Фандом: Гарри Поттер. Говорить глупости можно от смущения, но Луна, похоже, даже не думала смущаться… Странная, странная Луна.
Добавить в моё избранное
29 мин, 39 сек 14854
И волосы у неё там, внизу живота, тоже наверняка очень светлые.
Рольф понимал, что может представлять себе, что угодно, потому что всё равно никогда не узнает, как выглядят её груди и ареолы. И тем более, какие у неё там волосы. Так почему, в конце концов, он не может полюбоваться ими на картинах, которые рисует его воображение? Потому что он связан обещаниями? Рольф заткнул свою совесть и дал волю фантазии.
Что ещё? Ещё у Луны есть чувствительное место в ложбинке внизу живота. Если к нему прикоснуться, Луна вскрикнет и чуть раздвинет ноги, и тогда можно будет дотронуться до него языком, а потом спуститься ниже и исследовать влажную розовую щелочку…
Луна пошевелилась и опустила руки вдоль тела, ладонями кверху. Белая полоска живота скрылась под рубашкой, но воображение Рольфа не сдавалось. Он мог бы пощекотать ей ладони. Невинная шутка! А потом без шуток взяться за тонкие запястья, поднять вверх её руки, нависнуть над ней, прижаться всем телом и прервать возмущённый возглас поцелуем. Он не знал, насколько богатым был её опыт интимных отношений, но если бы его фантазии вдруг осуществились, он не стал бы торопить события и доставил бы ей удовольствие. Он, как тот шамшуг, ласкал бы Луну языком, тоже забираясь ей за ушки и под лапки… то есть в подмышки. А если считать человеческие ноги лапками, то он, конечно, забрался бы и туда, между лапок. Он был бы лучше всех её бывших, он оправдал бы её ожидания.
Какие ожидания, идиот? Она ждёт, что вы немного позагораете под ивой и отправитесь собирать помёт хвостатой шамшуги.
Во рту у Рольфа пересохло; затянувшаяся фантазия стала причинять явное физическое неудобство. Он отвернулся от Луны, и его взгляд упал на заросли наперстянки. Черт возьми, неужели всё дело в ней? Яркая, пахучая, ядовитая наперстянка. Никогда раньше его фантазия не разыгрывалась с такой силой.
Рольф поднялся на ноги и, бросив слегка виноватый взгляд на неподвижно лежащую, ничего не подозревающую Луну, зашел за ивовый куст. Меньше всего ему хотелось, чтобы она стала свидетельницей его интимного соло, но уходить далеко всё же не рискнул. Развернувшись спиной к поляне и лицом к лесным зарослям, Рольф приспустил штаны и представил лицо Луны — таким, каким оно могло бы быть, если бы он кончал в неё. Он не издал ни звука, когда сперма оросила ствол росшей за ивой берёзы — лишь глухо выдохнул и достал палочку. Удалив пятна с брюк, Рольф застегнул ширинку и тщательно очистил руки и лицо.
Он чувствовал себя малодушным болваном. Впрочем, он состоит из плоти и крови, а Луна, конечно, не виновата, что слишком хороша и всегда на виду. И вообще, какого черта они залегли возле лиловой наперстянки?
Не желая оставлять Луну надолго, Рольф уже собирался выйти на поляну, но, выглянув из-за ивовых кустов, остолбенел. Луна по-прежнему лежала на спине, только теперь её левая рука шевелилась под блузкой на уровне груди, а правая забралась под пояс застёгнутых брюк и еле заметно, но ритмично двигалась. Кусты скрывали её лицо; Луна, конечно же, и не подозревала о присутствии нежеланного зрителя. Рольф медленно развернулся и пошёл прочь, стараясь не хрустнуть веткой.
Может, им не стоило убегать от своих желаний? Зачем сопротивляться природе и удовлетворять свои потребности поодиночке? Он присел на пенёк, решив выждать несколько минут. Сколько времени нужно Луне, чтобы унять свою страсть? Рольфу ужасно захотелось увидеть её лицо, раскрасневшееся и напряженное от удовольствия… Но еще больше захотелось увидеть ее всю. Кого она представляла? Чьих губ и рук ей в этот момент не хватало?
Его расслабленное, благодушное состояние снова уступило место возбуждению, от которого участился пульс и сбилось дыхание. Эмоции. Раньше в нём не было столько эмоций!
Это всё лиловая наперстянка. Это всё брачные танцы шамшугов. Это двадцать три года, это много работы и никакого секса, это Луна, с её тонкими щиколотками, которая мастурбирует в десятке ярдов от него, это невозможность проникнуть в её мысли и разглядеть, думает ли она о нём в этот момент. А ещё — переполняющий душу стыд от искренних когда-то обещаний, данных Стефании, которые теперь казались ему пустыми.
Рольф решил, что и эмоциями называть то, что он снова испытывал, неправильно и малодушно. Желание — это было правильней. Сильное желание. Почти одержимость, потому что ему, как оказалось, было достаточно только подумать о ней — о Луне, чтобы тело снова отреагировало так, как ему и положено.
Просидев на пеньке около десяти минут, Рольф наконец встал и направился к злосчастной иве, усердно кашляя и хрустя сухими ветками. Выйдя на поляну, он с ужасом оглянулся.
Очки, камера, её туфли и рюкзак с провизией лежали на месте, а Луны нигде не было.
