Прошлое прошлому

— У меня к тебе тот же вопрос, Цунаде. Твой рабочий день закончился еще двадцать минут назад, а ты обычно не любишь засиживаться, — скользнув взглядом по столу, на котором стоял кувшин саке, Джирайя усмехнулся: — Ты неисправима.

С глухим стуком стопка ударилась о столешницу, Цунаде смерила его суровым взглядом:

— Сначала спихнул на меня свои обязанности, а теперь пришел позлорадствовать?

— Эй-эй, полегче. Я ничего на тебя не спихивал. Если ты помнишь, я никогда не был Хокаге.

— Конечно, нет, ты навязал это мне!

— Это был твой выбор, Цунаде, — неожиданно строго возразил Джирайя. Он приблизился и стиснул ее плечи. — Я ни к чему не принуждал тебя.

Несильно тряхнув ее и не получив отпора, Джирайя отстранился и подхватил кувшин, невысоко подбросил его в руке и насмешливо фыркнул — пустой.

— Как ты смотришь на то, чтобы заглянуть в бар? Выпьем, поболтаем, расскажешь, что у тебя случилось.

— Нечего рассказывать, — огрызнулась Цунаде.

— Я вижу, — Джирайя скептически хмыкнул, возвращая кувшинчик на стол. — Так что насчет бара?

— Нет. Не хочу давать этим старикам еще один повод для укора.

— Как пожелаешь. Мы можем выпить здесь.

Цунаде, немного помолчав, кивнула и встала из-за стола. У одной из полок с книгами она остановилась, чтобы достать из тайника кувшин саке.

— Шизуне ни слова.

— Еще чего, — фыркнул Джирайя, подходя ближе, чтобы принять у нее из рук кувшин. — Я налью, доставай вторую стопку.

Выпив саке, саннин прищурился и внимательно посмотрел на раскрасневшуюся Цунаде.

— Что?

— Ты никогда не умела пить.

— Это еще почему? — возмутилась Цунаде, и ее розовые щеки вспыхнули ярче.

— Так было всегда, Цунаде. Мы оба это знаем.

Возразить было нечего, поэтому некоторое время пили молча. Джирайя разливал саке по стопкам, чувствуя, как приятная легкость слегка путает мысли.

— Ты по-прежнему одна?

— Мы не раз говорили об этом. Давай не будем начинать сначала?

— Значит, у меня все еще нет шансов? — Джирайя поднялся и, облокотившись о столешницу, приблизился к Цунаде настолько, что она могла ощущать его дыхание на своем лице.

— Именно так, — твердо ответила Цунаде. Уступать Джирайе не хотелось, поэтому она не шевельнулась, даже когда жесткие волосы Джирайи коснулись ее лба.

— Не упрямься, Цуни. Тебе понравится, — он жадно прижался к ее губам, но Цунаде оттолкнула его.

— Ты пьян!

— Ты тоже.

— Ну и кто из нас не умеет пить?

— Ты, конечно, — хохотнул Джирайя, ничуть не смутившись отказа. — Извини. Я не хотел тебя напугать.

— С чего ты взял, что сможешь напугать меня? — пошатнувшись, Цунаде встала и стукнула кулаком по столу.

— Так это тебя не пугает?

Джирайя подошел ближе и скользнул губами по ее щеке. Поцелуй мог быть почти невинным, если бы не большие тяжелые руки, уверенно опустившиеся на ее бедра. Жар от саке смешался с жаром рук и тела Джирайи, в комнате стало душно. В голове помутилось, и Цунаде не могла понять, что реально, а что ей только кажется. Никогда еще Джирайя не позволял себе распускать руки, это не может происходить на самом деле! Ужасно душно. Цунаде потянулась к поясу, чтобы ослабить его, едва ощущая, как ее дрожащим рукам помогают руки Джирайи. Ошеломление медленно проходило, и вместе с тем возвращались чувствительность и возбуждение, разжигаемое откровенными ласками Джирайи. Он мял ее грудь, свободной рукой плотно прижимая к себе. Распахнутый халат сбивался складками между их телами, причиняя Цунаде неудобство, но удовольствие от происходящего с лихвой это компенсировало. Джирайя подхватил ее и, уложив на стол, помог избавиться от лишней одежды, затем разделся сам и склонился над ней. Горячие влажные поцелуи и грубоватые ласки сводили с ума, заставляли выгибаться, прижимаясь теснее к сильному напряженному телу, и дышать чаще, чтобы не срываться на стоны. Внизу все сжималось от нетерпения, и кусающая губы Цунаде неожиданно осознала, что они собрались сделать.

— Джирайя…

Он вошел в нее, и протестовать резко расхотелось. Цунаде скрестила ноги на пояснице любовника, чуть приподняв бедра, но с первым же толчком, ей пришлось отказаться от этой идеи. Член Джирайи был и без того длинным, поэтому глубокое проникновение причинило ей боль, которая, впрочем, быстро заглушилась наслаждением. С нарастающим ритмом удовольствие только возрастало, и охраняющие Резиденцию АНБУ столпились у окна, привлеченные громкими стонами Пятой. Убедившись, что жизни и здоровью Хокаге ничего не угрожает, они быстро разошлись по своим постам.

Утром Шизуне пришла как всегда за пятнадцать минут до начала рабочего дня. Вчера госпожа Цунаде отпустила ее пораньше при условии, что она приведет в порядок отчеты по миссиям за последние две недели, так что сегодня Шизуне спешила порадовать Пятую аккуратной стопкой разложенных по папкам бумаг.