Фандом: Гарри Поттер. Vodka: connecting people!
Добавить в моё избранное
31 мин, 41 сек 10005
Гермиона сделала шаг внутрь и остановилась, словно налетела на стену.
В кабинете был Малфой.
Драко Малфой стоял над партой — третьей партой в крайнем правом ряду! — в позе атакующей кобры и что-то недовольно шипел сквозь зубы.
Гермиона едва не плюнула в сердцах: ну что за непруха! Как всегда, пришел Малфой и все испортил. Как бы ни был показательно-примерен Хорек в послевоенные годы, политесить политесы с ним Гермионе хотелось меньше всего. Вот же приспичило ему именно здесь, именно сейчас и именно на эту парту медитировать!
— Любуешься делом рук своих?
Гарри явно не пожалел огневиски: Гермиона не собиралась этого говорить, но алкоголь «растормозил».
Малфоя подбросило на месте, он шарахнулся от парты, вмиг превратившись из кобры во взъерошенного дикобраза.
— Грейнджер, — в обычной своей манере протянул он, пытаясь экстренно справиться с лицом. — Какая нелегкая тебя сюда принесла?
Гермиона подбоченилась:
— Я тебя о том же могу спросить.
— Вообще-то я здесь на своей территории.
— Твоя территория закончилась за воротами Малфой-мэнора, — Гермиона непроизвольно вздернула подбородок и направилась к многострадальной парте. Никакой Малфой не испортит ей праздник!
Драко наблюдал за не с интересом, и даже галантно посторонился, открывая доступ к парте. Гермиона глянула на полированную столешницу… и задохнулась в негодовании: вся парта была исписана, да чем! Та первая, казавшаяся такой пакостной, надпись продолжалась десятками еще более пакостных и пошлых. Кто-то особо одаренный не нашел ничего лучше, чем предположить, что надпись сделал Малфой из зависти. Далее следовал пространный обмен соображениями, кому именно из Гриффиндорской Троицы должен завидовать Слизеринский Принц и почему. Затем дискуссия скатилась к обсуждению высоких отношений Гермионы и Малфоя, в ходе которого мнения разделились: одни «авторы» полагали, что Драко с первого курса бегал за Гермионой, а она ему отказала, другие — что Драко бегал и добегался до желаемого, а Гермиона его коварно бросила, третьи — что Драко сам бросил Гермиону в лучших слизеринских традициях, и та с расстройства стала искать утешения в далеко не дружеских объятиях друзей. Все положенные вариации на тему: не Драко бегал, а Гермиона бегала и сохла, и утешалась она с одним другом или с обоими сразу, и кто кого по итогу бросил, также наличествовали в полном комплекте.
Сводилась дискуссия к выводу, что «что-то точно было», причем некоторые дюже искушенные излагали во всех компрометирующих подробностях, как именно было это «что-то», будто свечку держали.
— Впечатляет? — хмыкнул за спиной Малфой.
— Какая гадость! — только и смогла выдохнуть Гермиона, не в силах оторвать взгляда от парты.
— Слабо сказано. Сюда вот посмотри, — Малфой провел пальцем по парте и остановился на строчке: «Да всей школе известно, что Малфой мечтает трахнуть Грейнджер с того момента, как вообще смог трахаться!»
— Прокол в логике, — щелкнула пальцами Гермиона. — Если всей школе известно, почему я об этом ничего не знаю?
— Наверное, потому что я не мечтал! — фыркнул Малфой с таким выражением лица, что, если бы было ему лет одиннадцать, точно показал бы язык.
— Нет, ну каковы гады, ты глянь! — и Гермиона в свою очередь указала на строчку: «Да вы покажите мне хоть одного парня, кто не трахал Грейнджер, так что наш Дракусик был явно не первым!»
— Ткни в любого наугад, не промахнешься, — заявил Малфой.
Гермиона медленно обернулась:
— Ты на что намекаешь? Ты на что, слизеринская морда, намекаешь? Я те кто, синий чулок?!
Малфой так же медленно попятился:
— Грейнджер, совсем ополоумела? Вот бабы, и хочешь комплимент сделать — так все равно обижаются…
— Бабы в Лютном трусами торгуют! Окомплиментил, называется!
— Какая осведомленность, кто чем торгует в Лютном…
Рефлексы четвертого курса оказались неизживаемы: Гермиона с воплем замахнулась, но Малфой тоже, видно, четвертого курса не забыл — с ехидным: «Не-а!» перехватил ее руку и после короткой отчаянной борьбы прижал девушку к парте. Трепыхаться оказалось бесполезно, он был гораздо сильнее.
— Испачкаться о грязнокровку не боишься? — скривилась Гермиона, и Малфой отпрыгнул, как ужаленный.
— Да тьфу на тебя, Грейнджер! Сколько можно?
— Сколько нужно, столько и можно. Руки помыть не хочешь?
— Тьфу на тебя еще раз! — Малфой надулся и совсем не по-малфоевски сунул руки в карманы. — Слизеринцы такие, слизеринцы сякие, а сами любой проступок человеку до смерти забыть не можете.
— Какой из своих проступков ты имеешь в виду? Может, вот этот?
Гермиона провела пальцем по самой первой надписи.
Кажется, если бы Малфою сейчас припомнили службу Волдеморту, Инспекционную дружину, издевательства над гриффиндорцами и все грехи его семейства до седьмого колена, он был бы менее возмущен.
