Холодные сердца: украденное счастье

Но оказалось, что он действительно сходил с ума от ревности — возможно, сам того не сознавая.

— Это было ошибкой, — несмело прошептала я.

Потом нашла его руку и переплела наши пальцы. Мне казалось, что этот жест хоть немного докажет ему мою любовь и преданность. Том тут же сжал мою ладонь — так сильно, что мне стало больно.

— К тебе никто не смеет прикасаться, кроме меня, — процедил он.

Я не смотрела на Тома, но боковым зрением уловила, что в его глазах будто бы отразились багровые вспышки. Мне стало страшно.

— Ты — моя, — прошептал он мне на ухо, и теперь его голос был полон страсти. — И я не собираюсь тебя ни с кем делить.

Я нерешительно повернулась к Темному Лорду и всмотрелась в его лицо. Оно ничего не выражало, и от этого было жутко — как можно говорить такие вещи и при этом оставаться бесстрастным?

— Том, ты забыл, что я замужем? — прошептала я, поднимая руку, украшенную обручальным кольцом. Даже в темноте оно словно светилось, змея на гербе рода Лестрейнджей поблескивала изумрудами.

— Кажется, ты сам настоял на том, чтобы я оставалась женой Рудольфуса, — заметила я.

Неужели в моем голосе прозвучал упрек? Но Том внезапно усмехнулся.

— Это ненадолго, — сказал он. — Скоро и он не будет иметь права даже взглянуть на тебя. Я хочу, чтобы ты принадлежала только мне, пусть даже мне придется удерживать тебя силой.

Эти слова внесли ясность в мои мысли и одновременно напугали. Я, наконец, поняла, что Темный Лорд никогда, ни по каким причинам не откажется от меня. Но в то же время я с каждой минутой убеждалась, что он вовсе не такой идеальный, каким всегда мне казался. Теперь я видела его в совершенно ином свете. Жестокий, безжалостный, неумолимый… А ведь прежде я не понимала, почему волшебники боятся даже произносить его имя. Он действительно был ужасающим человеком. А я так беспечно находилась рядом с ним, искала встречи, спокойно лежала с ним в одной постели, совершенно не сознавая, что он — чудовище. Впрочем, и я не была святой. Но я-то убивала ради него и сама была готова отдать за него жизнь…

«Я тебе обещаю, Беллатрикс, что рано или поздно ты все равно станешь моей. И тогда за меня ты будешь готова отдать тысячи жизней, в том числе и свою. Поверь, Белла, я редко ошибаюсь. Когда-нибудь ты будешь стоять передо мной на коленях и хвататься руками за полы моей мантии, пытаясь заработать снисхождение. Вот тогда ты поймешь, какой я на самом деле».

Много лет назад, когда Том Риддл сказал мне это, я лишь посмеялась над его словами.

Я придвинулась ближе к Темному Лорду и попыталась улыбнуться.

— Нет надобности удерживать меня рядом с собой силой, — прошептала я ему на ухо, касаясь губами его щеки. -Я всегда буду любить тебя, ты же знаешь… Вот только могу ли я быть уверена, что все будет хорошо?

— Главное, тебе не стоит сомневаться во мне, — ответил он.

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Том обнимал меня, и его прикосновения были такими нежными, что мне не верилось, что завтра он снова навесит маску самого жестокого волшебника и будет убивать, пытать, плести политические интриги. А я буду его правой рукой. Возможно, моя любовь стала для меня вечным клеймом, но разве можно было что-то изменить?

Глава 24. Я вернусь

Жди меня, и я вернусь.

Только очень жди,

Жди, когда наводят грусть

Желтые дожди,

Жди, когда снега метут,

Жди, когда жара,

Жди, когда других не ждут,

Позабыв вчера.

Жди, когда из дальних мест

Писем не придет,

Жди, когда уж надоест

Всем, кто вместе ждет.

(К. Симонов)

Резкий порыв ветра со стуком распахнул оконную раму и тут же принялся играть с легкой кружевной занавеской. Помещение наполнилось свежим морозным воздухом, от создавшегося сквозняка хлопнула дверь. В комнате сразу заметно похолодало, но я не ощутила дискомфорта — более того, мне стало легче, голова перестала идти кругом, дыхание постепенно выравнивалось, а мысли прояснялись.

Я подошла к окну и высунула голову на улицу, глубоко вдыхая декабрьские запахи земли и свежести. Но дышать полной грудью мне не давала тугая шнуровка корсета, и пальцы невольно потянулись к спине, стараясь хоть немного ослабить атласные ленты. Руки сильно тряслись, и про себя я раздраженно проклинала Мерлина и Моргану. Вот только дрожала я не от холода — напротив, мне было необъяснимо жарко, на лбу выступили капли пота, а тело окатывал непривычный озноб.

Чтобы как-то отвлечься, я принялась рассматривать хорошо знакомый пейзаж за окном. Узкие дорожки старого парка, покрытые тонкой корочкой льда, безлистые кусты шиповника, растущие по обочинам старые деревья, тянущиеся к серому небу голыми ветками, а где-то вдали рябеют бескрайние вересковые пустоши, кое-где покрытые скудными слоями грязного снега.