Фандом: Гарри Поттер. Проходят годы и десятилетия, но история не меняется, а любовь не теряет своей силы.
Добавить в моё избранное
508 мин, 35 сек 19615
Он не сдался, значит, сдастся его жена. Еще совсем немного… И плевать было на то, что со второго этажа доносились крики младенца, который, надрываясь, звал мать или отца. Главное — узнать все…
И вот совершенно внезапно позади раздались какие-то крики. Даже не успев опустить волшебную палочку и обернуться, я ощутила, как оружие выпадает из моих рук и кто-то с силой хватает меня за плечи. И только тогда я поняла, что это конец. Около дюжины авроров ворвались в дом Лонгботтомов с волшебными палочками наготове. Я видела, как несколько из них ударили Ступефаем по Лестрейнджам и Краучу, и те без сил повалились на пол; Алиса же продолжала извиваться на коленях, выворачиваясь от боли, хотя ее уже никто и не пытал. При виде этой жалкой картины мне хотелось лишь одного — чувствовать власть над ней, снова слышать ее крики боли и видеть ее агонию. Во имя моего Повелителя. Я попыталась вырваться из плотного кольца рук того, кто держал меня и прижимал к себе, но его хватка была поистине железной. Оставалось лишь брыкаться, кусаться, выкрикивать ругательства — и когда я, с яростью развернувшись, принялась царапать его лицо, меня впервые охватил ужас — я узнала этого человека. Аластор Муди появлялся на моем пути не в первый раз, и, несомненно, у нас с ним были личные счеты. Я знала, что он ненавидит меня точно так же, как я ненавидела Лонгботтомов и Поттеров. И сейчас ему представился замечательный шанс отомстить мне за всех тех жалких грязнокровок, которых я когда-либо убила. Что сказать — сейчас удача была на его стороне, ведь с каждой минутой я теряла все больше энергии, головокружение усиливалось, и меня вот-вот снова должно было вытошнить… Впрочем, перспектива последнего мне даже нравилась: хоть так я смогла бы сделать неприятно Муди.
— Делайте что хотите, ублюдки… — прошептала я пересохшими губами. — Но я обещаю, что все вы поплатитесь за это, предатели крови…
Это были мои последние слова перед тем, как я провалилась в беспамятство.
Родные мои не пришли,
Надо мною блуждающий ветер,
И дыханье тихой земли.
Я была, как и ты, свободной,
Но я слишком хотела жить.
Видишь, ветер, мой труп холодный,
И некому руки сложить.
Закрой эту черную рану
Покровом вечерней тьмы
И вели голубому туману
Надо мною читать псалмы.
Чтобы мне легко, одинокой,
Отойти к последнему сну,
Прошуми высокой осокой
Про весну, про мою весну.
(Анна Ахматова «Хорони меня, ветер»)
Мое сознание время от времени пыталось вынырнуть из густой всепоглощающей темноты, но каждый раз что-то заставляло меня снова падать вниз, погружаясь в небытие. Я попробовала пошевелиться, и это удалось мне с большим трудом. Вот я подняла руку, подвинула ногу, но сознание упорно не желало реагировать на эти движения. Казалось, что мое тело и разум теперь существуют по отдельности. Впрочем, меня это вполне устраивало, и я была даже рада, что почти не воспринимаю окружающий мир и не могу прочувствовать все, что делается с моим телом. Единственное, чего мне сейчас хотелось, — это снова провалиться в беспамятство. Просто чтобы не думать и не иметь возможности вдыхать этот ужасный запах плесени и гнили.
Я была почти уверена, что через несколько часов проснусь в мягкой и теплой постели, очнувшись от очередного ночного кошмара. А рядом будет сидеть мой Лорд, сжимая меня в объятьях и с улыбкой обещая, что все будет хорошо.
С этим мимолетным образом в голове я почувствовала, что снова растворяюсь в пространстве, и, кажется, последнее, на что я была способна — это расслабленно улыбнуться.
И вдруг я вздрогнула: где-то поблизости раздался протяжный звук, напоминавший скрежет металла. После этого столь же внезапно ощутила пронизывающую боль в ребрах. По-моему, я даже вскрикнула, и в этот же миг боль резко усилилась, медленно разливаясь по телу, словно мед по сотам. Мучительное ощущение все нарастало, разрывало меня изнутри, пока я не стала кричать в невыносимой агонии. Мне потребовалось несколько секунд для того, чтобы осознать, что кто-то пинает меня ногами и при этом что-то выкрикивает и заливается хриплым смехом. Какой парадокс: когда-то и я сама точно так же хохотала, мучая своих жертв. Собравшись силами, я попыталась отползти в сторону, чтобы попробовать уклониться от ударов. К моему удивлению, они тут же прекратились, но вместо этого сильная рука схватила меня за волосы, поднимая вверх так, что мне показалось, будто скальп вот-вот отделится от головы.
Сквозь шум в ушах я слышала, как кто-то шипит мне на ухо, но не могла разобрать слов, а затем последовал очередной удар, который на этот раз пришелся мне прямо по лицу. По щеке медленно заструилось что-то теплое и вязкое, послышался звук рвущейся ткани и расстегиваемой молнии.
