Фандом: Ориджиналы. 1997 год. Олег Далев бросает учебу в Англии и возвращается домой в Москву, в дом, где жил когда-то. Там остался его друг детства — и еще что-то очень важное.
Добавить в моё избранное
68 мин, 29 сек 10930
Подходя к знакомому с детства дому у Патриарших Прудов, Олег невольно замедлил шаг. Он не был здесь… невесть уже сколько лет.
Да, собственно, и в Москве он тоже не жил уже очень и очень давно. После смерти отца мать поспешно разменяла квартиру в престижном районе на другую, попроще, а вырученные деньги пустила на кооператив. Мало кто из знакомых тогда верил, что у домохозяйки, чей экономический диплом более десяти лет являлся всего лишь поводом для гордости, хватит ума, настойчивости и жесткости вести дела. Оказалось — хватило. И на перестройку, и на начало девяностых. Тихая, почти незаметная при муже, Маргарита Далева, овдовев, проявила невиданную властность. Любые возражения со стороны детей отметались заученной фразой: «Это для твоего же блага!»
«Для его же блага» Олег несколько лет назад был отправлен в Англию. Мать оплатила его обучение там в старших классах, а теперь и в университете. На летних каникулах семья встречалась где-нибудь на юге, после чего мать с сестрой возвращались в Москву, а Олег — снова в Англию.
И нельзя ведь сказать, что ему там было плохо.
Олег почти остановился, глядя на густые деревья небольшого парка. Английский язык, так не дававшийся ему в школе, в естественной среде был освоен на удивление быстро. Олег легко обжился в чужой стране, приноровился. Скучал, конечно, иногда по дому — но подчас ловил себя на мысли, что скучает он лишь оттого, что положено скучать. Ни властная мать, ни младшая сестренка не настолько занимали его мысли, чтобы рваться домой.
И все же было нечто, тянувшее Олега обратно в Москву. То ли сон, то ли смутное воспоминание из детства. Что-то, без чего прожить, конечно, можно — но прожить тоскливо, будто бы неполноценно.
В этом доме он был счастлив. Он точно был счастлив: когда-то давно, еще в детстве. Такого чувства Олег больше не испытывал нигде и никогда. Он ужасно жалел, что мать сменила квартиру: ведь нельзя же, в самом деле, вломиться к чужим людям и попросить походить по их дому. Только эта разумная мысль и удерживала Олега от отчаянного шага бросить все и вернуться.
Однако этим летом он все же решился. Ни словом не упомянув матери о своем приезде, Олег прилетел в Москву.
Все так же медленно он поднялся на шестой этаж. Можно было бы воспользоваться лифтом, но Олег будто бы боялся хоть сколько-то поторопить события. Добравшись до места, он огляделся. На этаже — две квартиры. В одной из них когда-то жили они. Во второй…
Олег вздохнул и, понимая, что тянуть дальше уже просто глупо, нажал кнопку звонка во второй квартире. Запоздало успел подумать, что на дворе день и, возможно, дома никого нет…
Дверь распахнулась, и перед Олегом предстал парень примерно его лет и немного повыше ростом. Чуть вьющиеся светло-русые волосы были слегка взъерошены, карие глаза смотрели с любопытством. В левой руке парень держал увесистый надкушенный бутерброд.
— Привет! — прежде, чем подрастерявшийся Олег успел что-либо сказать, выпалил парень. — Ты по поводу комнаты?
Олег смотрел на него в замешательстве. Как-то очень не вовремя он сообразил, что и в соседскую квартиру уже давно могли въехать другие люди. Может ли этот парень быть его другом детства? Прошло двенадцать лет с тех пор, как они виделись — оба выросли и сильно изменились. Возможно, его, Олега, не узнают так же, как и он не может узнать друга?
— Женя? — осторожно, почти без надежды, рискнул он спросить в конце концов.
— А, — парень поскучнел. — Проходи.
Он посторонился, пропуская Олега в просторную прихожую. Стукнул пару раз в ближайшую закрытую дверь и крикнул:
— Жека, к тебе пришли! — после чего спокойно удалился на кухню.
— Входите, — негромко раздалось из-за двери, и Олег последовал указанию.
Переступив порог и встретившись глазами с сидевшим за столом человеком, Олег осознал, как глупо было думать, что он может не узнать его. Это был он, он! Сильно вырос, худощавое лицо заострилось, золотые волосы отросли до того, что их пришлось собрать в хвост, а карие глаза спрятались за очками — но как бы там ни было, это действительно был он.
— Привет… — понимая, что надо произнести хоть что-то, выдавил из себя гость.
И тут хозяин комнаты, к его удивлению, улыбнулся, пусть и самым краешком губ:
— Здравствуй, Олег.
С души будто камень свалился: он тоже помнит. Женя тем временем кивнул в сторону тахты, заваленной какими-то проводами и платами.
— Раскидай и садись, — предложил он.
Олег осторожно расчистил себе местечко и пристроился с краю. Вообще, комната вся была набита разнообразной техникой: от вполне собранных системников до мельчайших запчастей.
