Фандом: Гарри Поттер. Думаете, хорошо быть средним ребенком в семье? Все внимание — старшему брату, вся ласка — младшей сестренке. А если это семья героя Магической Англии, который к тому же первоклассный аврор? Если все ждут, что ты должен идти по стопам отца? Наш герой, может, и хотел бы этого, но — вот незадача! — он самый обычный юный волшебник, к тому же неуклюжий, что в общении, что в колдовстве. Что будет, когда Наследие найдет его?
Добавить в моё избранное
319 мин, 44 сек 7652
По той простой причине, что магия этой области плохо поддается контролю и всегда — подчеркиваю, всегда — требует платы за свое применение. Иногда это слабость и ощущение разбитости, а иногда — человеческие жертвы. Иногда подобная магия может начать жить собственной жизнью, и тогда появляются опасные волшебные существа. Вы должны знать мой предмет, чтобы справиться с тем злом, которое появилось задолго до вашего рождения. — его взгляд остановился на сидящем в центре Ренче. — Кроме того, во все времена находятся гордецы, которые считают, что смогут обуздать великую силу Темных Искусств. Но все заканчивается тем, что эта сила порабощает их. Не стать такими несчастными и справиться с последствиями их неосмотрительности — вот вторая причина знать мой предмет.
Он сделал паузу, чтобы первокурсники могли осмыслить сказанное. И задал вопрос:
— Кто может сказать, что было самым важным в первых магических ритуалах и дуэлях?
Класс молчал. Только Малфой неожиданно поднял руку. Профессор кивнул ему и тот, встав с места, ответил:
— Имя, герр Фауст. Если ритуал становился слишком опасным, тот, кому маг доверил свое имя, мог позвать его — вернуть даже из-за грани жизни и смерти. В случае дуэли до смерти, а именно такими были первые поединки, дуэлянт сообщал противнику свое имя. После такой дуэли прощались любые оскорбления, даже кровная месть рода.
— Верно. Могу добавить только, что самым страшным наказанием до появления дементоров и их Поцелуя считалось Проклятие отчуждения имени. В наше время проблема истинного имени несколько утратила актуальность — все эти прозвища, сокращения, псевдонимы и смена документов… И все же я хотел бы, чтобы вы, ученики мои будущие, представились. Начнем с вас, начитанный молодой человек.
— Меня зовут Скорпиус Малфой. — с поклоном сообщил мальчик и по кивку профессора сел.
— Кристофер Уоллорд, сэр, — гриффиндорец тоже встал и поклонился.
— Оуэн Присколл.
— Айвор Ренч. Вы могли прочитать имена в журнале, да что там — даже последний маггл мог бы это сделать! И никто теперь не делает из имени тайны!
Герр Фауст грустно улыбнулся его словам.
— Верно, мистер Ренч. Однако обратите внимание на то, как представился мистер Малфой. Он не произнес: «Мое имя», он сказал: «Меня зовут». Обычная формулировка, подобные которой встречаются во всех языках магического мира. Подразумевает определенную степень доверия — не абсолютную, но тем не менее. Имя, настоящее имя, связанное с истинной сущностью одного и того же человека и обладающее названными свойствами, может быть разным для разных людей. Известен пример мага, у которого было три прозвания, и все это были имена, связанные с его истинной сущностью — правда, с разными ее сторонами. Он был Пендрагоном для королевского мага, Дженкинсом — для школьных друзей и Хауэллом — для своей семьи. Клиенты в четырех городах знали его прозвища, но в них уже не было той силы, что в настоящем имени.
— Мы же представляемся кому-нибудь чуть ли не каждый день! — не сдавался Ренч. — Неужели все это может быть мишенью для проклятия?
— Нет, вовсе нет. Для того чтобы именно доверить кому-либо свое имя, нужен особый настрой и вера в свои действия. Для проклятий имя чаще крадут или создают поддельную связь. Мне же хочется знать, что вы мне доверяете. Хотя бы немного.
Ренч опустился на свое место. Необычная перекличка продолжилась. Жуань Ли, как и ожидалось, представился как Чарли.
Время до конца урока пролетело незаметно. Фауст в красках расписывал, что происходило в разные времена с колдунами и ведьмами, небрежно относившимися к своему имени; рассказывал про маглов, которые в древности так же ревностно хранили тайну имени, но постепенно стали считать это предрассудком (примерно тогда, когда закончилась эпоха великих инквизиторов); поведал о славянской традиции имен-оберегов и о ритуалах наречения и смены имени, о табу на имена преступников и силе имени…
Он перевел дух только тогда, когда прозвенел звонок.
— К четвергу жду от вас письменные работы, — он взмахнул рукой, и перед каждым из учеников появились вчетверо сложенные листки бумаги. — Задания индивидуальные, темы найдете в ваших записках. Удачного дня.
