитрым занятием он даже не заметил, как внезапно оборвался поток сарказма, и вдруг совсем рядом раздалось:
— Да, да, сделай это еще раз! Для меня, пожалуйста, еще разок! — застонал Оффендер, сорвавшись с табурета и начав всей своей массой наступление на опешившего повара.
— А что я такого сделал? — в растерянности пролепетал Сплендор, пятясь в противоположном направлении и держа миску с тестом, как родного ребёнка.
— Как что?! А это? — Оффендер нагло запустил свою руку в тесто, а затем, высунув свой длинный язык, аккуратно и предельно эротично слизал липкую субстанцию. — Ммм, у тебя это так здорово получилось, что мне даже не удаётся повторить. Так красиво, так невинно и сладко, мой повареночек.
От такого открытия Сплендор пошел весь пятнами, сливаясь с фактурой своего кухонного передника и продолжая делать робкие попытки к отступлению в условиях крайне ограниченного пространства. Тем временем как Оффендер надвигался на него, словно сошедшая с вершины снежная лавина, от которой вместо ожидаемого холода, наоборот, дышало настоящим внутренним жаром.
«Неужели я выглядел настолько пошло? Какой ужас!» — пронеслось у Сплендора в голове в попытке отбиться от придвинувшегося вплотную к нему бесстыдника.
— Ну почему у тебя только одно на уме? — жалобно простонал горе-повар и попытался организовать последний рубеж сопротивления, заранее обреченный на провал, так как Оффендер уже успел по-хозяйски обхватить его за талию и развернуть к себе раскрасневшееся личико, обдав его своим горячим дыханием.
— И охота тебе возиться с этой хренью? В доме и так полно, чего пожрать. Как насчет предметов повеселее?
Игриво облизнувшись, он плавно перекинул ногу на ногу, из-за чего подол его любимого плаща резко поехал вниз, неприлично обнажая бедро и голень.
Сплендор в ответ обернулся и тут же снова поспешил вернуться к своему занятию, увидев перед собой похабно выставленное голое колено. И все же Оффендер успел заметить сильное смущение на его вечно веселом лице, забавно испачканное мукой с одной стороны.
— Не видишь? Я занят. Если тебе все равно, то можешь уходить, никто тебя здесь не держит, — как ни старался Сплендор скрыть за словами обиды произведенный на него эффект, Оффендер ясно понял, что его стеснительный собеседник не остался равнодушным к его откровенной выходке.
— Ну… у каждого свои интересы, — протянул Безликий в плаще. И, продолжая хищно улыбаться, опустил ноги на пол и тут же широко раздвинул их в стороны, недвусмысленно намекая, какие именно интересы у него сейчас на уме.
— Я сказал, отстань! — нервно проговорил Сплендор, грохнув венчиком об раковину и не смея снова оборачиваться к Оффендеру. — Неужели тебе самому полезным нечем заняться?
— А зачем? Я вроде существо свободное. Живу, как хочу, без всяких дел и правил. Это вы со Слендером сутками напролет горазды выдумывать себе какие-то бестолковые занятия. Один с дотошным педантизмом целыми днями развешивает у себя в лесу по деревьям записки, а потом носится злющий, как чума, за теми, кто посмеет их сдёрнуть. И ведь не успокоится, пока всех не покарает. А самое гадкое — никакого разнообразия! Другой устраивает целые страсти на кухне, выковыривая откуда-то немыслимые рецепты. Тоже мне, звезда кулинарии! Ах, да! Еще и Трендер. Этот без своих навороченных шмоток жить не может, как без воздуха. Над каждой тряпкой трясется, часами их по сезонам сортирует. Ты еще скажи, что я должен еще с кого-нибудь из вас брать пример для подражания? Ха-ха! Не дождетесь!
Сплендор снова повернулся к Оффендеру, который продолжал едко расписывать творящийся вокруг него идиотизм, и укоризненно покачал головой, скрывая полотенцем легкий предательский румянец, приятно украшавшим его милое лицо. Он всегда считал, что каждый из них должен заниматься своим делом. И как бы глупо это не выглядело, оно всё равно имеет некий важный смысл и известную долю общей полезности. Просто другие не всегда могут это понять. Вот, например, Оффендер. Как всегда пошлит и ёрничает, говорит, что ему и дела ни до кого нет, а сам целыми днями где-то пропадает. А значит, занимается чем-то полезным… по крайней мере, для себя.
На этой утешительной мысли Сплендор опустил один палец в миску с загустевшим тестом и, весело зажмурившись, с удовольствием его облизал, отметив, что сахара уже предостаточно, больше добавлять не стоит. За этим нехитрым занятием он даже не заметил, как внезапно оборвался поток сарказма, и вдруг совсем рядом раздалось:
— Да, да, сделай это еще раз! Для меня, пожалуйста, еще разок! — застонал Оффендер, сорвавшись с табурета и начав всей своей массой наступление на опешившего повара.
— А что я такого сделал? — в растерянности пролепетал Сплендор, пятясь в противоположном направлении и держа миску с тестом, как родного ребёнка.
— Как что?! А это? — Оффендер нагло запустил свою руку в тесто, а затем, высунув свой длинный язык, аккуратно и предельно эротично слизал липкую субстанцию. — Ммм, у тебя это так здорово получилось, что мне даже не удаётся повторить. Так красиво, так невинно и сладко, мой повареночек.
От такого открытия Сплендор пошел весь пятнами, сливаясь с фактурой своего кухонного передника и продолжая делать робкие попытки к отступлению в условиях крайне ограниченного пространства. Тем временем как Оффендер надвигался на него, словно сошедшая с вершины снежная лавина, от которой вместо ожидаемого холода, наоборот, дышало настоящим внутренним жаром.
«Неужели я выглядел настолько пошло? Какой ужас!» — пронеслось у Сплендора в голове в попытке отбиться от придвинувшегося вплотную к нему бесстыдника.
— Ну почему у тебя только одно на уме? — жалобно простонал горе-повар и попытался организовать последний рубеж сопротивления, заранее обреченный на провал, так как Оффендер уже успел по-хозяйски обхватить его за талию и развернуть к себе раскрасневшееся личико, обдав его своим горячим дыханием.
Страница 1 из 5
