Фандом: Гарри Поттер. Проходят годы и десятилетия, но история не меняется, а любовь не теряет своей силы.
Добавить в моё избранное
508 мин, 35 сек 19518
От проникавшего в комнату ветра мое тело тут же пронзила дрожь, хотя на лбу все еще ощущались капельки пота. Шторы развевались от резких порывов, а в комнату лился тусклый свет пасмурного дня. Было видно, что над поместьем нависли тяжелые тучи, готовые вот-вот обрушиться на землю дождем, а, может быть, и снегом. Все еще не понимая, что же происходит, я встала с кровати и, ступая босыми ступнями по мягкому ковру, прошла к окну, чтобы закрыть его — не хватало только мне снова простудиться. Потом я снова села на кровать, прижав к себе подушку, и погрузилась в раздумья.
Значит, это все мне всего лишь приснилось. А ведь выглядело все так реалистично, казалось, что я до сих пор чувствовала на своем теле его прикосновения. Хотя, ведь ничего подобного наяву произойти и не могло бы, он бы никогда не пришел ко мне. Это слишком смелые и глупые мечты, которые могут воплощаться только во снах. Все-таки, неудивительно, что мне приснилось подобное после того, что произошло вчера вечером в его кабинете, вернее, того, что могло бы произойти. Хотя потом, вернувшись в Малфой-Менор, я долго думала о своем поступке и никак не могла понять, почему Темный Лорд не остановил меня сразу. Но, в любом случае, я позже пришла к выводу, что если бы не появился Рудольфус, то мне пришлось бы несладко — вряд ли Темный Лорд стал бы терпеть мое поведение и дальше. А теперь я даже не представляла, что будет, когда я вновь появлюсь в Логове или же у него на уроке. Не думаю, что Волдеморт так просто оставит вчерашний вечер. Возможно, накажет меня, возможно, прекратит занятия (что будет хуже любого наказания), а о более суровых мерах мне думать не хотелось. Поначалу я думала извиниться, потом же решила просто оставить все, как есть — не стоило лишний раз злить Темного Лорда, зная, что он слишком вспыльчив и что его гнев может иметь плачевные последствия.
Вот только я никак не могла смириться с тем, что он так изменился. Возможно, мне не хотелось в это верить, а, возможно, я просто слишком запуталась в том, что происходит. После тринадцати лет спокойствия в последние месяцы произошло столько событий, что я не успевала во всем разобраться и знала наверняка только одно: больше никогда не будет так, как прежде, и изменилась не только жизнь, но и я сама. Теперь мне ничего не стоило убить человека, и не буду скрывать, что я получала от этого даже какое-то удовольствие. Поначалу это пугало меня, но вскоре стало просто все равно, ведь все, что я делала, совершалось во имя Темного Лорда, а убийство — это самое малое, на что я могла пойти ради него. Единственное, от чего мне становилось не по себе, — это воспоминания о той беременной женщине, которая так отчаянно сражалась со мной, пытаясь спасти себя и своего ребенка. А потом в один миг ее взгляд застыл, и больше она не могла ни защищаться, ни дышать, а ее малышу не суждено было увидеть мир. Порой они мне даже снились: невысокая темноволосая женщина, прижимающая к себе младенца, смотрела на меня глазами, полными боли утраты. Такие сны я отчаянно пыталась выбросить из головы, хоть это и давалось мне с трудом. Она обвиняла меня в том, что я оборвала ее жизнь на самом важном моменте, а я лишь старалась уйти от мыслей о своем первом убийстве.
Однажды на одном из первых занятий по легилименции Темный Лорд случайно увидел эти воспоминания, но, к моему удивлению, не разгневался. А потом же, в конце занятия, даже не повернувшись ко мне, сказал:
— Ты никогда не сможешь забыть свое первое убийство. Оно будет преследовать тебя в кошмарах до тех пор, пока ты окончательно не зачерствеешь и не сможешь убивать любого, кто станет на твоем пути, пусть даже этот человек будет для тебя что-то значить.
Казалось, что он обращается к самому себе, и я не посмела что-то говорить в ответ — просто тихо открыла двери и покинула его кабинет. А его слова еще очень долго не желали выходить у меня из головы.
Когда я вышла из комнаты, на часах было около десяти утра. Я была необыкновенно рада, что сегодня с утра мне не требовалось идти в Логово, — сейчас совершенно не хотелось видеть Темного Лорда. Возможно, он все еще злился, а это не могло сулить ничего хорошего.
В коридоре горели свечи, освещая узкое помещение, стены которого были увешаны портретами умерших Малфоев. Все они, как один, были блондинами со светлыми глазами и бледной кожей, и абсолютно у каждого было одинаковое выражение лица, как будто бы подобранное по шаблону: презрительно сощуренные глаза, губы, сжатые в тонкую линию, и немного сморщенный нос, как будто, где-то неприятно пахло. Я уже давно заметила, что у всех Малфоев это врожденное, и со временем даже Нарцисса начинала перенимать качества этого рода, понемногу забывая то, что когда-то она была Блек.
