Фандом: Сотня. Кольцо до их прибытия только казалось необитаемым.
Добавить в моё избранное
62 мин, 8 сек 17085
То, какие горячие и неожиданно нежные у Мерфи руки, и как они подрагивают при прикосновении к ней, словно он боится, что его током ударит… нет, не боится — просто ожидает. Мерфи не умеет бояться, но всегда настороже. А Белл был уверенным с самого первого движения навстречу, уверенным и решительным.
— Я же не кусаюсь, Джон, — снова вырвалось у нее, а он вдруг замер, серьезно глядя ей в лицо, — глаза его в этот момент оказались невыносимо красивыми, как никогда раньше, — и вдруг вздохнул прерывисто, утыкаясь лицом ей в плечо, — Белл делал так только в конце, — выдохнул теплом, прикоснулся губами, сперва осторожно, словно даже щекотно, а потом… а потом Рейвен забыла, как сравнивать, и про порез тоже забыла. Потому что остался только Джон, только его руки, дыхание и уже совсем не осторожные губы на ее коже, и когда желание стало совсем невыносимым, она тихонько шепнула: «Давай же!» — и тут ее захлестнуло осознанием, что он этого ждал, пока она сама попросит, но не играл с ней, а просто не хотел ни к чему принуждать, словно оставлял шанс отказаться, отступить, уйти, хотя сам давно на взводе, но ждал же, и от этой мысли у нее перехватило горло, затопило давно не испытываемым чувством нежности и восхищения… А потом он вошел в нее, сперва осторожно и плавно, но едва она ахнула от долгожданного ощущения заполненности и обхватила его руками, ответил на этот ее порыв с такой энергией и страстью, что в следующие минуты Рейвен вообще ни о чем больше не думала, потому что думать просто не осталось ни сил, ни возможности.
И только когда все закончилось, она вдруг снова вспомнила о Белле. Именно потому, что Джон, переводя дыхание, не прятал лицо и взгляд, смотрел прямо на нее, внимательно, серьезно и немного тревожно. Рейвен подняла руку, пальцами ласково — уже забыла, как это, когда вот так ласково можно прикасаться к другому человеку, с Беллом почему-то все время было некогда вот так просто лежать рядом и рассматривать лица друг друга, — сняла капельки пота с его виска и улыбнулась, с удовольствием наблюдая, как сквозь незаданный вопрос проступила ответная улыбка, чуть смущенная, но довольная.
— Все-таки котируюсь? — вдруг спросил он негромко, и Рейвен засмеялась, как не смеялась уже давно.
— Еще как, — искренне ответила она, и Джон вдруг снова уткнулся в ее плечо, только теперь она не медлила, а благодарно обняла, поглаживая его волосы, и подумала, что если Эмори с Беллом не против, то она тоже больше не хочет возражать против такой странной, но единственно возможной здесь семейной жизни.
Беллами нес Эхо в ее каюту, но на полпути передумал и свернул в свою. У него была шире кровать, и он твердо знал, где стоит фляга с водой и где можно найти чистую тряпку, чтобы вытереть слезы, которые Эхо изо всех сил старалась сдерживать с момента, как они ушли из медчасти. Но у нее плохо получалось.
Уложив на не расстеленную кровать, Беллами немедленно дал ей напиться, а вот салфетку, вытащенную из-под подушки, в руки не дал, сел на краешек кровати и вытер ей щеки сам — как Октавии в детстве вытирал. Помогло мало, потому что слезы и не думали останавливаться, теперь она уже откровенно всхлипывала. Он все-таки растерялся, потому что это Октавию можно было обхватить руками и гладить по голове, бормоча утешения, а что делать с Эхо, он не знал.
— Я могла тебя убить! — вдруг всхлипнула она, рывком приподнялась, сама уткнулась лицом в его колени и разрыдалась уже открыто.
Теперь уже было не выбирать: Беллами соскользнул на пол, так что теперь Эхо утыкалась в его плечо, и наконец позволил себе сделать самое простое и эффективное — гладил ее растрепавшиеся волосы и тихо говорил что-то про то, что никого же не убили, все живы, все цело, все работает, все ее понимают, никто не сердится, а он особенно, он только боялся, как бы она не навредила себе, пока в одиночку боролась с программой в своей голове, что он рад, что все закончилось и она снова с ним, они вместе все смогут пережить, потому что теперь она не одна, их минимум двое, и…
— Трое, — всхлипнула Эхо в его плечо.
— Ну, Мерфи тут не в счет, наверное, — неуверенно начал Беллами, и вдруг понял, что Эхо смеется. С ней вообще все нормально? — Эхо?
Она подняла голову, выпрямилась, и теперь полулежала на кровати, опираясь на локоть и глядя на него странным непривычным взглядом — то ли смущенно, то ли вопросительно, то ли ласково…
— Я беременна, — выдохнула и замерла, не отводя от него глаз.
