Фандом: Гарри Поттер. Проходят годы и десятилетия, но история не меняется, а любовь не теряет своей силы.
Добавить в моё избранное
508 мин, 35 сек 19514
И если у меня была смутная надежда увидеть Андромеду, то Том здесь не появился бы никогда. Но первое мое желание все-таки сбылось.
Когда прибыл Руди и когда я вышла в холл под руку с отцом, опиравшимся на трость, то разглядела среди гостей молодую женщину, необычайно похожую на меня внешне и так отличавшуюся от меня манерами. Она стояла в дальнем углу, накрыв голову платком, и смотрела на меня. Наверное, она пришла одной из последних, так как будь она замеченной кем-то из моей родни, то ее непременно бы не пустили на церемонию. Ведь после побега с магглорожденным парнем Андромеду стали считать осквернительницей рода и отреклись от нее навсегда. Пускай когда-то у нас с Меди были прохладные отношения, но в какой-то момент она доказала мне, что способна понять меня, как никто другой. А потому вдруг раз — и она исчезла из моей жизни, словно ее никогда прежде и не было. В моей семье было не принято вспоминать об этом скандале и позоре, но, тем не менее, я не могла не скучать по сестре, хоть и никогда не показывала этого. В день своей свадьбы я же видела ее в последний раз.
После того, как я оказалась в холле, ко мне тут же подошел Руди, красивый и счастливый, как никогда. А мне ничего не стоило сыграть роль счастливой невесты, ведь наполовину так и было. Какая девушка не грезит о красивой и светлой свадьбе? Наверное, у меня она была такой, о какой остальные только могли мечтать — море цветов, света, людей, красивый и любящий жених, брак, одобренный родителями. И только когда Руди вел меня к алтарю, мне вдруг так захотелось убежать подальше от него, от родственников, гостей, чтобы просто забыться, исчезнуть. Из глаз брызнули слезы, и я не могла их сдержать, а все думали, что я плачу от счастья. Наверное, только Рудольфус понимал, что я чувствую на самом деле, и сжал мою ладонь в своей, чтобы хоть как-то выразить свою поддержку.
И лишь тогда, когда я выдавила из себя слово «да», а на пальце появилось старинное кольцо с гербом рода Лестрейнджей, мои слезы прекратились. Возможно, из-за того, что дороги назад уже не было, а, может быть, из-за того, что за последние годы терзаний и боли на слезы уже больше не оставалось сил. А Рудольфус лишь улыбнулся самой счастливой улыбкой и крепко прижал меня к себе, целуя в губы, — на глазах у всех присутствующих.
… И вдруг я почувствовала резкий толчок в грудь, секундную головную боль; я не смогла удержаться на ногах и упала на спину, не успев схватиться за какой-нибудь предмет мебели.
— Сколько можно приказывать тебе сосредоточиться, Беллатрикс? — если бы я не услышала гневный голос Темного Лорда, то непременно потеряла бы сознание.
Я хотела что-то сказать, но в горле пересохло, ужасно болела голова, и я смогла издать лишь какой-то хрип. Волдеморт же бесцеремонно подошел ко мне, схватил за руку и поставил на ноги, раздраженно смотря в мое лицо. Его ноздри раздувались от плохо скрываемого гнева, губы сжались в тонкую линию, а глаза, казалось, стали полностью черными.
— Или ты думаешь, что мне нравится смотреть твои сопливые юношеские воспоминания? — прошипел Темный Лорд, продолжая пристально меня рассматривать.
От этого взгляда меня бросало в дрожь, хотелось бежать как можно дальше и в то же время быть здесь, делать все, что он прикажет, повиноваться каждому его слову. И ведь так хотелось, чтобы этот гнев в его глазах исчез, чтобы на губах появилась едва заметная, но теплая улыбка, а в глазах — хоть что-то, кроме ненависти и гнева. Каждый раз, когда мы с ним оставались наедине, во мне не умирала призрачная надежда на то, что так и произойдет. Но он лишь отворачивался, глубоко вдыхал, закатывал рукава рубашки и снова доставал волшебную палочку, пытаясь проникнуть в мой мозг. А я должна была защититься от этого, поставить блок, но на данный момент это казалось мне невозможным. Приходилось лишь слушать упреки учителя и молча надеяться, что в следующий раз мое сознание не покажет ему то, что я так упорно пытаюсь скрыть каждый раз, когда мы остаемся вдвоем.
— Неужели так сложно просто-напросто отгородиться от всего, что у тебя накопилось в голове, и хоть минуту пожить без этих чертовых эмоций? Кажется, я ошибся, когда посчитал тебя сильной, — произнес Темной Лорд, но я чувствовала, как гнев в его голосе постепенно меняется на привычную холодность.
— Я постараюсь, Милорд, — прошептала я, надеясь, что все еще в состоянии хотя бы попытаться поставить блок, хотя моя внезапная головная боль не придавала мне уверенности.
— Отлично, — Темный Лорд тут же выхватил свою волшебную палочку и направил ее на меня. — Легилименс!
Я почувствовала странное ощущение в голове, непонятную тяжесть, а перед глазами вновь стали проноситься воспоминания — такие яркие, словно все это происходило на самом деле.
