Фандом: Гарри Поттер. Жизнь и правда Теодора Нотта.
Добавить в моё избранное
17 мин, 56 сек 9580
— С войны-то, получается, у нас осталось куда больше наследия, чем думали! — смеется Эйвери. — Кто ж знал, что оно таким гнилым окажется…
— Я по этому поводу и пришел, — говорит Нотт.
Эйвери поднимает голову и пристально всматривается в черные ноттовские глаза. И понимает.
— Нет, — севшим голосом говорит он. — Ты этого не сделаешь. Даже ты на это не решишься.
— Сделаю, — уверенно отвечает Теодор. — Еще как сделаю.
— Над нами надзор, забыл?! Каждый наш шаг контролируется! За всеми бывшими Пожирателями следят, тебе ли об этом не знать…
— И, тем не менее, вот уже месяц как я готовлю план. Готовлю не один, далеко не один.
Эйвери резко встает со стула и начинает нервно ходить по комнате. Закуривает вторую сигарету.
— Кто еще с тобой? — дрожащим голосом говорит он.
— Малфой, Мальсибер, Джагсон и остальные — те, кого не посадили и у кого еще остались хоть какие-то деньги. И еще, думаю, — Нотт останавливается и, кажется, улыбается, — Эйвери.
Тот сразу же приходит в бешенство, кидает на пол сигарету и топчет ее ногой.
— Нет! Нет! Чтобы я еще раз в это ввязался! Ты забыл о Лорде?! — восклицает Эйвери, — Забыл, как красиво он говорил, как мы все верили, что начнется новая жизнь? «Дивный новый мир чистокровных», как он это называл. Говорил, что мы исправим ошибки наших отцов, восстановим традиции предков и так далее, а сам на деле был неотесанным полукровкой! И что в итоге? Ты пропадал где-то три года, а я все это время торгую участием в какой-то идиотской игре скотов, издевательством над магией! — Эйвери выдыхает и говорит обессилевшим голосом: — Чего ты хочешь от меня, Тео?
— Я хочу твоего участия. Я помню тебя, Этан, — тихо произносит Нотт, — помню, как ты жил борьбой и не мыслил себя вне борьбы. Ты был молод, Этан, молод! Молод и жив! А сейчас? Во что ты превратился сейчас? Ответь мне — когда ты последний раз пользовался палочкой? По-настоящему, не как маггл или полукровка, а как наследник чистокровного рода? Ответь!
Эйвери дышит глубоко, прерывисто, будто бы после безумного бега.
— Не помню, — отчаянно говорит он, — не помню…
— Так вспомни! — кричит Нотт. — Вспомни, как мы вместе били магглов, как сражались за то, чтобы возродить дух наших предков! Если ты еще не умер, не сыграл в ящик — чего же ты ждешь, Этан? Вспомни вековые заветы чистокровных: смерти нельзя бояться, ибо путь чистокровного — смерть. Смерть за то, во что мы верим и любим. Этан, — взывает Теодор, — вместе мы сможем зажечь свечу, которую им не погасить никогда.
И Этан верит ему. Верит, и глаза его лучатся верой, надеждой, юношеским запалом. Запалом, который зажигался в Эйвери лишь тогда, когда он говорил с Темным Лордом.
… Он стоит посреди пылающей комнаты и вспоминает, что случилось десять минут назад.
Когда послышались первые крики, Нотт вместе с остальными сидел в своем кабинете — шло решающее собрание воссоединенных Пожирателей. Когда аврорский залп Бомбард попал в стену и разнес ее вдребезги, он отлетел к стеллажам с книгами. Он не успел сориентироваться. Звук как будто выключили, разве что гулкий стук сердца в голове был слышен в адской суматохе. Когда Нотт очнулся, он увидел Эйвери, лежащего напротив на полу. Эйвери кричал от боли.
Нотт прыгнул к нему и оттащил за стеллажи. Они вдвоем забились в угол, остальные с палочками наизготовку выбежали из кабинета. Нотт посмотрел на Эйвери.
Этан умирал у него на руках. Весь правый бок его был в крови. Пальцами Нотт чувствовал, как она, горячая, течет из тела Этана, словно из разорванной грелки. Тот судорожно дергался и неотрывно смотрел на Нотта. Смотрел и молчал. Нотт думал, что у Этана шок, но тот просто молчал. В глазах у Этана появились слезы.
— Мне больно… очень болит… бок…
Эйвери начал хрипеть.
— Пожалуйста, Тео… сделай что-нибудь! Не могу терпеть, пожалуйста, сделай что-нибудь… не могу я терпеть…
Он плакал навзрыд. Нотт ничего не мог сделать. Руки его были полностью в алой крови.
— Успокойся, я сейчас найду палочку…
— Пожалуйста! — жалобно воскликнул Эйвери, цепляясь за воротник рубашки Нотта — Пожалуйста! Не уходи…
Теперь он начал захлебываться кровью и задыхаться.
Через несколько минут Этан умер. Дернулся последний раз и затих. Этан, лучший друг детства. Этан, который ему поверил. Поверил, как некогда поверил Темному Лорду. Как поверил и сам Нотт — как в Лорда, так и в себя. В нового Лорда, который опять подвел всех под роковую черту.
Нотт поднимается, оставляя бездыханное тело Эйвери одиноко лежать на промозглом полу. После недолгих поисков он вновь держит в руках старую, но верную палочку. Но его волнует не это.
