Незнакомыми дорогами

— Не бойтесь, не скажу, — наконец пообещал он. — Я понимаю, таким не разбрасываются.

— Спасибо, — сказал Риган. На душе у него стало полегче. Пусть только Мон-Со знает его тайну. Ну или все те, кто был тогда в воздухе, канал-то, вроде, был общий… Он почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Кто-нибудь обязательно скажет, и тогда Ар-Лой…

— Я могу идти? — жалобно спросил он.

— Нет, — не разрешил Мон-Со и пододвинул ему второй лист. Риган вчитался, строчки от страха и волнения так и прыгали у него в глазах.

— Что значит — выдача табельного… Мой полковник!

Это восклицание вышло умоляющим. За несколько минут Риган перестал быть тем, кем себя считал, из рук уплывало всё то, за что он держался последние дни. Рабов не награждают орденами и не выдают табельное оружие. К ним применяют гипноз и считают пылью под ногами господ. Как теперь жить?

— Риган, — сказал Мон-Со, и это у него вышло почти что ласково. — Вы единственный безоружный в Ранавире. Учитывая то, что часть беллиорцев может быть агрессивна, и то, что вы уже прекрасно зарекомендовали себя как человека, способного к принятию сложных решений и спасению товарищей, мы посовещались и приняли решение выдать вам пистолет.

— Но я же…

— Но он же не умеет стрелять, — опередил Ригана Ис-Кел.

— Вот вы и научите, — парировал Мон-Со. — Отправляйтесь на площадку для стрельбы — и чтобы к вечеру он выбивал хотя бы пять из десяти.

Ис-Кел скис. Риган представил, какой будет для него обузой, и виновато опустил голову.

— Мой полковник, у меня не получится, вы же знаете, я же арзак, когда это у нас что-то получалось? — проговорил он.

— Ну и что, что арзак? — Тон Мон-Со стал нехорошим. — У вас что, физиология другая? Или скорость реакции? Хватит дурить, Риган.

— Но я же раб! — выдвинул тот последний аргумент. — Если мне дать оружие, то я стану…

— Хватит, — спокойно прервал его Мон-Со, но Риган тут же похолодел от одного только звучания его голоса. — Мне ваши с Ар-Лоем ролевые игры уже порядком надоели. Вы говорите одно, а делаете другое. Будьте любезны привести ваши слова в соответствие с делами. Мне делается тошно, когда я вижу перед собой смелого и умного человека, а он считает себя безмозглым и неумелым. Хотели снять с себя всю ответственность? Не выйдет. Вы уже отвечаете за свою жизнь и распоряжаетесь ею, а ещё ухитрились какое-то время нести ответственность за жизнь лейтенанта Ар-Лоя. Так что ступайте и учитесь тому, что вам может пригодиться.

Слушая его, Риган сидел ни жив, ни мёртв. Он и не понял, как, но пути назад не было уже давно, и это решение принял он сам.

— Слушаюсь, мой полковник, — только и сказал он.

— И если у вас возникнут какие-то вопросы или затруднения, вы всегда можете обратиться с ними ко мне, — добавил Мон-Со. — Вы свободны.

Стандартная фраза внезапно оказалась с двойным дном; не чуя ног, Риган поднялся.

— Я готов приступать к обучению, — сказал он. — Но можно мне сначала кое с кем поговорить? Это важно, а вчера я не успел…

— Через полчаса Ис-Кел будет вас ждать, — кивнул Мон-Со, взглянув на хронометр. И добавил Ригану вслед: — Спину прямо, подбородок поднять.

Просыпаться под кустом уже было привычно. Без спальника Ильсор совсем продрог и потратил несколько минут, пытаясь согреться прыжками на месте. Солнце ещё не проникало в эту часть леса, и следовало бы найти местечко потеплее, но он разгладил примятую траву и отправился дальше. Его гнала вперёд не тревога, а любопытство, даже про генерала он почти уже забыл. Опасность осталась далеко позади.

Он и не пытался ориентироваться по озарённой светом восточной части неба, а просто брёл куда глаза глядят, изредка срывая сладкие ягоды. Завтрак был так себе, но лезть в сумку за концентратом не хотелось.

Ильсор потянулся, встав на цыпочки посреди уютной полянки, и в глаза ему попал первый солнечный луч. Над головой как по команде запели птицы, зачирикали, затренькали. Беллиора была прекрасна в любой час дня, но сейчас, когда эта страна только просыпалась, эта красота казалась особенно нежной и трогательной.

На своём пути Ильсор не уставал любоваться цветами, разномастными травами, скромно прячущимися среди ветвей птичками, звонкими ручьями, которые изредка попадались под корнями огромных деревьев.

Шёл он не слишком долго, когда на его пути встретилась низина. Овраги, видимо, были в этой стране довольно часты, и Ильсор помнил, что один из таких оврагов спас их, тая в глубине выход из пещеры. Может, в этом тоже есть тайны? Но он не стал проверять, а только улыбнулся, глядя, как по дну оврага стелется сероватый туман, ещё не рассеянный лучами солнца. Он скрывал зелень, рассеивал яркий цвет. Если долго смотреть, можно было увидеть, как он колышется от ветерка, но продолжает стоять на месте. В этой картине было что-то притягательное, и Ильсор некоторое время любовался ею.