Фандом: Гарри Поттер. Проходят годы и десятилетия, но история не меняется, а любовь не теряет своей силы.
Добавить в моё избранное
508 мин, 35 сек 19527
Я ничего не знаю о них,
Как будто в детстве не было книг,
И учиться никто не заставил.
(Флер «Искупление»)
Ветер дул мне в лицо, безжалостно трепал волосы, а на глаза тут же наворачивались слезы. Я вытирала их тыльной стороной ладони и глубоко вдыхала свежий воздух. Нет, я не плакала, просто у меня были очень чувствительные глаза, а мне нравилось подставлять лицо резким порывам ветра. Вдали постепенно темнел горизонт, и в какие-то моменты мне начинало казаться, что вскоре эта тьма заполонит собой все небо. Тучи сгущались все плотнее и плотнее, готовясь обрушиться на землю очередным дождем, а, возможно, и первым снегом. В этом году ноябрь выдался на удивление теплым, что было необычно для здешнего климата.
Все так же глядя вперед, я шла в неизвестном направлении, даже не понимая, почему брожу по этим полям. Ведь я могла спокойно сидеть в теплой комнате у камина, кутаться в любимый плед и пить горячий шоколад. Но в последнее время я испытала столько волнений, что больше ни минуты не могла находиться в четырех стенах. Меня тянуло на вересковые поля, хотелось часами блуждать по заиндевелой земле, всматриваясь в бесконечную даль, слушать, как завывает ветер, и смотреть на широкие холмы, за которыми скрывался Лестрейндж-Холл. Теперь не было такого дня, чтобы я туда не ходила. С тех пор, как ранили Руди, прошло полторы недели, а он никак не приходил в себя. С помощью зелий, приготовленных Снейпом, без труда удалось заживить его глубокие раны, но потеря крови и травма головы никак не позволяли Руди очнуться. Мы с Рабастаном старались не отходить от моего мужа столько, сколько могли себе это позволить, а то время, что мы проводили на заданиях Темного Лорда, за ним присматривали домовые эльфы. Несмотря ни на что, я ни минуты не переставала думать о Руди, чувствуя себя перед ним виноватой. Ведь, будь я рядом, он никогда в жизни не поставил бы себя под удар. Меня бы не удивило, если бы я узнала, что он вышел на этот рейд в нетрезвом виде. И как можно быть таким безрассудным?
Наверное, мне стоило бы вернуться в Лестрейндж-Холл, чтобы быть с ним, когда он очнется. Возможно, то, что он увидит меня первой, хоть немного смягчит мою вину. А ведь мне так хотелось помочь ему, чтобы ему стало легче. Но опять же, думая о Руди, я вспоминала о Темном Лорде. Он оставался по-прежнему равнодушным ко мне и ко всему, что со мной связано, все так же строго относился ко мне на занятиях и ни разу не похвалил после того, как я несколько раз подряд поставила довольно мощные блоки. В какие-то моменты мне так хотелось, чтобы все вернулось на свои места, стало так, как было еще летом, — чтобы я снова жила в Лестрейндж-Холле с Руди и ни о чем не печалилась. Наверное, только сейчас я стала сознавать, что тогда была счастлива. Пусть не так, как с Томом, но с Рудольфусом было хорошо и надежно, не было ни боли, ни слез. Хотя, скорее всего, больше никогда не будет так, как прежде, но попробовать все вернуть стоило бы.
Небо над головой становилось все темнее и темнее, словно тучи вот-вот должны были обрушиться на голову. Спустя еще несколько минут, пока я блуждающим взглядом изучала небо, начали падать холодные капли дождя. Мне следовало бы поскорее аппарировать в парк Малфой-Менора, но что-то словно заставляло меня стоять посреди пустоши и смотреть в небо. Скорее всего, это была просто моя любовь к плохой погоде и приключениям.
Через некоторое время, когда мои волосы совсем, я нашла в себе силы перенестись в поместье сестры. В тот миг я окончательно решила, что пора вернуться в Лестрейндж-Холл, что с меня хватит блужданий и мое место возле больного мужа. Возможно, в другой ситуации я бы подумала, что это унизительно — присматривать за человеком в бессознательном состоянии, но только не сейчас. Рудольфус слишком много для меня значил, и, как бы я не хотела этого признавать, он очень многое сделал для меня за все те годы, что мы были вместе.
Мне почему-то вспомнился тот день, когда я впервые поняла, как он мне дорог. Возможно, это была глупая, нелепая ситуация, но через какое-то время мы вспоминали о ней со смехом, и после этого на душе становилось тепло. Тогда был один из тех холодных зимних вечеров, когда подземелья Слизерина были полупусты, так как большинство учеников отправилось домой на зимние каникулы, и осталась только наша старая компания — я, Руди, Рабастан, Нарцисса, Люциус, Роквуд, Эйвери, Розье, Керроу и кое-кто еще. Каждый вечер казался нам очередным приключением. Хотя все приключения как начинались, так и заканчивались распитием огневиски, тем не менее, всегда было, что вспомнить. Помню, как мы в очередной раз опустошили несколько бутылок запрещенного в школе напитка, долго смеялись из-за всяких пустяков; в камине ярко горел огонь, меня обнимали чьи-то сильные руки, и впервые за долгое время мне было тепло и спокойно. В какой-то момент я поняла, что руки принадлежат Рудольфусу, и попыталась высвободиться из его объятий, но в пьяном состоянии он был слишком настойчивым, а я слишком податливой.
