Водка: туда и обратно

Она даже испугалась на миг — мало ли что ему взбредет в голову, пьяному-то?

Но Малфой только покачал головой:

— Ты и впрямь чокнутая. В кабинете Зельеварения гнать самогон из парты ради спортивного интереса…

Отойти было некуда — сзади была парта. Гермиона чуть подалась назад, облокачиваясь о столешницу:

— Скажешь, тебе не интересно? Из тыквы при полном комплекте необходимого оборудования любой дурак перегонит, а ты из деревяшки попробуй…

Маневр возымел обратный эффект: Малфой придвинулся ближе, навис, заставив Гермиону почти улечься на парту.

— Теперь я понимаю, почему твои приятели от тебя ни на шаг не отходили. Ты способна покончить с собой только для того, чтобы посмотреть, как там на том свете…

Гермиона растерялась: что он делает? Неужели коньяк настолько шибанул ему в нижние чакры, что напрочь отшиб верхние? И испугаться бы, но от Малфоя не пахло опасностью. Запах опасности Гермиона знала очень хорошо — запах холода и пота, пыльной хвои и скользящей в ладони виноградной лозы. Еще она знала запах Рона — он пах солнцем и силой. Гарри пах ветром и весельем. Она знала, что свобода пахнет диким медом, первый поцелуй — фиалкой, первая любовь — яблоком, победа — грозой, а кровь — только кровью.

Как пахнет Малфой, ей знать было неоткуда. А пах он… холодом и сладостью сливочного мороженого.

— Будь я проклят, Грейнджер… Я, наверное, тоже спятил… — он почти шептал прямо в ухо, и Гермиона непроизвольно напряглась, лихорадочно соображая, что все это значит и чем все это кончится. — Мне страшно интересно, что у нас получится…

— Ты о чем? — пролепетала в ответ Гермиона, почему-то тоже полушепотом.

Малфой вздрогнул, будто спохватился, и быстро прянул назад, выпрямился, поморгал.

— О щепках, о чем же еще! Считай, что ты раздразнила мое слизеринское самолюбие, — он сбросил мантию, расстегнул манжеты и закатал рукава. — Ну, куда тебе куб ставить?

— Туда, — все еще несколько обалдевшая, Гермиона махнула рукой в сторону преподавательского стола.

— Вы все в Гриффиндоре пыльным снитчем ударенные, и я не лучше, — бухтел Малфой, устанавливая на стол горелку и вытащенный из угла котел. — А с пароотводной трубой у нас проблемы. И с охладителем тоже.

Гермиона, сосредоточенная на замачивании в раковине щепок, только бросила через плечо:

— Ну придумай что-нибудь. Учись мыслить креативно.

Малфой что-то пробормотал, но Гермиона не стала уточнять, что именно — подозревала, что ничего лестного. К тому же, процесс сбраживания щепок был куда увлекательнее. Заклинание окисления в условиях тотальной войны с алкоголизмом было известно даже ребенку, но трудность заключалась в том, чтобы постоянно держать над раковиной воздухонепроницаемый купол.

— Если еще кто-нибудь посмеет сказать, что я не креативен, я того замочу вместе с твоими щепками, — раздалось за спиной.

Гермиона оглянулась. На снейповском столе красовалось диковинное сооружение из котла, горелки, полосатого шланга слизеринской расцветки и реторты, закрепленной на гигантском штативе. На Малфое не хватало галстука, а реторта по форме напоминала фляжку из-под коньяка.

— А в тебе талант, оказывается, дремлет, — улыбнулась Гермиона, сдувая падающий на лоб локон.

Поправлять его левой рукой было неудобно, а в правой она держала палочку. И тут Малфой опять сошел с ума. Он подошел и аккуратно заправил непокорную прядь ей за ухо. Так спокойно и буднично, словно всю жизнь только этим и занимался.

— Спасибо, — смущенно пробормотала Гермиона.

— Не стоит благодарности.

Глаза самопроизвольно полезли на лоб. Интересно, в школьные годы Малфой был вполовину не столь учтив по политическим соображениям или по юношеской глупости?

Купол надулся и фыркнул. Пора.

Гермиона сняла заклинание, и по классу пополз запашок прелого дерева и кислого молока. Щепки разбухли и немного запузырились.

— Охренеть… — выдохнул у виска Малфой и тихо рассмеялся: — Рассказать кому, в Мунго сдадут без выяснения обстоятельств!

— А ты не рассказывай.

Отлевитировать груду щепок в котел оказалось делом непростым. С помощью заклинания и мерлиновой матери это удалось осуществить, Малфой захлопнул крышку, выдохнул и зажег горелку.

— Надеюсь, эта быдла не рванет.

Они уселись бок о бок на ближайшую к столу парту и уставились на котел, словно от их взглядов процесс должен был пойти быстрее.

— Как это ты меня втянула в такую блудню… — вдруг удивленно изрек Малфой.

— Я? — не менее удивленно изрекла Гермиона. — А кто хотел добавки?

— Я один, что ли?

Снова воцарилось молчание. И царило до тех пор, пока в реторту не закапали первые прозрачные капельки. Гермиона и Драко, как по команде, спрыгнули с парты и бросились к реторте.

— Глазам не верю!