В камине тихо потрескивали дрова, где-то далеко слышались отзвуки раскатов грома, будто это происходило за пределами реальности, ведь подземелья Слизерина находились очень глубоко, под озером, и о царившей на улице погоде можно было только догадываться.
Когда прибыл Руди и когда я вышла в холл под руку с отцом, опиравшимся на трость, то разглядела среди гостей молодую женщину, необычайно похожую на меня внешне и так отличавшуюся от меня манерами. Она стояла в дальнем углу, накрыв голову платком, и смотрела на меня. Наверное, она пришла одной из последних, так как будь она замеченной кем-то из моей родни, то ее непременно бы не пустили на церемонию. Ведь после побега с магглорожденным парнем Андромеду стали считать осквернительницей рода и отреклись от нее навсегда. Пускай когда-то у нас с Меди были прохладные отношения, но в какой-то момент она доказала мне, что способна понять меня, как никто другой. А потому вдруг раз — и она исчезла из моей жизни, словно ее никогда прежде и не было. В моей семье было не принято вспоминать об этом скандале и позоре, но, тем не менее, я не могла не скучать по сестре, хоть и никогда не показывала этого. В день своей свадьбы я же видела ее в последний раз.
После того, как я оказалась в холле, ко мне тут же подошел Руди, красивый и счастливый, как никогда. А мне ничего не стоило сыграть роль счастливой невесты, ведь наполовину так и было. Какая девушка не грезит о красивой и светлой свадьбе? Наверное, у меня она была такой, о какой остальные только могли мечтать — море цветов, света, людей, красивый и любящий жених, брак, одобренный родителями. И только когда Руди вел меня к алтарю, мне вдруг так захотелось убежать подальше от него, от родственников, гостей, чтобы просто забыться, исчезнуть. Из глаз брызнули слезы, и я не могла их сдержать, а все думали, что я плачу от счастья. Наверное, только Рудольфус понимал, что я чувствую на самом деле, и сжал мою ладонь в своей, чтобы хоть как-то выразить свою поддержку.
И лишь тогда, когда я выдавила из себя слово «да», а на пальце появилось старинное кольцо с гербом рода Лестрейнджей, мои слезы прекратились. Возможно, из-за того, что дороги назад уже не было, а, может быть, из-за того, что за последние годы терзаний и боли на слезы уже больше не оставалось сил. А Рудольфус лишь улыбнулся самой счастливой улыбкой и крепко прижал меня к себе, целуя в губы, — на глазах у всех присутствующих.
… И вдруг я почувствовала резкий толчок в грудь, секундную головную боль; я не смогла удержаться на ногах и упала на спину, не успев схватиться за какой-нибудь предмет мебели.
— Сколько можно приказывать тебе сосредоточиться, Беллатрикс? — если бы я не услышала гневный голос Темного Лорда, то непременно потеряла бы сознание.
Я хотела что-то сказать, но в горле пересохло, ужасно болела голова, и я смогла издать лишь какой-то хрип. Волдеморт же бесцеремонно подошел ко мне, схватил за руку и поставил на ноги, раздраженно смотря в мое лицо. Его ноздри раздувались от плохо скрываемого гнева, губы сжались в тонкую линию, а глаза, казалось, стали полностью черными.
— Или ты думаешь, что мне нравится смотреть твои сопливые юношеские воспоминания? — прошипел Темный Лорд, продолжая пристально меня рассматривать.
От этого взгляда меня бросало в дрожь, хотелось бежать как можно дальше и в то же время быть здесь, делать все, что он прикажет, повиноваться каждому его слову. И ведь так хотелось, чтобы этот гнев в его глазах исчез, чтобы на губах появилась едва заметная, но теплая улыбка, а в глазах — хоть что-то, кроме ненависти и гнева. Каждый раз, когда мы с ним оставались наедине, во мне не умирала призрачная надежда на то, что так и произойдет. Но он лишь отворачивался, глубоко вдыхал, закатывал рукава рубашки и снова доставал волшебную палочку, пытаясь проникнуть в мой мозг. А я должна была защититься от этого, поставить блок, но на данный момент это казалось мне невозможным. Приходилось лишь слушать упреки учителя и молча надеяться, что в следующий раз мое сознание не покажет ему то, что я так упорно пытаюсь скрыть каждый раз, когда мы остаемся вдвоем.
— Неужели так сложно просто-напросто отгородиться от всего, что у тебя накопилось в голове, и хоть минуту пожить без этих чертовых эмоций? Кажется, я ошибся, когда посчитал тебя сильной, — произнес Темной Лорд, но я чувствовала, как гнев в его голосе постепенно меняется на привычную холодность.
— Я постараюсь, Милорд, — прошептала я, надеясь, что все еще в состоянии хотя бы попытаться поставить блок, хотя моя внезапная головная боль не придавала мне уверенности.
— Отлично, — Темный Лорд тут же выхватил свою волшебную палочку и направил ее на меня. — Легилименс!
Я почувствовала странное ощущение в голове, непонятную тяжесть, а перед глазами вновь стали проноситься воспоминания — такие яркие, словно все это происходило на самом деле.
В камине тихо потрескивали дрова, где-то далеко слышались отзвуки раскатов грома, будто это происходило за пределами реальности, ведь подземелья Слизерина находились очень глубоко, под озером, и о царившей на улице погоде можно было только догадываться.
Страница 33 из 133
