Фандом: Ориджиналы. Наставник изо всех сил старался отвадить Сольвейг от карьеры охотника на монстров. Возможно, он бы преуспел, если бы эта карьера была именно целью, а не средством осуществления другой наивной детской мечты.
Добавить в моё избранное
158 мин, 26 сек 3150
— Крепкий, зараза, — выругался Пагрин. Ему Сольвейг верила.
Когда приманка из веток почти догорела, настал момент, которого ждали все охотники: дракон разинул пасть, чтобы выпустить пламя, но вырвалось лишь несколько искр и облако дыма. Горючее вещество закончилось, и чтобы его восстановить, дракону понадобится время. Но давать его монстру никто не собирался. Многие охотники повылазили из укрытий, вооружаясь теперь копьями, среди них Пагрин и Фирмин. Сольвейг и Урд с копьями были бесполезны, поэтому они перебрались на более удобную для стрельбы позицию на возвышении, чтобы не задеть никого из своих…
Удар за ударом, выстрел за выстрелом… в какой-то момент Сольвейг подумала, что это никогда не закончится. Дракон был действительно силён — почти четыре сотни людей пытались убить его, и у них ничего не получалось, даже когда монстр уже не мог сопротивляться. Но Сольвейг продолжала стрелять, и никто не останавливался, пока последняя искра жизни не погасла в его здоровом глазу, а огромная грудь не перестала вздыматься в такт дыханию. Милосердие охотника — так называл это Пагрин — добить зверя как можно быстрее. Сольвейг постоянно вспоминала Патрика Шонни, и гадала, наблюдал ли он за происходящим издалека вместе со счетоводами и летописцами.
А потом гонцы умчались в Ахаонг за алхимиками, чтобы те занялись надлежащей транспортировкой. Целители, знакомые немного с этой наукой, сначала помогли раненым, потом стали руководить разделкой огромной туши, отделяя скоропортящиеся части. Сольвейг думала, что на этом их часть работы завершится, но Пагрин настоял, чтобы они участвовали и в этой части мероприятия, потому что это тоже часть охоты. Фирмин собирался остаться, но Винцент Мьют передал ему какие-то новости от брата, и Фирмин с Урд покинули лагерь.
Следующие дни прошли для Сольвейг в странном смешении удовлетворённости и пустоты. Она сделала то, что собиралась — приняла участие в охоте на дракона, и почти ни разу не вызвала недовольства Пагрина, а значит, всё сделала просто отлично. Она отомстила за собственную подпаленную шкуру и дни адских мучений, вот только у Снежка не было Меридит Мьют, чтобы исцелить его раны.
Когда с дракона стащили его белоснежную чешуйчатую шкуру, внутри он оказался самым обычным животным — с мышцами, костями, внутренними органами. Были и особенности, но Сольвейг слишком плохо знала анатомию монстров, чтобы их обнаружить без подсказок алхимиков. Она самоотверженно продолжала работу, и это чувство внутреннего недоумения только росло. И ради этого стоило идти так далеко? Ради этого надо было подвергать себя риску?
Сольвейг и Пагрин остались ещё на неделю, помогая разделывать тушу, упаковывать части монстра, а потом и везти их в Ахаонг.
По дороге Пагрин составил подробный отчёт для летописцев и счетоводов, чтобы причитающуюся ему долю выслали в гильдию в Грэйсэнде. Сольвейг последовала его примеру, хотя и понимала, что с учетом её неопытности и ранения её доля не будет большой.
Когда они прошли Зелёную Тропу, она поняла, что откладывать разговор нельзя. Она уличила момент, когда Пагрин был один, и подстроилась под его темп ходьбы.
— Я собираюсь отправиться в Игерон и задержаться там ненадолго, — сказала она наставнику. Он ничего не ответил, и даже никак не отреагировал на её слова, так что Сольвейг продолжила. — Я хочу почтить Део и Янга, они помогали мне в пути.
Пагрин ничего не ответил, и Сольвейг решила, что это, пожалуй, к лучшему. Ей было жаль, что он потратил на неё столько времени и сил, пытаясь научить охотничьему ремеслу, но она пока что не была уверена, что готова продолжить эту карьеру. В любом случае, она была ему очень благодарна за всё, и так об этом и сказала.
— Тебе тоже спасибо, что статистику не испортила. А ведь могла, — сказал Пагрин, кисло улыбаясь. Ещё некоторое время он молчал, а потом вдруг спросил, как будто между прочим: — Собираешься просить прибежища в приюте?
Сольвейг поглядела на него с ужасом: он знал? Как давно? Рассказала ли ему Урд, или он сам каким-то образом догадался? Впрочем, сейчас это уже было не слишком важно. Она вполне сможет подождать ещё год, прежде чем снова проситься в гильдию.
— Да, наверное, — спокойно сказала она. — Мне нужно всё переосмыслить, прежде чем я снова начну искать приключения на свою задницу.
Пагрин впервые за время их знакомства по-настоящему, искренне рассмеялся, и Сольвейг тоже улыбнулась. Шрамы на пятой точке никогда не дадут ей забыть об этой маленькой авантюре.
— Что ж, удачи тебе. Где меня найти, в случае чего, ты знаешь.
