Фандом: Гарри Поттер. Проходят годы и десятилетия, но история не меняется, а любовь не теряет своей силы.
Добавить в моё избранное
508 мин, 35 сек 19510
Там сидел Рудольфус, держа в руках полупустую бутылку огневиски, и смотрел на меня пьяным взглядом, полным боли и обожания. И почему-то мне вдруг от этого стало еще холоднее, чувство одиночества нахлынуло с новой силой. Так хотелось подойти к нему, забрать эту проклятую бутылку, обнять, сказать, что все будет хорошо и что я никуда не уйду. Я было сделала шаг в сторону мужа, как в сознании тут же возникло лицо Тома, вспомнился тот мнимый поцелуй… Отвернувшись от Рудольфуса, я зашагала в свою комнату. А весь оставшийся день, находясь в Малфой-Меноре, я я отчаянно старалась сдержать слезы.
А потом я и вовсе перестала видеть Рудольфуса. Поначалу я думала, что он не появляется на собраниях из-за запоя, но он не стал являться и на рейды. Со временем я стала переживать, хоть и никак не хотела этого признавать. Мне не хотелось думать о Рудольфусе, а тем более о том, что с ним могло что-то случиться, но с каждым часом эти мысли овладевали мною все сильнее и сильнее. Также я не могла не замечать, что с того момента, как пропал Руди, настроение Темного Лорда значительно улучшилось. Несмотря на всю свою строгость, он несколько раз похвалил меня на занятиях, а когда Розье упустил свою жертву, за которой наблюдал несколько недель, Волдеморт даже не стал его наказывать, просто приказав убраться с его глаз. Лорд что-то задумал — все это поняли и поэтому казались еще более настороженными.
Мне же почти все время приходилось проводить в Логове (так прозвали свой штаб Пожиратели Смерти), и я каждую минуту вздрагивала от любого шороха, надеясь, что покажется Рудольфус — живой и невредимый. Но этого не происходило. Порой я даже начинала думать, что в этом замешан Темный Лорд, ведь ему ничего не стоило убить моего мужа, тем более я знала, что Волдеморт как минимум испытывает к нему неприязнь. Но вот только что такого мог сделать Рудольфус, чтобы навлечь на себя такой гнев Темного Лорда?
Я старалась отбросить эти мысли, хоть это и было так трудно. И все равно в какой-то момент Люциус не смог не отметить, что со мной что-то происходит, и он явно начал догадываться о причинах моего волнения.
— Тебе не стоит так переживать, Белла, это тебе только помешает, — полушепотом сказал он, поймав меня перед одним из рейдов.
Я лишь вопросительно посмотрела на Малфоя, не в силах произнести ни слова.
— У тебя на лице написано, что ты думаешь о Руди, — пожал плечами Люциус.
— Да что ты такое говоришь, Люц, я…
— Белла, не нужно притворяться, я ведь тебя знаю, — произнес Люциус. — С Руди все в порядке, он на задании Лорда.
На миг мое сердце перестало биться, дыхание участилось.
— Где? — одними губами прошептала я.
— Я не знаю, — кажется, Люциус действительно говорил правду. — Слышал только, что это очень важно. И не знаю, когда он вернется…
Слова Малфоя, конечно же, в какой-то степени успокоили меня, но не полностью. Конечно, хотелось верить, что с Рудольфусом ничего не случилось, но тревога никак не желала проходить. А что, если Лорд отправил его на верную смерть? Или вдруг Руди разоблачат авроры?
Но внутренний голос тут же осекал мои глупые мысли, напоминая, что Рудольфуса для меня больше не должно существовать. Он предал меня, а значит…
В тот вечер я вернулась в Малфой-Менор раньше, чем обычно, так как была слишком уставшей и не годилась даже для самого простого урока с Темным Лордом. Меня, конечно, удивило то, что он не разгневался моей рассеянности, а просто перенес занятие на следующий день. В какой-то степени меня это расстроило, ведь я могла бы несколько часов пробыть наедине с ним.
Аппарировав на крыльцо Малфой-Менора, я тут же поспешила скрыться в доме, чтобы не попасть под холодные капли дождя. В холле, как всегда, было тепло, полутемно и пахло лилиями (Нарцисса всегда любила эти цветы и украшала ими дом). Вот только теперь привычную тишину старого дома нарушали необыкновенные звуки фортепиано — нежные и печальные, словно кто-то плакал, и эти звуки исходили из его сердца. Скорее всего, так и было. На какой-то миг я замерла — так была поражена этой музыкой, ведь прежде я не слышала ничего прекраснее этих звуков. Но откуда они?
