Фандом: Гарри Поттер. Говорить глупости можно от смущения, но Луна, похоже, даже не думала смущаться… Странная, странная Луна.
Добавить в моё избранное
29 мин, 39 сек 14857
Милая, милая Луна.
Всё. Ничто теперь не могло им помешать.
Они сели на своё импровизированное ложе, неровное от кочек, скрытые магией от всего мира, и для начала немного отдышались.
— Эти шамшуги, — вдруг сказала Луна, — они… они такие забавные, правда?
Рольф согласно кивнул, любуясь линией её плеч и груди. Теперь её ареолы были спрятаны от него лишь за тонким слоем белой ткани. У неё была очень тонкая талия, округлые бедра и сильные, стройные ноги, привыкшие подолгу бродить по лесу. Луна смотрела на него без всякого стеснения, и Рольф подумал о том, как хорошо иметь дело с непосредственной девушкой. В ней не было жеманства, но была естественная красота, которую он так ценил в природе и которой ему часто не хватало в людях.
— Да, они забавные, — ответил он, подсаживаясь к Луне и целуя её в шею.
— А хоботковое оплодотворение — просто чудо, — погладив его шею и чуть влажный ёжик, она вдруг нагнулась и лизнула Рольфа в плечо. Положив руки ей на талию, он лизнул Луну в ключицу.
— Шамшуг так усердно вылизывал самочке мордочку… Можно? — Рольф потянулся к застёжке от лифчика.
— Конечно, — Луна подняла руки вверх. — Это всё наперстянка.
Рольф лизнул её гладкую подмышку, без проблем одолел застёжку, и наконец грудь Луны оголилась. Как он и ожидал, она была не маленькой, торчащей, а тяжёлой, округлой, и он тут же обхватил обе груди руками и стал их осторожно мять, поглаживая большими пальцами соски. Луна резко вдохнула и обняла его за шею.
— Ты права, всё дело в наперстянке. Она, наверное, сладкая.
Укладывая Луну на спину, Рольф почувствовал, каким напряженным стало её тело. Новый партнер — это всегда странно, непривычно и немного неловко. Он хотел, чтобы она расслабилась и доверилась ему. Обхватив губами одну из ярко-розовых ареол, Рольф стал посасывать её, продолжая мять обе груди, млея от восторга. Сладкая, сладкая Луна… Она гладила его спину, подрагивая от каждой ласки. Руки Рольфа заскользили по её гладкому животу, по трусикам, опустились на бёдра, погладили ноги, коленки; выпустив изо рта сосок, он очертил несколько кругов языком по одной и второй ареоле и смело двинулся вниз.
— Ты заметил, как долго шамшуги совокупляются? — прошептала Луна.
Ее комментарии, казалось бы, совершенно неуместные, возбуждали не хуже маггловских журналов, которые иногда таскали с собой в экспедиции другие зоологи. Говорить глупости можно от смущения, но Луна, похоже, даже не думала смущаться. Язык Рольфа добрался до её пупка, немного в нём покружил и пощекотал левый бок.
— Да, а она замечательно дрыгала лапками, — сказал Рольф, стягивая с Луны трусики. Он спустил их до колен, а дальше Луна сняла их сама, слегка подвигав ногами. Сидя сбоку от неё, он принялся ласкать одной рукой её замечательные груди, второй чуть раздвигая её ноги, поглаживая внутреннюю часть бедра. Луна гладила его по голове; её дыхание стало сбивчивым. Достаточно приоткрыв ей ножки, Рольф потрогал пушистый холмик внизу её живота, поиграл мягкими, шелковистыми волосками, накрыл их ладонью и осторожно просунул средний палец в серединку, между складочек.
— Ах! — громко выдохнула она.
Нежная, нежная Луна. Влажная и скользкая.
— У шамшуга такой длинный язык-хоботок, — сказал Рольф, медленно, ритмично двигая средним пальцем и мечтая, чтобы на его месте оказалась совсем другая часть тела. Адреналин стучал в ушах, мысли путались, и Мерлин его знает, как Рольфу удавалось поддерживать эту псевдонаучную беседу. Раскинув руки в стороны, Луна сильней раздвинула ноги и стала покачиваться в такт его движениям. Звёздочка. Он подумал, что она похожа на пятиконечную звёздочку, распластанную под его руками.
Вечернее солнце ярко освещало иву, в тени которой они лежали, и всю заросшую травой и цветами поляну, но ярче всего оно освещало Луну, которая лежала перед Рольфом, совершенно нагая, мягкая и податливая; её гладкая кожа казалась ослепительно-белой на фоне тёмного покрывала. С одной стороны, Рольф ждал от Луны большей активности, с другой — ему не хотелось раньше времени отвлекаться на новые ощущения, которые и так переполняли его. Он всё быстрее скользил средним пальцем по её влажным складочкам и слушал, как она постанывает; он гладил, мял её груди, целовал гладкий живот, пушистый лобок — и вот вместо пальца по её складочкам уже движется его язык, сдвигает капюшончик, ласкает круглую, гладкую горошину. Сладкая, сладкая Луна… Рольф хотел уже полностью оголиться, чтобы перевести этот любовный порыв в новую стадию, как вдруг из груди Луны вырвался глухой стон, её кулачки сжали грубую ткань покрывала, тело напряглось, а потом Луна согнула ноги в коленях, широко раскинула их в стороны и, несколько раз подавшись вперёд, судорожно забилась в его руках. Это было великолепно.