В кабинете был Малфой.
Драко Малфой стоял над партой — третьей партой в крайнем правом ряду! — в позе атакующей кобры и что-то недовольно шипел сквозь зубы.
Гермиона едва не плюнула в сердцах: ну что за непруха! Как всегда, пришел Малфой и все испортил. Как бы ни был показательно-примерен Хорек в послевоенные годы, политесить политесы с ним Гермионе хотелось меньше всего. Вот же приспичило ему именно здесь, именно сейчас и именно на эту парту медитировать!
— Любуешься делом рук своих?
Гарри явно не пожалел огневиски: Гермиона не собиралась этого говорить, но алкоголь «растормозил».
Малфоя подбросило на месте, он шарахнулся от парты, вмиг превратившись из кобры во взъерошенного дикобраза.
— Грейнджер, — в обычной своей манере протянул он, пытаясь экстренно справиться с лицом. — Какая нелегкая тебя сюда принесла?
Гермиона подбоченилась:
— Я тебя о том же могу спросить.
— Вообще-то я здесь на своей территории.
— Твоя территория закончилась за воротами Малфой-мэнора, — Гермиона непроизвольно вздернула подбородок и направилась к многострадальной парте. Никакой Малфой не испортит ей праздник!
Драко наблюдал за не с интересом, и даже галантно посторонился, открывая доступ к парте. Гермиона глянула на полированную столешницу… и задохнулась в негодовании: вся парта была исписана, да чем! Та первая, казавшаяся такой пакостной, надпись продолжалась десятками еще более пакостных и пошлых. Кто-то особо одаренный не нашел ничего лучше, чем предположить, что надпись сделал Малфой из зависти. Далее следовал пространный обмен соображениями, кому именно из Гриффиндорской Троицы должен завидовать Слизеринский Принц и почему. Затем дискуссия скатилась к обсуждению высоких отношений Гермионы и Малфоя, в ходе которого мнения разделились: одни «авторы» полагали, что Драко с первого курса бегал за Гермионой, а она ему отказала, другие — что Драко бегал и добегался до желаемого, а Гермиона его коварно бросила, третьи — что Драко сам бросил Гермиону в лучших слизеринских традициях, и та с расстройства стала искать утешения в далеко не дружеских объятиях друзей. Все положенные вариации на тему: не Драко бегал, а Гермиона бегала и сохла, и утешалась она с одним другом или с обоими сразу, и кто кого по итогу бросил, также наличествовали в полном комплекте.
Сводилась дискуссия к выводу, что «что-то точно было», причем некоторые дюже искушенные излагали во всех компрометирующих подробностях, как именно было это «что-то», будто свечку держали.
— Впечатляет? — хмыкнул за спиной Малфой.
— Какая гадость! — только и смогла выдохнуть Гермиона, не в силах оторвать взгляда от парты.
— Слабо сказано. Сюда вот посмотри, — Малфой провел пальцем по парте и остановился на строчке: «Да всей школе известно, что Малфой мечтает трахнуть Грейнджер с того момента, как вообще смог трахаться!»
— Прокол в логике, — щелкнула пальцами Гермиона. — Если всей школе известно, почему я об этом ничего не знаю?
— Наверное, потому что я не мечтал! — фыркнул Малфой с таким выражением лица, что, если бы было ему лет одиннадцать, точно показал бы язык.
— Нет, ну каковы гады, ты глянь! — и Гермиона в свою очередь указала на строчку: «Да вы покажите мне хоть одного парня, кто не трахал Грейнджер, так что наш Дракусик был явно не первым!»
— Ткни в любого наугад, не промахнешься, — заявил Малфой.
Гермиона медленно обернулась:
— Ты на что намекаешь? Ты на что, слизеринская морда, намекаешь? Я те кто, синий чулок?!
Малфой так же медленно попятился:
— Грейнджер, совсем ополоумела? Вот бабы, и хочешь комплимент сделать — так все равно обижаются…
— Бабы в Лютном трусами торгуют! Окомплиментил, называется!
— Какая осведомленность, кто чем торгует в Лютном…
Рефлексы четвертого курса оказались неизживаемы: Гермиона с воплем замахнулась, но Малфой тоже, видно, четвертого курса не забыл — с ехидным: «Не-а!» перехватил ее руку и после короткой отчаянной борьбы прижал девушку к парте. Трепыхаться оказалось бесполезно, он был гораздо сильнее.
— Испачкаться о грязнокровку не боишься? — скривилась Гермиона, и Малфой отпрыгнул, как ужаленный.
— Да тьфу на тебя, Грейнджер! Сколько можно?
— Сколько нужно, столько и можно. Руки помыть не хочешь?
— Тьфу на тебя еще раз! — Малфой надулся и совсем не по-малфоевски сунул руки в карманы. — Слизеринцы такие, слизеринцы сякие, а сами любой проступок человеку до смерти забыть не можете.
— Какой из своих проступков ты имеешь в виду? Может, вот этот?
Гермиона провела пальцем по самой первой надписи.
Кажется, если бы Малфою сейчас припомнили службу Волдеморту, Инспекционную дружину, издевательства над гриффиндорцами и все грехи его семейства до седьмого колена, он был бы менее возмущен.
Страница 3 из 10