Подойдя к лестнице, я услышала какое-то непонятное оживление. Это было довольно странно, так как в это время в доме не должно было быть никого, кроме меня и Нарциссы. Вскоре я смогла различить мужской голос и негромкий смех Цисси, напоминающий звон серебряных колокольчиков.
Значит, это все мне всего лишь приснилось. А ведь выглядело все так реалистично, казалось, что я до сих пор чувствовала на своем теле его прикосновения. Хотя, ведь ничего подобного наяву произойти и не могло бы, он бы никогда не пришел ко мне. Это слишком смелые и глупые мечты, которые могут воплощаться только во снах. Все-таки, неудивительно, что мне приснилось подобное после того, что произошло вчера вечером в его кабинете, вернее, того, что могло бы произойти. Хотя потом, вернувшись в Малфой-Менор, я долго думала о своем поступке и никак не могла понять, почему Темный Лорд не остановил меня сразу. Но, в любом случае, я позже пришла к выводу, что если бы не появился Рудольфус, то мне пришлось бы несладко — вряд ли Темный Лорд стал бы терпеть мое поведение и дальше. А теперь я даже не представляла, что будет, когда я вновь появлюсь в Логове или же у него на уроке. Не думаю, что Волдеморт так просто оставит вчерашний вечер. Возможно, накажет меня, возможно, прекратит занятия (что будет хуже любого наказания), а о более суровых мерах мне думать не хотелось. Поначалу я думала извиниться, потом же решила просто оставить все, как есть — не стоило лишний раз злить Темного Лорда, зная, что он слишком вспыльчив и что его гнев может иметь плачевные последствия.
Вот только я никак не могла смириться с тем, что он так изменился. Возможно, мне не хотелось в это верить, а, возможно, я просто слишком запуталась в том, что происходит. После тринадцати лет спокойствия в последние месяцы произошло столько событий, что я не успевала во всем разобраться и знала наверняка только одно: больше никогда не будет так, как прежде, и изменилась не только жизнь, но и я сама. Теперь мне ничего не стоило убить человека, и не буду скрывать, что я получала от этого даже какое-то удовольствие. Поначалу это пугало меня, но вскоре стало просто все равно, ведь все, что я делала, совершалось во имя Темного Лорда, а убийство — это самое малое, на что я могла пойти ради него. Единственное, от чего мне становилось не по себе, — это воспоминания о той беременной женщине, которая так отчаянно сражалась со мной, пытаясь спасти себя и своего ребенка. А потом в один миг ее взгляд застыл, и больше она не могла ни защищаться, ни дышать, а ее малышу не суждено было увидеть мир. Порой они мне даже снились: невысокая темноволосая женщина, прижимающая к себе младенца, смотрела на меня глазами, полными боли утраты. Такие сны я отчаянно пыталась выбросить из головы, хоть это и давалось мне с трудом. Она обвиняла меня в том, что я оборвала ее жизнь на самом важном моменте, а я лишь старалась уйти от мыслей о своем первом убийстве.
Однажды на одном из первых занятий по легилименции Темный Лорд случайно увидел эти воспоминания, но, к моему удивлению, не разгневался. А потом же, в конце занятия, даже не повернувшись ко мне, сказал:
— Ты никогда не сможешь забыть свое первое убийство. Оно будет преследовать тебя в кошмарах до тех пор, пока ты окончательно не зачерствеешь и не сможешь убивать любого, кто станет на твоем пути, пусть даже этот человек будет для тебя что-то значить.
Казалось, что он обращается к самому себе, и я не посмела что-то говорить в ответ — просто тихо открыла двери и покинула его кабинет. А его слова еще очень долго не желали выходить у меня из головы.
Когда я вышла из комнаты, на часах было около десяти утра. Я была необыкновенно рада, что сегодня с утра мне не требовалось идти в Логово, — сейчас совершенно не хотелось видеть Темного Лорда. Возможно, он все еще злился, а это не могло сулить ничего хорошего.
В коридоре горели свечи, освещая узкое помещение, стены которого были увешаны портретами умерших Малфоев. Все они, как один, были блондинами со светлыми глазами и бледной кожей, и абсолютно у каждого было одинаковое выражение лица, как будто бы подобранное по шаблону: презрительно сощуренные глаза, губы, сжатые в тонкую линию, и немного сморщенный нос, как будто, где-то неприятно пахло. Я уже давно заметила, что у всех Малфоев это врожденное, и со временем даже Нарцисса начинала перенимать качества этого рода, понемногу забывая то, что когда-то она была Блек.
Подойдя к лестнице, я услышала какое-то непонятное оживление. Это было довольно странно, так как в это время в доме не должно было быть никого, кроме меня и Нарциссы. Вскоре я смогла различить мужской голос и негромкий смех Цисси, напоминающий звон серебряных колокольчиков.
Страница 36 из 133