И вот совершенно внезапно позади раздались какие-то крики. Даже не успев опустить волшебную палочку и обернуться, я ощутила, как оружие выпадает из моих рук и кто-то с силой хватает меня за плечи. И только тогда я поняла, что это конец. Около дюжины авроров ворвались в дом Лонгботтомов с волшебными палочками наготове. Я видела, как несколько из них ударили Ступефаем по Лестрейнджам и Краучу, и те без сил повалились на пол; Алиса же продолжала извиваться на коленях, выворачиваясь от боли, хотя ее уже никто и не пытал. При виде этой жалкой картины мне хотелось лишь одного — чувствовать власть над ней, снова слышать ее крики боли и видеть ее агонию. Во имя моего Повелителя. Я попыталась вырваться из плотного кольца рук того, кто держал меня и прижимал к себе, но его хватка была поистине железной. Оставалось лишь брыкаться, кусаться, выкрикивать ругательства — и когда я, с яростью развернувшись, принялась царапать его лицо, меня впервые охватил ужас — я узнала этого человека. Аластор Муди появлялся на моем пути не в первый раз, и, несомненно, у нас с ним были личные счеты. Я знала, что он ненавидит меня точно так же, как я ненавидела Лонгботтомов и Поттеров. И сейчас ему представился замечательный шанс отомстить мне за всех тех жалких грязнокровок, которых я когда-либо убила. Что сказать — сейчас удача была на его стороне, ведь с каждой минутой я теряла все больше энергии, головокружение усиливалось, и меня вот-вот снова должно было вытошнить… Впрочем, перспектива последнего мне даже нравилась: хоть так я смогла бы сделать неприятно Муди.
— Делайте что хотите, ублюдки… — прошептала я пересохшими губами. — Но я обещаю, что все вы поплатитесь за это, предатели крови…
Это были мои последние слова перед тем, как я провалилась в беспамятство.
Глава 36. На грани
Хорони, хорони меня, ветер!Родные мои не пришли,
Надо мною блуждающий ветер,
И дыханье тихой земли.
Я была, как и ты, свободной,
Но я слишком хотела жить.
Видишь, ветер, мой труп холодный,
И некому руки сложить.
Закрой эту черную рану
Покровом вечерней тьмы
И вели голубому туману
Надо мною читать псалмы.
Чтобы мне легко, одинокой,
Отойти к последнему сну,
Прошуми высокой осокой
Про весну, про мою весну.
(Анна Ахматова «Хорони меня, ветер»)
Мое сознание время от времени пыталось вынырнуть из густой всепоглощающей темноты, но каждый раз что-то заставляло меня снова падать вниз, погружаясь в небытие. Я попробовала пошевелиться, и это удалось мне с большим трудом. Вот я подняла руку, подвинула ногу, но сознание упорно не желало реагировать на эти движения. Казалось, что мое тело и разум теперь существуют по отдельности. Впрочем, меня это вполне устраивало, и я была даже рада, что почти не воспринимаю окружающий мир и не могу прочувствовать все, что делается с моим телом. Единственное, чего мне сейчас хотелось, — это снова провалиться в беспамятство. Просто чтобы не думать и не иметь возможности вдыхать этот ужасный запах плесени и гнили.
Я была почти уверена, что через несколько часов проснусь в мягкой и теплой постели, очнувшись от очередного ночного кошмара. А рядом будет сидеть мой Лорд, сжимая меня в объятьях и с улыбкой обещая, что все будет хорошо.
С этим мимолетным образом в голове я почувствовала, что снова растворяюсь в пространстве, и, кажется, последнее, на что я была способна — это расслабленно улыбнуться.
И вдруг я вздрогнула: где-то поблизости раздался протяжный звук, напоминавший скрежет металла. После этого столь же внезапно ощутила пронизывающую боль в ребрах. По-моему, я даже вскрикнула, и в этот же миг боль резко усилилась, медленно разливаясь по телу, словно мед по сотам. Мучительное ощущение все нарастало, разрывало меня изнутри, пока я не стала кричать в невыносимой агонии. Мне потребовалось несколько секунд для того, чтобы осознать, что кто-то пинает меня ногами и при этом что-то выкрикивает и заливается хриплым смехом. Какой парадокс: когда-то и я сама точно так же хохотала, мучая своих жертв. Собравшись силами, я попыталась отползти в сторону, чтобы попробовать уклониться от ударов. К моему удивлению, они тут же прекратились, но вместо этого сильная рука схватила меня за волосы, поднимая вверх так, что мне показалось, будто скальп вот-вот отделится от головы.
Сквозь шум в ушах я слышала, как кто-то шипит мне на ухо, но не могла разобрать слов, а затем последовал очередной удар, который на этот раз пришелся мне прямо по лицу. По щеке медленно заструилось что-то теплое и вязкое, послышался звук рвущейся ткани и расстегиваемой молнии.
Страница 128 из 133
