Фандом: Гарри Поттер. Проходят годы и десятилетия, но история не меняется, а любовь не теряет своей силы.
Добавить в моё избранное
508 мин, 35 сек 19605
На мне было кроваво-красное атласное платье с пышными разлетающимися юбками, отороченными черными кружевами.
— Почему я в красном, Том? — прошептала я, глядя в его дьявольски красивое лицо.
Он снова улыбнулся.
— Потому что красный — цвет крови, — просто сказал он. — А твои руки по локти в крови. Посмотри, Беллс…
Он поднял мою руку так, чтобы я могла видеть ее от плеча. К моему горлу подступила тошнота, а голова пошла кругом, и если бы не Том, то я бы точно потеряла сознание. Все мои руки до плеч были вымазаны в багровой крови, которая кое-где уже начинала запекаться, образуя тонкую корочку. А на том месте, где еще пару часов назад красовалась ярко выжженная Черная Метка, теперь было непонятное кровавое месиво — словно кто-то пытался вырезать ее у меня ножом. С запястья свисали куски разорванной кожи, мяса, виднелась белая кость. Но самым странным было то, что я совершенно не чувствовала боли, как будто бы это была не моя рука. Мне даже не хотелось кричать от удивления и омерзения, хотелось лишь спрятаться, исчезнуть, только бы не видеть этой искалеченной конечности.
— Том… — вырвалось из моих губ.
Они пересохли, укушенная ранка отчаянно ныла, а сердце почему-то сжалось от невообразимой боли.
— Том, что происходит? — в моем голосе послышалась нескрываемая паника. — Прошу, скажи, что все хорошо… Умоляю…
Мой голос сорвался на рыдания, я приникла к Темному Лорду, обняв его так крепко, как только могла. Его одежда пачкалась в крови с моих рук, но я не обращала на это внимания. С Томом я не должна была ничего бояться, с ним всегда надежно и спокойно. Затем он просто взял мое лицо в руки, коснулся губ, потом подбородка.
— Все будет хорошо, любимая… Моя любимая Беллс…
Он произнес это так, как говорил еще в школе. Подняв на него глаза, я снова содрогнулась неожиданности. Почему сейчас меня обнимал не тот Темный Лорд, которого я знала в последние годы, а Том Риддл, молодой и семнадцатилетний? Как ему удалось помолодеть почти на двадцать лет всего за четверть часа? Что происходит?
— Мне так нравится, когда ты улыбаешься, Беллс, — прошептал он. — Улыбнись… Ведь нам так хорошо…
Но я не могла. Я не могла не только улыбнуться, но и посмотреть ему в лицо. Я озиралась по сторонам, не в состоянии различить очертания предметов в комнате; было так темно, казалось, что я стремительно слепну.
— Том, включи свет, — простонала я. — Прошу тебя, включи свет… Почему так темно?
— Улыбнись, Беллс, — послышался его голос. — Ведь мы будем счастливы…
Снова поцелуй в губы, и теперь я уже не могу отвести глаз от его молодого лица. Нет, все-таки мне хорошо с ним всегда, и плевать, кто он — Том или Милорд. Уголки моих губ невольно начали подниматься вверх. Я потянулась к нему с поцелуем, но внезапно он положил пальцы мне на губы. Его образ стал прозрачным, подобно призраку, и с каждой секундой он стремительно растворялся в воздухе.
— Том! — крикнула я. — Том, куда ты? Не уходи, Том!
— Прости, Беллс, но я должен… — совсем тихо прошептал он.
— Нет! Милорд, я умоляю! Останься! — мой голос срывался, я отчаянно пыталась поймать израненными руками исчезающую тень Тома, но он лишь усмехался и продолжал таять. — Любимый… Ты ведь обещал! Прошу… Том… Ты так нужен мне, не уходи … Я ведь говорила, что люблю тебя…
— Я верю, Беллс, но… Я должен. Мы еще увидимся, любимая, я обещаю.
Это были его последние слова, и через секунду он исчез окончательно. В тот же миг я ощутила жгучую боль в левом запястье. С губ сорвался крик боли и страдания, а сознание медленно заволокла мутная дымка.
— Белла! — где-то совсем рядом послышался знакомый голос. — Белла, проснись же ты!
Я почувствовала, как кто-то твердо взял меня за плечи и слегка потряс. Открыв глаза, я не сразу сообразила, где нахожусь — все вокруг казалось смазанным и размытым. Во рту пересохло, а запястье горело так, словно его прижгли раскаленным железом. Не в силах терпеть эту страшную боль, я стиснула зубы и, стараясь не шевелить рукой, привстала. Кто-то по-прежнему крепко держал меня, не давая двигаться свободно. С шумом вдохнув воздух, я невольно застонала, потом принялась осматриваться по сторонам.
Я лежала на диване в кабинете Темного Лорда, запутавшись в собственной мантии, а надо мной склонился Рудольфус, растрепанный и неопрятный — казалось, он одевался в невообразимой спешке. Весь его вид говорил о том, что что-то случилось, и у меня все похолодело внутри. Тогда я перевела взгляд на свою руку и невольно вскрикнула — кожа на запястье была гладкой, слишком бледной, и на ней едва заметно проступали очертания Черной Метки. Насколько я помнила, такой тусклой она не была еще никогда.