Милая, милая Луна. Ей было так легко доставить удовольствие. Рольф ещё несколько раз провёл языком, заставляя её тело со стоном изогнуться.
Всё. Ничто теперь не могло им помешать.
Они сели на своё импровизированное ложе, неровное от кочек, скрытые магией от всего мира, и для начала немного отдышались.
— Эти шамшуги, — вдруг сказала Луна, — они… они такие забавные, правда?
Рольф согласно кивнул, любуясь линией её плеч и груди. Теперь её ареолы были спрятаны от него лишь за тонким слоем белой ткани. У неё была очень тонкая талия, округлые бедра и сильные, стройные ноги, привыкшие подолгу бродить по лесу. Луна смотрела на него без всякого стеснения, и Рольф подумал о том, как хорошо иметь дело с непосредственной девушкой. В ней не было жеманства, но была естественная красота, которую он так ценил в природе и которой ему часто не хватало в людях.
— Да, они забавные, — ответил он, подсаживаясь к Луне и целуя её в шею.
— А хоботковое оплодотворение — просто чудо, — погладив его шею и чуть влажный ёжик, она вдруг нагнулась и лизнула Рольфа в плечо. Положив руки ей на талию, он лизнул Луну в ключицу.
— Шамшуг так усердно вылизывал самочке мордочку… Можно? — Рольф потянулся к застёжке от лифчика.
— Конечно, — Луна подняла руки вверх. — Это всё наперстянка.
Рольф лизнул её гладкую подмышку, без проблем одолел застёжку, и наконец грудь Луны оголилась. Как он и ожидал, она была не маленькой, торчащей, а тяжёлой, округлой, и он тут же обхватил обе груди руками и стал их осторожно мять, поглаживая большими пальцами соски. Луна резко вдохнула и обняла его за шею.
— Ты права, всё дело в наперстянке. Она, наверное, сладкая.
Укладывая Луну на спину, Рольф почувствовал, каким напряженным стало её тело. Новый партнер — это всегда странно, непривычно и немного неловко. Он хотел, чтобы она расслабилась и доверилась ему. Обхватив губами одну из ярко-розовых ареол, Рольф стал посасывать её, продолжая мять обе груди, млея от восторга. Сладкая, сладкая Луна… Она гладила его спину, подрагивая от каждой ласки. Руки Рольфа заскользили по её гладкому животу, по трусикам, опустились на бёдра, погладили ноги, коленки; выпустив изо рта сосок, он очертил несколько кругов языком по одной и второй ареоле и смело двинулся вниз.
— Ты заметил, как долго шамшуги совокупляются? — прошептала Луна.
Ее комментарии, казалось бы, совершенно неуместные, возбуждали не хуже маггловских журналов, которые иногда таскали с собой в экспедиции другие зоологи. Говорить глупости можно от смущения, но Луна, похоже, даже не думала смущаться. Язык Рольфа добрался до её пупка, немного в нём покружил и пощекотал левый бок.
— Да, а она замечательно дрыгала лапками, — сказал Рольф, стягивая с Луны трусики. Он спустил их до колен, а дальше Луна сняла их сама, слегка подвигав ногами. Сидя сбоку от неё, он принялся ласкать одной рукой её замечательные груди, второй чуть раздвигая её ноги, поглаживая внутреннюю часть бедра. Луна гладила его по голове; её дыхание стало сбивчивым. Достаточно приоткрыв ей ножки, Рольф потрогал пушистый холмик внизу её живота, поиграл мягкими, шелковистыми волосками, накрыл их ладонью и осторожно просунул средний палец в серединку, между складочек.
— Ах! — громко выдохнула она.
Нежная, нежная Луна. Влажная и скользкая.
— У шамшуга такой длинный язык-хоботок, — сказал Рольф, медленно, ритмично двигая средним пальцем и мечтая, чтобы на его месте оказалась совсем другая часть тела. Адреналин стучал в ушах, мысли путались, и Мерлин его знает, как Рольфу удавалось поддерживать эту псевдонаучную беседу. Раскинув руки в стороны, Луна сильней раздвинула ноги и стала покачиваться в такт его движениям. Звёздочка. Он подумал, что она похожа на пятиконечную звёздочку, распластанную под его руками.
Вечернее солнце ярко освещало иву, в тени которой они лежали, и всю заросшую травой и цветами поляну, но ярче всего оно освещало Луну, которая лежала перед Рольфом, совершенно нагая, мягкая и податливая; её гладкая кожа казалась ослепительно-белой на фоне тёмного покрывала. С одной стороны, Рольф ждал от Луны большей активности, с другой — ему не хотелось раньше времени отвлекаться на новые ощущения, которые и так переполняли его. Он всё быстрее скользил средним пальцем по её влажным складочкам и слушал, как она постанывает; он гладил, мял её груди, целовал гладкий живот, пушистый лобок — и вот вместо пальца по её складочкам уже движется его язык, сдвигает капюшончик, ласкает круглую, гладкую горошину. Сладкая, сладкая Луна… Рольф хотел уже полностью оголиться, чтобы перевести этот любовный порыв в новую стадию, как вдруг из груди Луны вырвался глухой стон, её кулачки сжали грубую ткань покрывала, тело напряглось, а потом Луна согнула ноги в коленях, широко раскинула их в стороны и, несколько раз подавшись вперёд, судорожно забилась в его руках. Это было великолепно.
Милая, милая Луна. Ей было так легко доставить удовольствие. Рольф ещё несколько раз провёл языком, заставляя её тело со стоном изогнуться.
Страница 7 из 9