От адреналина пульс Рольфа забился, как сумасшедший. Мысленно обозвав себя озабоченным идиотом, он набрал полные лёгкие воздуха и выкрикнул её имя.
Рольф понимал, что может представлять себе, что угодно, потому что всё равно никогда не узнает, как выглядят её груди и ареолы. И тем более, какие у неё там волосы. Так почему, в конце концов, он не может полюбоваться ими на картинах, которые рисует его воображение? Потому что он связан обещаниями? Рольф заткнул свою совесть и дал волю фантазии.
Что ещё? Ещё у Луны есть чувствительное место в ложбинке внизу живота. Если к нему прикоснуться, Луна вскрикнет и чуть раздвинет ноги, и тогда можно будет дотронуться до него языком, а потом спуститься ниже и исследовать влажную розовую щелочку…
Луна пошевелилась и опустила руки вдоль тела, ладонями кверху. Белая полоска живота скрылась под рубашкой, но воображение Рольфа не сдавалось. Он мог бы пощекотать ей ладони. Невинная шутка! А потом без шуток взяться за тонкие запястья, поднять вверх её руки, нависнуть над ней, прижаться всем телом и прервать возмущённый возглас поцелуем. Он не знал, насколько богатым был её опыт интимных отношений, но если бы его фантазии вдруг осуществились, он не стал бы торопить события и доставил бы ей удовольствие. Он, как тот шамшуг, ласкал бы Луну языком, тоже забираясь ей за ушки и под лапки… то есть в подмышки. А если считать человеческие ноги лапками, то он, конечно, забрался бы и туда, между лапок. Он был бы лучше всех её бывших, он оправдал бы её ожидания.
Какие ожидания, идиот? Она ждёт, что вы немного позагораете под ивой и отправитесь собирать помёт хвостатой шамшуги.
Во рту у Рольфа пересохло; затянувшаяся фантазия стала причинять явное физическое неудобство. Он отвернулся от Луны, и его взгляд упал на заросли наперстянки. Черт возьми, неужели всё дело в ней? Яркая, пахучая, ядовитая наперстянка. Никогда раньше его фантазия не разыгрывалась с такой силой.
Рольф поднялся на ноги и, бросив слегка виноватый взгляд на неподвижно лежащую, ничего не подозревающую Луну, зашел за ивовый куст. Меньше всего ему хотелось, чтобы она стала свидетельницей его интимного соло, но уходить далеко всё же не рискнул. Развернувшись спиной к поляне и лицом к лесным зарослям, Рольф приспустил штаны и представил лицо Луны — таким, каким оно могло бы быть, если бы он кончал в неё. Он не издал ни звука, когда сперма оросила ствол росшей за ивой берёзы — лишь глухо выдохнул и достал палочку. Удалив пятна с брюк, Рольф застегнул ширинку и тщательно очистил руки и лицо.
Он чувствовал себя малодушным болваном. Впрочем, он состоит из плоти и крови, а Луна, конечно, не виновата, что слишком хороша и всегда на виду. И вообще, какого черта они залегли возле лиловой наперстянки?
Не желая оставлять Луну надолго, Рольф уже собирался выйти на поляну, но, выглянув из-за ивовых кустов, остолбенел. Луна по-прежнему лежала на спине, только теперь её левая рука шевелилась под блузкой на уровне груди, а правая забралась под пояс застёгнутых брюк и еле заметно, но ритмично двигалась. Кусты скрывали её лицо; Луна, конечно же, и не подозревала о присутствии нежеланного зрителя. Рольф медленно развернулся и пошёл прочь, стараясь не хрустнуть веткой.
Может, им не стоило убегать от своих желаний? Зачем сопротивляться природе и удовлетворять свои потребности поодиночке? Он присел на пенёк, решив выждать несколько минут. Сколько времени нужно Луне, чтобы унять свою страсть? Рольфу ужасно захотелось увидеть её лицо, раскрасневшееся и напряженное от удовольствия… Но еще больше захотелось увидеть ее всю. Кого она представляла? Чьих губ и рук ей в этот момент не хватало?
Его расслабленное, благодушное состояние снова уступило место возбуждению, от которого участился пульс и сбилось дыхание. Эмоции. Раньше в нём не было столько эмоций!
Это всё лиловая наперстянка. Это всё брачные танцы шамшугов. Это двадцать три года, это много работы и никакого секса, это Луна, с её тонкими щиколотками, которая мастурбирует в десятке ярдов от него, это невозможность проникнуть в её мысли и разглядеть, думает ли она о нём в этот момент. А ещё — переполняющий душу стыд от искренних когда-то обещаний, данных Стефании, которые теперь казались ему пустыми.
Рольф решил, что и эмоциями называть то, что он снова испытывал, неправильно и малодушно. Желание — это было правильней. Сильное желание. Почти одержимость, потому что ему, как оказалось, было достаточно только подумать о ней — о Луне, чтобы тело снова отреагировало так, как ему и положено.
Просидев на пеньке около десяти минут, Рольф наконец встал и направился к злосчастной иве, усердно кашляя и хрустя сухими ветками. Выйдя на поляну, он с ужасом оглянулся.
Очки, камера, её туфли и рюкзак с провизией лежали на месте, а Луны нигде не было.
От адреналина пульс Рольфа забился, как сумасшедший. Мысленно обозвав себя озабоченным идиотом, он набрал полные лёгкие воздуха и выкрикнул её имя.
Глава 2. Шамшуги
— Лу-у-уна!
Страница 4 из 9