Совсем забыв о боли, я с тревогой уставилась на Рудольфуса.
— Что случилось? — еле слышно прошептала я. — Где Милорд?
— Почему я в красном, Том? — прошептала я, глядя в его дьявольски красивое лицо.
Он снова улыбнулся.
— Потому что красный — цвет крови, — просто сказал он. — А твои руки по локти в крови. Посмотри, Беллс…
Он поднял мою руку так, чтобы я могла видеть ее от плеча. К моему горлу подступила тошнота, а голова пошла кругом, и если бы не Том, то я бы точно потеряла сознание. Все мои руки до плеч были вымазаны в багровой крови, которая кое-где уже начинала запекаться, образуя тонкую корочку. А на том месте, где еще пару часов назад красовалась ярко выжженная Черная Метка, теперь было непонятное кровавое месиво — словно кто-то пытался вырезать ее у меня ножом. С запястья свисали куски разорванной кожи, мяса, виднелась белая кость. Но самым странным было то, что я совершенно не чувствовала боли, как будто бы это была не моя рука. Мне даже не хотелось кричать от удивления и омерзения, хотелось лишь спрятаться, исчезнуть, только бы не видеть этой искалеченной конечности.
— Том… — вырвалось из моих губ.
Они пересохли, укушенная ранка отчаянно ныла, а сердце почему-то сжалось от невообразимой боли.
— Том, что происходит? — в моем голосе послышалась нескрываемая паника. — Прошу, скажи, что все хорошо… Умоляю…
Мой голос сорвался на рыдания, я приникла к Темному Лорду, обняв его так крепко, как только могла. Его одежда пачкалась в крови с моих рук, но я не обращала на это внимания. С Томом я не должна была ничего бояться, с ним всегда надежно и спокойно. Затем он просто взял мое лицо в руки, коснулся губ, потом подбородка.
— Все будет хорошо, любимая… Моя любимая Беллс…
Он произнес это так, как говорил еще в школе. Подняв на него глаза, я снова содрогнулась неожиданности. Почему сейчас меня обнимал не тот Темный Лорд, которого я знала в последние годы, а Том Риддл, молодой и семнадцатилетний? Как ему удалось помолодеть почти на двадцать лет всего за четверть часа? Что происходит?
— Мне так нравится, когда ты улыбаешься, Беллс, — прошептал он. — Улыбнись… Ведь нам так хорошо…
Но я не могла. Я не могла не только улыбнуться, но и посмотреть ему в лицо. Я озиралась по сторонам, не в состоянии различить очертания предметов в комнате; было так темно, казалось, что я стремительно слепну.
— Том, включи свет, — простонала я. — Прошу тебя, включи свет… Почему так темно?
— Улыбнись, Беллс, — послышался его голос. — Ведь мы будем счастливы…
Снова поцелуй в губы, и теперь я уже не могу отвести глаз от его молодого лица. Нет, все-таки мне хорошо с ним всегда, и плевать, кто он — Том или Милорд. Уголки моих губ невольно начали подниматься вверх. Я потянулась к нему с поцелуем, но внезапно он положил пальцы мне на губы. Его образ стал прозрачным, подобно призраку, и с каждой секундой он стремительно растворялся в воздухе.
— Том! — крикнула я. — Том, куда ты? Не уходи, Том!
— Прости, Беллс, но я должен… — совсем тихо прошептал он.
— Нет! Милорд, я умоляю! Останься! — мой голос срывался, я отчаянно пыталась поймать израненными руками исчезающую тень Тома, но он лишь усмехался и продолжал таять. — Любимый… Ты ведь обещал! Прошу… Том… Ты так нужен мне, не уходи … Я ведь говорила, что люблю тебя…
— Я верю, Беллс, но… Я должен. Мы еще увидимся, любимая, я обещаю.
Это были его последние слова, и через секунду он исчез окончательно. В тот же миг я ощутила жгучую боль в левом запястье. С губ сорвался крик боли и страдания, а сознание медленно заволокла мутная дымка.
— Белла! — где-то совсем рядом послышался знакомый голос. — Белла, проснись же ты!
Я почувствовала, как кто-то твердо взял меня за плечи и слегка потряс. Открыв глаза, я не сразу сообразила, где нахожусь — все вокруг казалось смазанным и размытым. Во рту пересохло, а запястье горело так, словно его прижгли раскаленным железом. Не в силах терпеть эту страшную боль, я стиснула зубы и, стараясь не шевелить рукой, привстала. Кто-то по-прежнему крепко держал меня, не давая двигаться свободно. С шумом вдохнув воздух, я невольно застонала, потом принялась осматриваться по сторонам.
Я лежала на диване в кабинете Темного Лорда, запутавшись в собственной мантии, а надо мной склонился Рудольфус, растрепанный и неопрятный — казалось, он одевался в невообразимой спешке. Весь его вид говорил о том, что что-то случилось, и у меня все похолодело внутри. Тогда я перевела взгляд на свою руку и невольно вскрикнула — кожа на запястье была гладкой, слишком бледной, и на ней едва заметно проступали очертания Черной Метки. Насколько я помнила, такой тусклой она не была еще никогда.
Совсем забыв о боли, я с тревогой уставилась на Рудольфуса.
— Что случилось? — еле слышно прошептала я. — Где Милорд?
Страница 118 из 133