Не доезжая до Игерона, Пагрин и многие другие охотники свернули на дорогу в Вормрут. За несколько недель их отсутствия в городах и поселках расплодилось много нечисти, с которой оставшиеся в Ахаонге охотники едва справлялись, и теперь у самых шустрых была возможность дополнительно подзаработать.
Когда приманка из веток почти догорела, настал момент, которого ждали все охотники: дракон разинул пасть, чтобы выпустить пламя, но вырвалось лишь несколько искр и облако дыма. Горючее вещество закончилось, и чтобы его восстановить, дракону понадобится время. Но давать его монстру никто не собирался. Многие охотники повылазили из укрытий, вооружаясь теперь копьями, среди них Пагрин и Фирмин. Сольвейг и Урд с копьями были бесполезны, поэтому они перебрались на более удобную для стрельбы позицию на возвышении, чтобы не задеть никого из своих…
Удар за ударом, выстрел за выстрелом… в какой-то момент Сольвейг подумала, что это никогда не закончится. Дракон был действительно силён — почти четыре сотни людей пытались убить его, и у них ничего не получалось, даже когда монстр уже не мог сопротивляться. Но Сольвейг продолжала стрелять, и никто не останавливался, пока последняя искра жизни не погасла в его здоровом глазу, а огромная грудь не перестала вздыматься в такт дыханию. Милосердие охотника — так называл это Пагрин — добить зверя как можно быстрее. Сольвейг постоянно вспоминала Патрика Шонни, и гадала, наблюдал ли он за происходящим издалека вместе со счетоводами и летописцами.
А потом гонцы умчались в Ахаонг за алхимиками, чтобы те занялись надлежащей транспортировкой. Целители, знакомые немного с этой наукой, сначала помогли раненым, потом стали руководить разделкой огромной туши, отделяя скоропортящиеся части. Сольвейг думала, что на этом их часть работы завершится, но Пагрин настоял, чтобы они участвовали и в этой части мероприятия, потому что это тоже часть охоты. Фирмин собирался остаться, но Винцент Мьют передал ему какие-то новости от брата, и Фирмин с Урд покинули лагерь.
Следующие дни прошли для Сольвейг в странном смешении удовлетворённости и пустоты. Она сделала то, что собиралась — приняла участие в охоте на дракона, и почти ни разу не вызвала недовольства Пагрина, а значит, всё сделала просто отлично. Она отомстила за собственную подпаленную шкуру и дни адских мучений, вот только у Снежка не было Меридит Мьют, чтобы исцелить его раны.
Когда с дракона стащили его белоснежную чешуйчатую шкуру, внутри он оказался самым обычным животным — с мышцами, костями, внутренними органами. Были и особенности, но Сольвейг слишком плохо знала анатомию монстров, чтобы их обнаружить без подсказок алхимиков. Она самоотверженно продолжала работу, и это чувство внутреннего недоумения только росло. И ради этого стоило идти так далеко? Ради этого надо было подвергать себя риску?
Сольвейг и Пагрин остались ещё на неделю, помогая разделывать тушу, упаковывать части монстра, а потом и везти их в Ахаонг.
По дороге Пагрин составил подробный отчёт для летописцев и счетоводов, чтобы причитающуюся ему долю выслали в гильдию в Грэйсэнде. Сольвейг последовала его примеру, хотя и понимала, что с учетом её неопытности и ранения её доля не будет большой.
Когда они прошли Зелёную Тропу, она поняла, что откладывать разговор нельзя. Она уличила момент, когда Пагрин был один, и подстроилась под его темп ходьбы.
— Я собираюсь отправиться в Игерон и задержаться там ненадолго, — сказала она наставнику. Он ничего не ответил, и даже никак не отреагировал на её слова, так что Сольвейг продолжила. — Я хочу почтить Део и Янга, они помогали мне в пути.
Пагрин ничего не ответил, и Сольвейг решила, что это, пожалуй, к лучшему. Ей было жаль, что он потратил на неё столько времени и сил, пытаясь научить охотничьему ремеслу, но она пока что не была уверена, что готова продолжить эту карьеру. В любом случае, она была ему очень благодарна за всё, и так об этом и сказала.
— Тебе тоже спасибо, что статистику не испортила. А ведь могла, — сказал Пагрин, кисло улыбаясь. Ещё некоторое время он молчал, а потом вдруг спросил, как будто между прочим: — Собираешься просить прибежища в приюте?
Сольвейг поглядела на него с ужасом: он знал? Как давно? Рассказала ли ему Урд, или он сам каким-то образом догадался? Впрочем, сейчас это уже было не слишком важно. Она вполне сможет подождать ещё год, прежде чем снова проситься в гильдию.
— Да, наверное, — спокойно сказала она. — Мне нужно всё переосмыслить, прежде чем я снова начну искать приключения на свою задницу.
Пагрин впервые за время их знакомства по-настоящему, искренне рассмеялся, и Сольвейг тоже улыбнулась. Шрамы на пятой точке никогда не дадут ей забыть об этой маленькой авантюре.
— Что ж, удачи тебе. Где меня найти, в случае чего, ты знаешь.
Не доезжая до Игерона, Пагрин и многие другие охотники свернули на дорогу в Вормрут. За несколько недель их отсутствия в городах и поселках расплодилось много нечисти, с которой оставшиеся в Ахаонге охотники едва справлялись, и теперь у самых шустрых была возможность дополнительно подзаработать.
Страница 43 из 44
