Фандом: Ориджиналы. Наставник изо всех сил старался отвадить Сольвейг от карьеры охотника на монстров. Возможно, он бы преуспел, если бы эта карьера была именно целью, а не средством осуществления другой наивной детской мечты.
Добавить в моё избранное
158 мин, 26 сек 3146
В тот день, когда охотники продолжили путь, чтобы настичь Снежка, Винцент и Меридит Мьют вдруг развернули коней в обратном направлении и ускакали со скоростью ветра, перекинувшись парой слов лишь с командирами да с собственной дочерью. Многих это встревожило, и ещё несколько человек решили остаться в лагере в Третьем Брате, просто посчитав, что так будет безопаснее.
Додекурии были переформированы, Пагрин продолжил выполнять свои обязанности и уже почти не хромал — рана заживала на нём, как на собаке. Сольвейг шла вместе со своей командой, и это её странным образом успокаивало — как будто всё стало как раньше, ещё до того, как она познакомилась с Эби, до того, как во второй раз повстречала Снежка. У неё было чувство, что с начала охоты прошло не две недели, а двадцать лет, за которые её жизнь радикально изменилась. На самом же деле у неё изменилась только прическа.
Она нервно рассмеялась, когда впервые увидела своё отражение в воде. На следующий день после возвращения она попросила Урд привести её обожжённые волосы в порядок, но та сказала, что подравнивать нечего — и сбрила те жалкие клочки, которые остались на лбу и правом виске. Теперь Сольвейг щеголяла лысиной, и это в основном забавляло её, но иногда заставляло грустить. Она пока не знала, будут ли расти волосы на макушке и затылке. К счастью, хотя бы шрамов на видимых частях тела не осталось. Сильнее всего пострадала нижняя часть спины, над чем Пагрин несколько дней неустанно потешался.
Кто-то с силой ущипнул её за руку, и Сольвейг обернулась.
— Так ты действительно ничего не чувствуешь? — изумленно спросила Ингви, подстраиваясь под скорость движения Сольвейг.
Та поглядела на покрасневшую от щипка кожу. Раньше она, наверное, выругалась бы от боли, но не теперь. Она сумела осознать боль, когда Винцент жестоко спровоцировал её, но потом все ощущения снова притупились, пусть и не до конца.
— Чувствую, — сказала Сольвейг. — Мне не больно, но я знаю, что ты меня ущипнула.
— Как такое может быть? — недоверчиво переспросила Ингви.
Сольвейг пожала плечами, а через секунду почувствовала, как что-то острое укололо её в кисть.
— Перестань, — попросила она, слизывая выступившую каплю крови. — То, что я не ору, как полоумная, ещё не означает, что я неуязвима.
Ингви перестала её тестировать, но расспросов не прекратила. Она хотела понять, как Сольвейг этому научилась, но та и сама не до конца понимала, что с ней произошло. Она могла «включить» чувствительность, если бы это потребовалось снова, но она чувствовала себя лучше вот в таком состоянии, когда цвета, звуки и ощущения как будто приглушены. Словно она путешествует внутри самоходной машины и наблюдает окружающий мир через окна в корпусе.
Пагрину это не нравилось: он опасался, что Сольвейг снова получит ранение, и умрет от потери крови, так ничего и не заметив. Но она убедила его, что это ей не грозит, что она не потеряла контроль над ощущениями. И после нескольких проверок, куда более жёстких, чем устроила сейчас Ингви, он успокоился.
Охотники вышли из района Братьев и продолжили путь на северо-восток, к безымянным высотам рядом с Пепельной.
— Каждая из гор, отмеченных во время похода, позже получит индивидуальное имя, — сказала Ингви. — Первый Брат, скорее всего, станет или «Гостеприимным Хозяином» или просто«Хозяином», потому что там лагерь был расположен на редкость удачно. Третий Брат, станет либо «Безумным» либо«Хрупким», либо ещё чем-то в этом роде.
— Ну и фантазия, — едко сказал Пагрин. — А гору или долину, в которой Снежок найдет свой конец, вы наверняка назовете «Весенней», да?
— Нам не нужна фантазия, нам нужна объективность, — раздражённо сказала Ингви. — Горы получат то название, которое заслуживают.
— Горы тут ни при чём, — мрачно заметил Пагрин. — Это люди. Лучше бы вы клану Стрилл дали новое имя…
— Весь клан не должен отвечать за недальновидность нескольких охотников, — заметила Ингви. — Я их не оправдываю, и со своей стороны опишу всё так, как было. А какую ответственность они за это понесут — решать счетоводам.
Пагрин лишь фыркнул, выражая своё мнение о будущей судьбе охотников клана Стрилл. Из восемнадцати пропавших человек одиннадцать объявились, как только отряды Одвина и Белда объединились с отрядами Герба и Дорана. Оказалось, что они решили проследить за драконом, когда тот покинул Третьего Брата. И теперь они точно знали, в какой горе он обосновался. До неё было чуть больше дня пути.