Стараясь двигаться бесшумно, я на вошла в гостиную и увидела Нарциссу, сидящую за белым роялем. Сказать, что я была поражена, — значит не сказать ничего. Я, конечно, помню, как в детстве Нарцисса брала уроки музыки, как это подобает любой благородной леди, но чтобы она могла вот так вот играть…
Я стояла в темном углу около двери и смотрела куда-то в пустоту, слушая нежные звуки. В голове почему-то тут же хороводом пронеслось множество воспоминаний, стало так грустно, но в тоже время тепло и приятно. Кажется, это называется «сладкой грустью»? Почему-то захотелось жить дальше, чувствовать себя счастливой и бороться за это счастье. Возможно, когда-нибудь у меня все-таки появится шанс все наладить? Но вот только что?
А потом я и вовсе перестала видеть Рудольфуса. Поначалу я думала, что он не появляется на собраниях из-за запоя, но он не стал являться и на рейды. Со временем я стала переживать, хоть и никак не хотела этого признавать. Мне не хотелось думать о Рудольфусе, а тем более о том, что с ним могло что-то случиться, но с каждым часом эти мысли овладевали мною все сильнее и сильнее. Также я не могла не замечать, что с того момента, как пропал Руди, настроение Темного Лорда значительно улучшилось. Несмотря на всю свою строгость, он несколько раз похвалил меня на занятиях, а когда Розье упустил свою жертву, за которой наблюдал несколько недель, Волдеморт даже не стал его наказывать, просто приказав убраться с его глаз. Лорд что-то задумал — все это поняли и поэтому казались еще более настороженными.
Мне же почти все время приходилось проводить в Логове (так прозвали свой штаб Пожиратели Смерти), и я каждую минуту вздрагивала от любого шороха, надеясь, что покажется Рудольфус — живой и невредимый. Но этого не происходило. Порой я даже начинала думать, что в этом замешан Темный Лорд, ведь ему ничего не стоило убить моего мужа, тем более я знала, что Волдеморт как минимум испытывает к нему неприязнь. Но вот только что такого мог сделать Рудольфус, чтобы навлечь на себя такой гнев Темного Лорда?
Я старалась отбросить эти мысли, хоть это и было так трудно. И все равно в какой-то момент Люциус не смог не отметить, что со мной что-то происходит, и он явно начал догадываться о причинах моего волнения.
— Тебе не стоит так переживать, Белла, это тебе только помешает, — полушепотом сказал он, поймав меня перед одним из рейдов.
Я лишь вопросительно посмотрела на Малфоя, не в силах произнести ни слова.
— У тебя на лице написано, что ты думаешь о Руди, — пожал плечами Люциус.
— Да что ты такое говоришь, Люц, я…
— Белла, не нужно притворяться, я ведь тебя знаю, — произнес Люциус. — С Руди все в порядке, он на задании Лорда.
На миг мое сердце перестало биться, дыхание участилось.
— Где? — одними губами прошептала я.
— Я не знаю, — кажется, Люциус действительно говорил правду. — Слышал только, что это очень важно. И не знаю, когда он вернется…
Слова Малфоя, конечно же, в какой-то степени успокоили меня, но не полностью. Конечно, хотелось верить, что с Рудольфусом ничего не случилось, но тревога никак не желала проходить. А что, если Лорд отправил его на верную смерть? Или вдруг Руди разоблачат авроры?
Но внутренний голос тут же осекал мои глупые мысли, напоминая, что Рудольфуса для меня больше не должно существовать. Он предал меня, а значит…
В тот вечер я вернулась в Малфой-Менор раньше, чем обычно, так как была слишком уставшей и не годилась даже для самого простого урока с Темным Лордом. Меня, конечно, удивило то, что он не разгневался моей рассеянности, а просто перенес занятие на следующий день. В какой-то степени меня это расстроило, ведь я могла бы несколько часов пробыть наедине с ним.
Аппарировав на крыльцо Малфой-Менора, я тут же поспешила скрыться в доме, чтобы не попасть под холодные капли дождя. В холле, как всегда, было тепло, полутемно и пахло лилиями (Нарцисса всегда любила эти цветы и украшала ими дом). Вот только теперь привычную тишину старого дома нарушали необыкновенные звуки фортепиано — нежные и печальные, словно кто-то плакал, и эти звуки исходили из его сердца. Скорее всего, так и было. На какой-то миг я замерла — так была поражена этой музыкой, ведь прежде я не слышала ничего прекраснее этих звуков. Но откуда они?
Стараясь двигаться бесшумно, я на вошла в гостиную и увидела Нарциссу, сидящую за белым роялем. Сказать, что я была поражена, — значит не сказать ничего. Я, конечно, помню, как в детстве Нарцисса брала уроки музыки, как это подобает любой благородной леди, но чтобы она могла вот так вот играть…
Я стояла в темном углу около двери и смотрела куда-то в пустоту, слушая нежные звуки. В голове почему-то тут же хороводом пронеслось множество воспоминаний, стало так грустно, но в тоже время тепло и приятно. Кажется, это называется «сладкой грустью»? Почему-то захотелось жить дальше, чувствовать себя счастливой и бороться за это счастье. Возможно, когда-нибудь у меня все-таки появится шанс все наладить? Но вот только что?
Страница 31 из 133
