Джоани

— Когда ты чего-то очень хочешь, ты забываешь о страхе, обо всём — ты выходишь и работаешь, — сказал Генри Хайдеггер.

Его дочь Джоани с сомнением посмотрела на него, покусывая карандаш. Она держала на коленях новенький блокнот, чью третью страницу уже успела исчеркать до синевы.

Две первые страницы, вырванные и скомканные, валялись у неё под ногами.

— Знаешь, — начала она, — вообще-то неплохо. Хотя я бы хотела чего-нибудь более… не знаю… героического.

— Тогда тебе стоило бы взять интервью у капитана Звёздного флота, а не у казначея фирмы «Фрут энд экстракт» из Нью-Йорка, — отпарировал отец. — Что это за задание вообще такое?

— Мистер Эверетт. Тренировка воображения, — ответила Джо. — Он говорит, что если мы не сумеем придумать подходящих вопросов для кого-нибудь знаменитого, то к хранительнице библиотеки нам и вовсе лучше не соваться. Будет не статья, а снотворное, так он сказал.

Они сидели в рабочем кабинете Папы Хайдеггера в его квартире на Пятой авеню. Джоани всего полгода назад переехала сюда из Анн-Арбора, штат Мичиган, где прожила все свои пятнадцать лет вместе с матерью, её братом, его женой и Бабулей О'Салливан, которой принадлежал небольшой паб на Двадцать седьмой улице. Паб назывался «Хмельной лепрекон», и там подавали лучшее пиво к западу от Дублина. Так, во всяком случае, утверждали сама Бабуля и рыжеголовый человечек в зелёном и с огромными пряжками на башмаках, вечно качающийся над стойкой. На которого почему-то никто не обращал внимания.

Джоани время от времени сочувственно кивала ему. Она была худая девушка с волосами цвета корицы, носила за ухом карандаш и состояла в родстве с Сумасшедшей О'Салливан. Как правило, это считалось достаточной причиной для того, чтобы при встрече с ней на ленче в школьном кафетерии поставить свой поднос с салатом и колой на другой столик. Но не так давно всё вроде бы наладилось: она переехала в Нью-Йорк к отцу, осветлила волосы, завела приятеля и записалась в класс писательского мастерства к мистеру Эверетту. Джоани он нравился. Он преподавал в средней школе имени Джека Лондона третий год, любил клетчатые галстуки, ненавидел наречия в текстах и без конца говорил о тренировке воображения.

Вот почему Джоани Хайдеггер и её отец уже второй час пытаются вообразить себя теми, кем они, к несчастью, не являются и, будем честными, едва ли когда-нибудь станут: один — чем-то средним между Конфуцием и Ханом Соло, другая — профессиональным репортёром.

Задание называлось «выдуманное интервью», и тот, чья работа окажется лучшей, получит право взять настоящее у Кэрролл Лидгейт, хранительницы зала манускриптов в Музее искусств для школьной газеты. Претендентов было человек десять, все из класса Роя Эверетта, все довольно неплохо обращаются со словами, но и Джоани, сколько себя помнила, всегда что-нибудь сочиняла, и поэтому была совершенно уверена, что победителем станет…

— ЭйДжей, — сказала она обреченно. Не такого ответа мы от неё ждали, что и говорить. — Вот кто заполучит это дурацкое интервью. Собственно, весь этот конкурс — спор за второе место, — она захлопнула блокнот. — Всё без толку.

— Выше нос, — сказал Папа Хайдеггер с неколебимой уверенностью человека, никогда не встречавшего ЭйДжей Раттиган. — Нельзя сдаваться в самом начале. Чтобы победить в гонке, нужно участвовать в гонке.

— Это что, фраза из «Дрянных девчонок»? — удивилась Джоани.

Отец притворно закашлялся.

— А эта ЭйДжей, о ком она пишет? — спросил он, наливая себе воды. — Кто её герой — Капитан Америка?

— Джон Диллинджер, — дочь повесила голову. — Или Тайра Бэнкс. Или Пеппи Синий Чулок — какая разница? Это ЭйДжей. На конкурсе макияжа в «Уол Марте» она написала в анкете:«умею пользоваться тушью» и всё равно победила. Ненавижу её.

— А это тогда что должно означать? — осведомился Генри, с выражением кивнув в сторону Джоани и разумея то, что было на ней надето.

В тот день её украшала мешковатая футболка цвета клевера с косой розовой надписью через грудь: «Холлоуорд и Раттиган. Одежда, которая подчеркнёт ваши недостатки и скроет достоинства». Футболка длиной доходила до колен, имела пару фальшивых рукавов и была подарена той самой ЭйДжей-которая-всегда-побеждает-Раттиган.

— О… ну, она милая, — смешавшись, сказала Джоани и одёрнула свое одеяние. — Это пробная коллекция для тех, кто не хочет идти на поводу у моды. Они с Вайолет Чонг сами их шьют, и…

— И что же ещё ты приобрела? — спросил отец с подозрением. — Ты ведь понимаешь, что я не позволю тебе выйти из дома в бальном платье с ремнями от смирительной рубашки, правда?

— … и раздают школьникам и туристам на Таймс-сквер. ЭйДжей говорит, что нужно нарядить в такое как можно больше народу, потому что…

— … потому что какой-то псих их нанял, чтобы превратить Манхэттен в карнавал для душевнобольных, — проворчал Генри.