— Здорово, что ты еще здесь, — испытывая странное облегчение, выпалил Олег.
— А где мне еще быть? — Женя едва заметно пожал плечами. — Квартиру не разменять, пока Аня не повзрослеет.
Да, собственно, и в Москве он тоже не жил уже очень и очень давно. После смерти отца мать поспешно разменяла квартиру в престижном районе на другую, попроще, а вырученные деньги пустила на кооператив. Мало кто из знакомых тогда верил, что у домохозяйки, чей экономический диплом более десяти лет являлся всего лишь поводом для гордости, хватит ума, настойчивости и жесткости вести дела. Оказалось — хватило. И на перестройку, и на начало девяностых. Тихая, почти незаметная при муже, Маргарита Далева, овдовев, проявила невиданную властность. Любые возражения со стороны детей отметались заученной фразой: «Это для твоего же блага!»
«Для его же блага» Олег несколько лет назад был отправлен в Англию. Мать оплатила его обучение там в старших классах, а теперь и в университете. На летних каникулах семья встречалась где-нибудь на юге, после чего мать с сестрой возвращались в Москву, а Олег — снова в Англию.
И нельзя ведь сказать, что ему там было плохо.
Олег почти остановился, глядя на густые деревья небольшого парка. Английский язык, так не дававшийся ему в школе, в естественной среде был освоен на удивление быстро. Олег легко обжился в чужой стране, приноровился. Скучал, конечно, иногда по дому — но подчас ловил себя на мысли, что скучает он лишь оттого, что положено скучать. Ни властная мать, ни младшая сестренка не настолько занимали его мысли, чтобы рваться домой.
И все же было нечто, тянувшее Олега обратно в Москву. То ли сон, то ли смутное воспоминание из детства. Что-то, без чего прожить, конечно, можно — но прожить тоскливо, будто бы неполноценно.
В этом доме он был счастлив. Он точно был счастлив: когда-то давно, еще в детстве. Такого чувства Олег больше не испытывал нигде и никогда. Он ужасно жалел, что мать сменила квартиру: ведь нельзя же, в самом деле, вломиться к чужим людям и попросить походить по их дому. Только эта разумная мысль и удерживала Олега от отчаянного шага бросить все и вернуться.
Однако этим летом он все же решился. Ни словом не упомянув матери о своем приезде, Олег прилетел в Москву.
Все так же медленно он поднялся на шестой этаж. Можно было бы воспользоваться лифтом, но Олег будто бы боялся хоть сколько-то поторопить события. Добравшись до места, он огляделся. На этаже — две квартиры. В одной из них когда-то жили они. Во второй…
Олег вздохнул и, понимая, что тянуть дальше уже просто глупо, нажал кнопку звонка во второй квартире. Запоздало успел подумать, что на дворе день и, возможно, дома никого нет…
Дверь распахнулась, и перед Олегом предстал парень примерно его лет и немного повыше ростом. Чуть вьющиеся светло-русые волосы были слегка взъерошены, карие глаза смотрели с любопытством. В левой руке парень держал увесистый надкушенный бутерброд.
— Привет! — прежде, чем подрастерявшийся Олег успел что-либо сказать, выпалил парень. — Ты по поводу комнаты?
Олег смотрел на него в замешательстве. Как-то очень не вовремя он сообразил, что и в соседскую квартиру уже давно могли въехать другие люди. Может ли этот парень быть его другом детства? Прошло двенадцать лет с тех пор, как они виделись — оба выросли и сильно изменились. Возможно, его, Олега, не узнают так же, как и он не может узнать друга?
— Женя? — осторожно, почти без надежды, рискнул он спросить в конце концов.
— А, — парень поскучнел. — Проходи.
Он посторонился, пропуская Олега в просторную прихожую. Стукнул пару раз в ближайшую закрытую дверь и крикнул:
— Жека, к тебе пришли! — после чего спокойно удалился на кухню.
— Входите, — негромко раздалось из-за двери, и Олег последовал указанию.
Переступив порог и встретившись глазами с сидевшим за столом человеком, Олег осознал, как глупо было думать, что он может не узнать его. Это был он, он! Сильно вырос, худощавое лицо заострилось, золотые волосы отросли до того, что их пришлось собрать в хвост, а карие глаза спрятались за очками — но как бы там ни было, это действительно был он.
— Привет… — понимая, что надо произнести хоть что-то, выдавил из себя гость.
И тут хозяин комнаты, к его удивлению, улыбнулся, пусть и самым краешком губ:
— Здравствуй, Олег.
С души будто камень свалился: он тоже помнит. Женя тем временем кивнул в сторону тахты, заваленной какими-то проводами и платами.
— Раскидай и садись, — предложил он.
Олег осторожно расчистил себе местечко и пристроился с краю. Вообще, комната вся была набита разнообразной техникой: от вполне собранных системников до мельчайших запчастей.
— Здорово, что ты еще здесь, — испытывая странное облегчение, выпалил Олег.
— А где мне еще быть? — Женя едва заметно пожал плечами. — Квартиру не разменять, пока Аня не повзрослеет.
Страница 1 из 20