Как будто в детстве не было книг,
И учиться никто не заставил.
(Флер «Искупление»)
Ветер дул мне в лицо, безжалостно трепал волосы, а на глаза тут же наворачивались слезы. Я вытирала их тыльной стороной ладони и глубоко вдыхала свежий воздух. Нет, я не плакала, просто у меня были очень чувствительные глаза, а мне нравилось подставлять лицо резким порывам ветра. Вдали постепенно темнел горизонт, и в какие-то моменты мне начинало казаться, что вскоре эта тьма заполонит собой все небо. Тучи сгущались все плотнее и плотнее, готовясь обрушиться на землю очередным дождем, а, возможно, и первым снегом. В этом году ноябрь выдался на удивление теплым, что было необычно для здешнего климата.
Все так же глядя вперед, я шла в неизвестном направлении, даже не понимая, почему брожу по этим полям. Ведь я могла спокойно сидеть в теплой комнате у камина, кутаться в любимый плед и пить горячий шоколад. Но в последнее время я испытала столько волнений, что больше ни минуты не могла находиться в четырех стенах. Меня тянуло на вересковые поля, хотелось часами блуждать по заиндевелой земле, всматриваясь в бесконечную даль, слушать, как завывает ветер, и смотреть на широкие холмы, за которыми скрывался Лестрейндж-Холл. Теперь не было такого дня, чтобы я туда не ходила. С тех пор, как ранили Руди, прошло полторы недели, а он никак не приходил в себя. С помощью зелий, приготовленных Снейпом, без труда удалось заживить его глубокие раны, но потеря крови и травма головы никак не позволяли Руди очнуться. Мы с Рабастаном старались не отходить от моего мужа столько, сколько могли себе это позволить, а то время, что мы проводили на заданиях Темного Лорда, за ним присматривали домовые эльфы. Несмотря ни на что, я ни минуты не переставала думать о Руди, чувствуя себя перед ним виноватой. Ведь, будь я рядом, он никогда в жизни не поставил бы себя под удар. Меня бы не удивило, если бы я узнала, что он вышел на этот рейд в нетрезвом виде. И как можно быть таким безрассудным?
Наверное, мне стоило бы вернуться в Лестрейндж-Холл, чтобы быть с ним, когда он очнется. Возможно, то, что он увидит меня первой, хоть немного смягчит мою вину. А ведь мне так хотелось помочь ему, чтобы ему стало легче. Но опять же, думая о Руди, я вспоминала о Темном Лорде. Он оставался по-прежнему равнодушным ко мне и ко всему, что со мной связано, все так же строго относился ко мне на занятиях и ни разу не похвалил после того, как я несколько раз подряд поставила довольно мощные блоки. В какие-то моменты мне так хотелось, чтобы все вернулось на свои места, стало так, как было еще летом, — чтобы я снова жила в Лестрейндж-Холле с Руди и ни о чем не печалилась. Наверное, только сейчас я стала сознавать, что тогда была счастлива. Пусть не так, как с Томом, но с Рудольфусом было хорошо и надежно, не было ни боли, ни слез. Хотя, скорее всего, больше никогда не будет так, как прежде, но попробовать все вернуть стоило бы.
Небо над головой становилось все темнее и темнее, словно тучи вот-вот должны были обрушиться на голову. Спустя еще несколько минут, пока я блуждающим взглядом изучала небо, начали падать холодные капли дождя. Мне следовало бы поскорее аппарировать в парк Малфой-Менора, но что-то словно заставляло меня стоять посреди пустоши и смотреть в небо. Скорее всего, это была просто моя любовь к плохой погоде и приключениям.
Через некоторое время, когда мои волосы совсем, я нашла в себе силы перенестись в поместье сестры. В тот миг я окончательно решила, что пора вернуться в Лестрейндж-Холл, что с меня хватит блужданий и мое место возле больного мужа. Возможно, в другой ситуации я бы подумала, что это унизительно — присматривать за человеком в бессознательном состоянии, но только не сейчас. Рудольфус слишком много для меня значил, и, как бы я не хотела этого признавать, он очень многое сделал для меня за все те годы, что мы были вместе.
Мне почему-то вспомнился тот день, когда я впервые поняла, как он мне дорог. Возможно, это была глупая, нелепая ситуация, но через какое-то время мы вспоминали о ней со смехом, и после этого на душе становилось тепло. Тогда был один из тех холодных зимних вечеров, когда подземелья Слизерина были полупусты, так как большинство учеников отправилось домой на зимние каникулы, и осталась только наша старая компания — я, Руди, Рабастан, Нарцисса, Люциус, Роквуд, Эйвери, Розье, Керроу и кое-кто еще. Каждый вечер казался нам очередным приключением. Хотя все приключения как начинались, так и заканчивались распитием огневиски, тем не менее, всегда было, что вспомнить. Помню, как мы в очередной раз опустошили несколько бутылок запрещенного в школе напитка, долго смеялись из-за всяких пустяков; в камине ярко горел огонь, меня обнимали чьи-то сильные руки, и впервые за долгое время мне было тепло и спокойно. В какой-то момент я поняла, что руки принадлежат Рудольфусу, и попыталась высвободиться из его объятий, но в пьяном состоянии он был слишком настойчивым, а я слишком податливой.
Страница 44 из 133