Хорошо, что Беллами уже сидел на полу и падать дальше было просто некуда. Оставалось только тупо смотреть на нее в ответ, осознавать ее слова и чувствовать, как по-идиотски расползаются губы в дурацкой, но неудержимой улыбке.
— Я же не кусаюсь, Джон, — снова вырвалось у нее, а он вдруг замер, серьезно глядя ей в лицо, — глаза его в этот момент оказались невыносимо красивыми, как никогда раньше, — и вдруг вздохнул прерывисто, утыкаясь лицом ей в плечо, — Белл делал так только в конце, — выдохнул теплом, прикоснулся губами, сперва осторожно, словно даже щекотно, а потом… а потом Рейвен забыла, как сравнивать, и про порез тоже забыла. Потому что остался только Джон, только его руки, дыхание и уже совсем не осторожные губы на ее коже, и когда желание стало совсем невыносимым, она тихонько шепнула: «Давай же!» — и тут ее захлестнуло осознанием, что он этого ждал, пока она сама попросит, но не играл с ней, а просто не хотел ни к чему принуждать, словно оставлял шанс отказаться, отступить, уйти, хотя сам давно на взводе, но ждал же, и от этой мысли у нее перехватило горло, затопило давно не испытываемым чувством нежности и восхищения… А потом он вошел в нее, сперва осторожно и плавно, но едва она ахнула от долгожданного ощущения заполненности и обхватила его руками, ответил на этот ее порыв с такой энергией и страстью, что в следующие минуты Рейвен вообще ни о чем больше не думала, потому что думать просто не осталось ни сил, ни возможности.
И только когда все закончилось, она вдруг снова вспомнила о Белле. Именно потому, что Джон, переводя дыхание, не прятал лицо и взгляд, смотрел прямо на нее, внимательно, серьезно и немного тревожно. Рейвен подняла руку, пальцами ласково — уже забыла, как это, когда вот так ласково можно прикасаться к другому человеку, с Беллом почему-то все время было некогда вот так просто лежать рядом и рассматривать лица друг друга, — сняла капельки пота с его виска и улыбнулась, с удовольствием наблюдая, как сквозь незаданный вопрос проступила ответная улыбка, чуть смущенная, но довольная.
— Все-таки котируюсь? — вдруг спросил он негромко, и Рейвен засмеялась, как не смеялась уже давно.
— Еще как, — искренне ответила она, и Джон вдруг снова уткнулся в ее плечо, только теперь она не медлила, а благодарно обняла, поглаживая его волосы, и подумала, что если Эмори с Беллом не против, то она тоже больше не хочет возражать против такой странной, но единственно возможной здесь семейной жизни.
Беллами нес Эхо в ее каюту, но на полпути передумал и свернул в свою. У него была шире кровать, и он твердо знал, где стоит фляга с водой и где можно найти чистую тряпку, чтобы вытереть слезы, которые Эхо изо всех сил старалась сдерживать с момента, как они ушли из медчасти. Но у нее плохо получалось.
Уложив на не расстеленную кровать, Беллами немедленно дал ей напиться, а вот салфетку, вытащенную из-под подушки, в руки не дал, сел на краешек кровати и вытер ей щеки сам — как Октавии в детстве вытирал. Помогло мало, потому что слезы и не думали останавливаться, теперь она уже откровенно всхлипывала. Он все-таки растерялся, потому что это Октавию можно было обхватить руками и гладить по голове, бормоча утешения, а что делать с Эхо, он не знал.
— Я могла тебя убить! — вдруг всхлипнула она, рывком приподнялась, сама уткнулась лицом в его колени и разрыдалась уже открыто.
Теперь уже было не выбирать: Беллами соскользнул на пол, так что теперь Эхо утыкалась в его плечо, и наконец позволил себе сделать самое простое и эффективное — гладил ее растрепавшиеся волосы и тихо говорил что-то про то, что никого же не убили, все живы, все цело, все работает, все ее понимают, никто не сердится, а он особенно, он только боялся, как бы она не навредила себе, пока в одиночку боролась с программой в своей голове, что он рад, что все закончилось и она снова с ним, они вместе все смогут пережить, потому что теперь она не одна, их минимум двое, и…
— Трое, — всхлипнула Эхо в его плечо.
— Ну, Мерфи тут не в счет, наверное, — неуверенно начал Беллами, и вдруг понял, что Эхо смеется. С ней вообще все нормально? — Эхо?
Она подняла голову, выпрямилась, и теперь полулежала на кровати, опираясь на локоть и глядя на него странным непривычным взглядом — то ли смущенно, то ли вопросительно, то ли ласково…
— Я беременна, — выдохнула и замерла, не отводя от него глаз.
Хорошо, что Беллами уже сидел на полу и падать дальше было просто некуда. Оставалось только тупо смотреть на нее в ответ, осознавать ее слова и чувствовать, как по-идиотски расползаются губы в дурацкой, но неудержимой улыбке.
Страница 16 из 16