Других охотников жутко раздражала самодеятельность Стрилл, ведь это серьезная заслуга — найти новое логово. Это не говоря уже о том, что они пролили первую каплю драконьей крови. Всё это существенно увеличивало долю клана, тогда как все остальные были вынуждены несколько дней разгребать последствия их ошибки, не говоря уже о множестве раненых и отошедших от мероприятия охотников.
Додекурии были переформированы, Пагрин продолжил выполнять свои обязанности и уже почти не хромал — рана заживала на нём, как на собаке. Сольвейг шла вместе со своей командой, и это её странным образом успокаивало — как будто всё стало как раньше, ещё до того, как она познакомилась с Эби, до того, как во второй раз повстречала Снежка. У неё было чувство, что с начала охоты прошло не две недели, а двадцать лет, за которые её жизнь радикально изменилась. На самом же деле у неё изменилась только прическа.
Она нервно рассмеялась, когда впервые увидела своё отражение в воде. На следующий день после возвращения она попросила Урд привести её обожжённые волосы в порядок, но та сказала, что подравнивать нечего — и сбрила те жалкие клочки, которые остались на лбу и правом виске. Теперь Сольвейг щеголяла лысиной, и это в основном забавляло её, но иногда заставляло грустить. Она пока не знала, будут ли расти волосы на макушке и затылке. К счастью, хотя бы шрамов на видимых частях тела не осталось. Сильнее всего пострадала нижняя часть спины, над чем Пагрин несколько дней неустанно потешался.
Кто-то с силой ущипнул её за руку, и Сольвейг обернулась.
— Так ты действительно ничего не чувствуешь? — изумленно спросила Ингви, подстраиваясь под скорость движения Сольвейг.
Та поглядела на покрасневшую от щипка кожу. Раньше она, наверное, выругалась бы от боли, но не теперь. Она сумела осознать боль, когда Винцент жестоко спровоцировал её, но потом все ощущения снова притупились, пусть и не до конца.
— Чувствую, — сказала Сольвейг. — Мне не больно, но я знаю, что ты меня ущипнула.
— Как такое может быть? — недоверчиво переспросила Ингви.
Сольвейг пожала плечами, а через секунду почувствовала, как что-то острое укололо её в кисть.
— Перестань, — попросила она, слизывая выступившую каплю крови. — То, что я не ору, как полоумная, ещё не означает, что я неуязвима.
Ингви перестала её тестировать, но расспросов не прекратила. Она хотела понять, как Сольвейг этому научилась, но та и сама не до конца понимала, что с ней произошло. Она могла «включить» чувствительность, если бы это потребовалось снова, но она чувствовала себя лучше вот в таком состоянии, когда цвета, звуки и ощущения как будто приглушены. Словно она путешествует внутри самоходной машины и наблюдает окружающий мир через окна в корпусе.
Пагрину это не нравилось: он опасался, что Сольвейг снова получит ранение, и умрет от потери крови, так ничего и не заметив. Но она убедила его, что это ей не грозит, что она не потеряла контроль над ощущениями. И после нескольких проверок, куда более жёстких, чем устроила сейчас Ингви, он успокоился.
Охотники вышли из района Братьев и продолжили путь на северо-восток, к безымянным высотам рядом с Пепельной.
— Каждая из гор, отмеченных во время похода, позже получит индивидуальное имя, — сказала Ингви. — Первый Брат, скорее всего, станет или «Гостеприимным Хозяином» или просто«Хозяином», потому что там лагерь был расположен на редкость удачно. Третий Брат, станет либо «Безумным» либо«Хрупким», либо ещё чем-то в этом роде.
— Ну и фантазия, — едко сказал Пагрин. — А гору или долину, в которой Снежок найдет свой конец, вы наверняка назовете «Весенней», да?
— Нам не нужна фантазия, нам нужна объективность, — раздражённо сказала Ингви. — Горы получат то название, которое заслуживают.
— Горы тут ни при чём, — мрачно заметил Пагрин. — Это люди. Лучше бы вы клану Стрилл дали новое имя…
— Весь клан не должен отвечать за недальновидность нескольких охотников, — заметила Ингви. — Я их не оправдываю, и со своей стороны опишу всё так, как было. А какую ответственность они за это понесут — решать счетоводам.
Пагрин лишь фыркнул, выражая своё мнение о будущей судьбе охотников клана Стрилл. Из восемнадцати пропавших человек одиннадцать объявились, как только отряды Одвина и Белда объединились с отрядами Герба и Дорана. Оказалось, что они решили проследить за драконом, когда тот покинул Третьего Брата. И теперь они точно знали, в какой горе он обосновался. До неё было чуть больше дня пути.
Других охотников жутко раздражала самодеятельность Стрилл, ведь это серьезная заслуга — найти новое логово. Это не говоря уже о том, что они пролили первую каплю драконьей крови. Всё это существенно увеличивало долю клана, тогда как все остальные были вынуждены несколько дней разгребать последствия их ошибки, не говоря уже о множестве раненых и отошедших от мероприятия охотников.
Страница 40 из 44