Он опять, как и много лет назад, смотрит на безликие статуи предков. Они стоят здесь, непоколебимые годами, стоят собранно. Но кое-что изменилось.
— Я по этому поводу и пришел, — говорит Нотт.
Эйвери поднимает голову и пристально всматривается в черные ноттовские глаза. И понимает.
— Нет, — севшим голосом говорит он. — Ты этого не сделаешь. Даже ты на это не решишься.
— Сделаю, — уверенно отвечает Теодор. — Еще как сделаю.
— Над нами надзор, забыл?! Каждый наш шаг контролируется! За всеми бывшими Пожирателями следят, тебе ли об этом не знать…
— И, тем не менее, вот уже месяц как я готовлю план. Готовлю не один, далеко не один.
Эйвери резко встает со стула и начинает нервно ходить по комнате. Закуривает вторую сигарету.
— Кто еще с тобой? — дрожащим голосом говорит он.
— Малфой, Мальсибер, Джагсон и остальные — те, кого не посадили и у кого еще остались хоть какие-то деньги. И еще, думаю, — Нотт останавливается и, кажется, улыбается, — Эйвери.
Тот сразу же приходит в бешенство, кидает на пол сигарету и топчет ее ногой.
— Нет! Нет! Чтобы я еще раз в это ввязался! Ты забыл о Лорде?! — восклицает Эйвери, — Забыл, как красиво он говорил, как мы все верили, что начнется новая жизнь? «Дивный новый мир чистокровных», как он это называл. Говорил, что мы исправим ошибки наших отцов, восстановим традиции предков и так далее, а сам на деле был неотесанным полукровкой! И что в итоге? Ты пропадал где-то три года, а я все это время торгую участием в какой-то идиотской игре скотов, издевательством над магией! — Эйвери выдыхает и говорит обессилевшим голосом: — Чего ты хочешь от меня, Тео?
— Я хочу твоего участия. Я помню тебя, Этан, — тихо произносит Нотт, — помню, как ты жил борьбой и не мыслил себя вне борьбы. Ты был молод, Этан, молод! Молод и жив! А сейчас? Во что ты превратился сейчас? Ответь мне — когда ты последний раз пользовался палочкой? По-настоящему, не как маггл или полукровка, а как наследник чистокровного рода? Ответь!
Эйвери дышит глубоко, прерывисто, будто бы после безумного бега.
— Не помню, — отчаянно говорит он, — не помню…
— Так вспомни! — кричит Нотт. — Вспомни, как мы вместе били магглов, как сражались за то, чтобы возродить дух наших предков! Если ты еще не умер, не сыграл в ящик — чего же ты ждешь, Этан? Вспомни вековые заветы чистокровных: смерти нельзя бояться, ибо путь чистокровного — смерть. Смерть за то, во что мы верим и любим. Этан, — взывает Теодор, — вместе мы сможем зажечь свечу, которую им не погасить никогда.
И Этан верит ему. Верит, и глаза его лучатся верой, надеждой, юношеским запалом. Запалом, который зажигался в Эйвери лишь тогда, когда он говорил с Темным Лордом.
… Он стоит посреди пылающей комнаты и вспоминает, что случилось десять минут назад.
Когда послышались первые крики, Нотт вместе с остальными сидел в своем кабинете — шло решающее собрание воссоединенных Пожирателей. Когда аврорский залп Бомбард попал в стену и разнес ее вдребезги, он отлетел к стеллажам с книгами. Он не успел сориентироваться. Звук как будто выключили, разве что гулкий стук сердца в голове был слышен в адской суматохе. Когда Нотт очнулся, он увидел Эйвери, лежащего напротив на полу. Эйвери кричал от боли.
Нотт прыгнул к нему и оттащил за стеллажи. Они вдвоем забились в угол, остальные с палочками наизготовку выбежали из кабинета. Нотт посмотрел на Эйвери.
Этан умирал у него на руках. Весь правый бок его был в крови. Пальцами Нотт чувствовал, как она, горячая, течет из тела Этана, словно из разорванной грелки. Тот судорожно дергался и неотрывно смотрел на Нотта. Смотрел и молчал. Нотт думал, что у Этана шок, но тот просто молчал. В глазах у Этана появились слезы.
— Мне больно… очень болит… бок…
Эйвери начал хрипеть.
— Пожалуйста, Тео… сделай что-нибудь! Не могу терпеть, пожалуйста, сделай что-нибудь… не могу я терпеть…
Он плакал навзрыд. Нотт ничего не мог сделать. Руки его были полностью в алой крови.
— Успокойся, я сейчас найду палочку…
— Пожалуйста! — жалобно воскликнул Эйвери, цепляясь за воротник рубашки Нотта — Пожалуйста! Не уходи…
Теперь он начал захлебываться кровью и задыхаться.
Через несколько минут Этан умер. Дернулся последний раз и затих. Этан, лучший друг детства. Этан, который ему поверил. Поверил, как некогда поверил Темному Лорду. Как поверил и сам Нотт — как в Лорда, так и в себя. В нового Лорда, который опять подвел всех под роковую черту.
Нотт поднимается, оставляя бездыханное тело Эйвери одиноко лежать на промозглом полу. После недолгих поисков он вновь держит в руках старую, но верную палочку. Но его волнует не это.
Он опять, как и много лет назад, смотрит на безликие статуи предков. Они стоят здесь, непоколебимые годами, стоят собранно. Но кое-что изменилось.
Страница 5 из 6