Ученики еще только поднимались из-за парт, приглушенно переговариваясь между собой, а Фауст уже умчался по своим делам. Альбус развернул листок. «Происхождение вашего имени и фамилии. Кто из волшебников ваши тезки? Как имя влияет на вашу жизнь?»
Величайший волшебник двадцатого века, двойной агент в войне с Темным Лордом и победитель этого самого лорда. Сочинение обещает быть крайне интересным… Особенно если не упоминать о самом Альбусе.
Школьная жизнь текла своим чередом. Писались бесконечные свитки домашних заданий, устраивались безобидные (и не очень) шалости, Филч с ворчанием обходил замок в поисках малолетних нарушителей… Но все это ни капельки не нуждалось в участии Альбуса Поттера.
Он сделал паузу, чтобы первокурсники могли осмыслить сказанное. И задал вопрос:
— Кто может сказать, что было самым важным в первых магических ритуалах и дуэлях?
Класс молчал. Только Малфой неожиданно поднял руку. Профессор кивнул ему и тот, встав с места, ответил:
— Имя, герр Фауст. Если ритуал становился слишком опасным, тот, кому маг доверил свое имя, мог позвать его — вернуть даже из-за грани жизни и смерти. В случае дуэли до смерти, а именно такими были первые поединки, дуэлянт сообщал противнику свое имя. После такой дуэли прощались любые оскорбления, даже кровная месть рода.
— Верно. Могу добавить только, что самым страшным наказанием до появления дементоров и их Поцелуя считалось Проклятие отчуждения имени. В наше время проблема истинного имени несколько утратила актуальность — все эти прозвища, сокращения, псевдонимы и смена документов… И все же я хотел бы, чтобы вы, ученики мои будущие, представились. Начнем с вас, начитанный молодой человек.
— Меня зовут Скорпиус Малфой. — с поклоном сообщил мальчик и по кивку профессора сел.
— Кристофер Уоллорд, сэр, — гриффиндорец тоже встал и поклонился.
— Оуэн Присколл.
— Айвор Ренч. Вы могли прочитать имена в журнале, да что там — даже последний маггл мог бы это сделать! И никто теперь не делает из имени тайны!
Герр Фауст грустно улыбнулся его словам.
— Верно, мистер Ренч. Однако обратите внимание на то, как представился мистер Малфой. Он не произнес: «Мое имя», он сказал: «Меня зовут». Обычная формулировка, подобные которой встречаются во всех языках магического мира. Подразумевает определенную степень доверия — не абсолютную, но тем не менее. Имя, настоящее имя, связанное с истинной сущностью одного и того же человека и обладающее названными свойствами, может быть разным для разных людей. Известен пример мага, у которого было три прозвания, и все это были имена, связанные с его истинной сущностью — правда, с разными ее сторонами. Он был Пендрагоном для королевского мага, Дженкинсом — для школьных друзей и Хауэллом — для своей семьи. Клиенты в четырех городах знали его прозвища, но в них уже не было той силы, что в настоящем имени.
— Мы же представляемся кому-нибудь чуть ли не каждый день! — не сдавался Ренч. — Неужели все это может быть мишенью для проклятия?
— Нет, вовсе нет. Для того чтобы именно доверить кому-либо свое имя, нужен особый настрой и вера в свои действия. Для проклятий имя чаще крадут или создают поддельную связь. Мне же хочется знать, что вы мне доверяете. Хотя бы немного.
Ренч опустился на свое место. Необычная перекличка продолжилась. Жуань Ли, как и ожидалось, представился как Чарли.
Время до конца урока пролетело незаметно. Фауст в красках расписывал, что происходило в разные времена с колдунами и ведьмами, небрежно относившимися к своему имени; рассказывал про маглов, которые в древности так же ревностно хранили тайну имени, но постепенно стали считать это предрассудком (примерно тогда, когда закончилась эпоха великих инквизиторов); поведал о славянской традиции имен-оберегов и о ритуалах наречения и смены имени, о табу на имена преступников и силе имени…
Он перевел дух только тогда, когда прозвенел звонок.
— К четвергу жду от вас письменные работы, — он взмахнул рукой, и перед каждым из учеников появились вчетверо сложенные листки бумаги. — Задания индивидуальные, темы найдете в ваших записках. Удачного дня.
Ученики еще только поднимались из-за парт, приглушенно переговариваясь между собой, а Фауст уже умчался по своим делам. Альбус развернул листок. «Происхождение вашего имени и фамилии. Кто из волшебников ваши тезки? Как имя влияет на вашу жизнь?»
Величайший волшебник двадцатого века, двойной агент в войне с Темным Лордом и победитель этого самого лорда. Сочинение обещает быть крайне интересным… Особенно если не упоминать о самом Альбусе.
Школьная жизнь текла своим чередом. Писались бесконечные свитки домашних заданий, устраивались безобидные (и не очень) шалости, Филч с ворчанием обходил замок в поисках малолетних нарушителей… Но все это ни капельки не нуждалось в участии Альбуса Поттера.
Страница 33 из 92
